You're my Freedom, you're my Peace: Истории от Майкла

– Дос-кун, Дос-кун! А ты любишь птиц? Прервавший долгое молчание высокий блондин привлёк внимание рядом стоящего брюнета повыше своим вопросом, несвойственно тихим для него. Тот же стоял и мирно покуривал сигарету, что делает крайне редко. – Птиц?... Их полёт плавен и изящен, и делают они это без всяких способностей. Им ни по чём законы гравитации, они легки и свободны в воздухе... Да, Коленька, люблю птиц. Брюнет, чьё имя Фёдор Достоевский, в очередной раз затянулся никотиновым ядом, после чего спокойно выдохнул едкий дым, после посмотрев сначала вниз с балкона, а потом подняв глаза в небо, где резво летали ласточки, пытаясь поймать свою добычу в виде мелких мошек. Зрелище, казалось бы, такое простое, а если вглядеться, то такое завораживающее... Фёдор перевёл холодный взгляд своих аметистовых глаз с охотящихся птиц на рядом стоящего Николая, который сделал то же самое, только тот мягко улыбнулся, слегка прищурившись, а на светлых щеках проступил розоватый румянец. Те, кто знают Фёдора Михайловича, зачастую зовут его демоном, хотя сам он зовёт себя посланником самого Бога. Этот... Человек ли? Отнимал чужие жизни одну за другой ради достижения своей цели. Многие твердят, что Достоевский бездушен и к жертвам своим не имел ни капли сочувствия.. Но так ли это на самом деле? Ответа не поступит, ведь никто не знает, что у гения вроде него на уме. Н.– Ты думаешь прямо так же, как и я, Дос-кун... Пунцовые губы коснулись чужой бледной щеки, оставляя мягкий и приятно влажный поцелуй. Ухмылка не покидала лица гетерохрома, чьи волосы уже не были собраны в тугую косу, как обычно, а белоснежными волнами рассыпались по изящным плечам и спине, свисая редкими прядями вниз. Ф.– Николай, не мог бы ты обращаться ко мне русской формой имени? Мы не в Японии, нет нужды подстраиваться под её обычаи. Последняя струя дыма была выпущена на воздух, а сигарета благополучно потушена о старый и ржавый от времени парапет балкона. Н.– Как пожелаешь, Феденька. На такое демон улыбнулся и легонько потрепал блондина по головушке, а затем покинул балкон и направился на кухню, чтобы выпить чаю. Это его любимое занятие. И в чае он очень избирателен, не терпит магазинной химии в пакетиках. Миколушке известно об этом, поэтому в чайничке всегда была свежая заварка с исключительно натуральным чаем, без всяких искусственных примесей. На столе лежит небольшая упаковка с печеньем. Фёдор мирно попивает чай, погрузившись в мысли. Классической музыки не хватает. Печенье было очень вкусным, это удовлетворяло Михайловича, что любил вкусно поесть, ведь это доставляло ему хоть какое-то удовольствие от его долгой, скучной и невзрачной жизни, которая так ему надоела. Но по какой-то причине мужчина всё ещё искренне желает жить. Н.– Как тебе чай, Феденька? Сегодня я добавил туда кусочки апельсиновой кожуры и немного гибискуса. Чувствуешь? Николай вёл себя по-странному спокойнее, чем обычно. Он зачастую очень активный, громкий, надоедливый.. Но сейчас он дома со своим драгоценным Феденькой, и никакое Вооруженное Детективное Агентство с Портовой мафией и прочими организациями им не помешает. А так же Коля на какое-то время успокаивался, когда его глаз изумрудного цвета открыт. Будто он показывает его истинную сущность. Хотя.. По сцене с Ацуши так не скажешь. Но его можно понять. Ф.– Чай очень вкусный, Никош. У тебя как всегда вышло замечательно. Не хуже, чем у Ивана. Блондина осторожно погладили по голове, а у того на щеках проступил лёгкий румянец. Он положил голову брюнету на плечо, наслаждаясь тем, как тот перебирает между пальцами его мягкие волнистые локоны, которые Фёдор так любит за это. И потому, что очень любит белый цвет. А главное, что это волосы его Коленьки. ... В Японии ... Невзрачный кабинет наполнял шум работающих компьютеров, клацанье клавиатурных клавиш и редкие вздохи обладателя аметистовых глаз. Тишина, благодать... –Дос-ку~ун.. Гробовую тишину нарушил наш паяц своим приходом. Чёрно-белый наряд, походящий на шутовской, был измазан в бордовых пятнах, которые ещё не успели высохнуть. Н.– Дос-кун, Дос-кун! Я выполнил твоё поручение, как ты и просил! Все мертвы~ Мужчина, имевший белую ушанку на голове, развернулся на своем кресле в сторону пришедшего. Тот фирменно ухмылялся, и эту улыбку видела каждая его жертва перед тем, как умереть в страшных муках. Фёдор встал с кресла и протянул руку к чужой щеке, осторожно убирая с неё капли железосодержащей алой жидкости. Ф.– Хорошая работа. Вдоволь порезвился, Николай? Спокойная улыбка и всё тот же холодный взгляд красовались на бледном лице. Для Николая это было таким родным... Н.– О, мой милый друг, их вопли в мучительной агонии были усладой для моих ушей! Какое же наслаждение сдирать с них скальп и выворачивать наизнанку, выпускать кишки и выкалывать глаза~ Любого бы так же вывернуло наизнанку от этих слов, как Николай чужой скальп, но не этих двух. Коля резвится со своими жертвами, как ребёнок, звонко смеясь над их страданиями. Забавно наблюдать, как какая-то важная шишка, что каждый день ходила с серьёзным видом, играла какую-то значительную роль во власти и государственных органах, истошно кричит перед тобой, истекая кровью, пока ты вспарываешь ему брюхо и превращаешь чем-то острым его органы в кашу. И казалось бы, при чём тут абсолютная свобода, к которой так стремится Николай, и эти жестокие убийства? Как это связано? А дело в том, что философия Гоголя такова: Хочешь быть свободным – откажись от морали, общественных норм, законов, твори, что вздумается, пройди через страдания и принеси страдания другим. Николай желает избавиться от чувств и эмоций, которые считает своей "клеткой". Только вот чувства его к Фёдору слишком уж сильны... Н.– Когда-нибудь я и тебя выпотрошу и заставлю страдать от своих рук, мой милый Дос-кун~ Демон усмехнулся. Ф.– Жду с нетерпением, Николай. Бледная рука потянулась к карте с тремя бубнами, что закрывала изумрудно-зелёный глаз Гоголя, и теперь уже оба его глаза были открыты. Фёдор посмотрел в них, после чего коснулся бледными губами чужих, таких живых и влажных. После этого он снова сел работать, как ни в чём не бывало. А шута тут же и след простыл. ... Н.– До-о-о-ос-ку-у-у-у-у-ун! В кабинет влетел, нарушив покой, белокурая бестия с подносом в руках. Удивительно, но с него ничего не упало. Ф.– Николай? Я ведь просил Ивана принести чай. Ты то здесь что забыл? Гоголь хитро усмехнулся, ставя поднос с чаем и закусками на стол лучшего друга. Н.– Представляешь, я выхватил его прямо у Гончарова из под носа! Николай ухмылялся, надеясь на похвалу. Ф.– Николай, тебе вообще заняться нечем? Я нагружу тебя дополнительной работой, чтобы не страдал больше подобной чушью. Брюнет свёл брови к переносице и слегка сжал и без того тонкие губы. Такое высказывание расстроило младшего, но тот не подавал виду. Н.– Жду следующего задания, мой Дос-кун!~ Паяц телепортировался с помощью способности в неизвестное место, оставив Фёдора наедине с работой. Через пару минут в кабинет постучался Иван Гончаров – Высокий мужчина с длинными, прямыми, серыми волосами и перебинтованной сверху головой. Он извинился за случившееся, но Фёдор отпустил его, мягко объяснив, что тот не виноват и он всё понимает. ... Как можно заметить, Николай уж очень отличался поведением в Японии, когда Смерть Небожителей и Крысы Мёртвого Дома расправлялись с Детективным Агентством, Портовой мафией, Ищейками и прочими крабсбургерами, да и в чужой стране было не так страшно, и в России, где всё для него гораздо спокойнее, ни с кем грызться не надо, Феденька рядом и всё везде спокойно. Николай просто забывает и о своём рвении к абсолютной свободе, и о своём садизме, и о том, скольких людей лишил жизней. Ему так спокойно дома с Федей, которого пытался убить, не зная о настоящей сути его способности... Достоевский не держал настоящего зла на блондина. Он понимает, что послужило мотивом для такого поступка, и что Николай всего лишь наивный паренёк, который уже понял, что никакой свободы от потери друга не получил, стоило только ему это испытать. Руками Гоголя было отобрано сотни жизней и пролито много чужой крови, но душа его так и остаётся чистой и невинной, что Фёдор и видит. Кажется, Николай несёт абсолютную свободу другим, выпуская их души из тел, но не получает её сам. Ангел ли он? Ф.– Коль? Ответа не последовало. Блондин сладко уснул на чужом плече. Грех вставать сейчас. Демон поставил чашку на стол, после чего осторожно попытался приобнять Гоголя. Положив голову на чужую, он тоже закрыл глаза, погружаясь в полудрём.