Русалочьи шалости

Гребень для русалки - очень личная вещь. Несмотря на то, что все они были сделаны из рыбьих косточек, связанных тиной и водными соплями, инструменты были уникальны для каждого представителя их рода. И это даже не зависело от происхождения.        Каждая ценила единственную частичку связи с человеческим миром, роднилась с ней и чересчур ревностно оберегала. Делиться такой вещью - высшая форма доверия, иначе - вывернутая наизнанку душа. А потерять гребешок... всегда болезненно и с последствиями для воришек.        Найтмер же хоть и не был одержим своей расчёской, но хранил её так же трепетно. Всё же, свои волосы ему надо было чесать гораздо чаще и уделять этому почти несколько часов. Уж слишком бесили его сухие колтуны, в которые то и дело вплетались тина и болотистый налёт.        Он был неприятно удивлён потерей собственного гребешка. Но, примерно понимая, куда тот мог задеваться, смирился и ждал. Воришку его вещички.        На излюбленном месте трава уже примялась, а древесная кора удобно прятала от чужих глаз. Вода сегодня была холодной - значит, до русаличьей недели ещё далеко, подумалось, - совсем не хотелось даже ноги полоскать.        Вычесывать свои спутанные грязные пряди было неприятно всегда по той простой причине, что он знал, как они должны были ощущаться на самом деле.        Мягко, тепло... и без стойкого запаха тухлятины.        А делать это пальцами казалось ещё противнее.        На коленях у него лежал другой гребешок. Совсем-совсем чужой для русалки. Золотой, украшенный витьеватыми узорами вылепленных лиан и жемчугом. Крупным, сияющим. С концов свисали бесполезные подвески. А зубчики были сточенные водами: острые, почти идеально гладкие. Форма как влитая ложилась в ладонь.        От гребешка несло солёным и металлическим. В болотах и такая красота? Только водоросли Найтмеру на уши не вешайте.        - А ты чего руками? Подарок не понравился? - Послышалось долгожданное откуда-то из воды.        Светлая макушка брезгливо руками отогнала болотную плёнку в сторону, резко споласкивая волосы в проёме. Брызги полетели и в Найтмера. Тот скривился, вытирая влажные капли с тела. Холодно блять.        Киллер прыгает ловким движением на берег, опираясь только на сильные плечи и водную плотность. Из воды показывается тускло бордовый хвост с израненными плавниками. Странно. В последний раз пара из них точно была цела.        - Ты с кем подрался ? - Игнорирует Найтмер первые вопросы. Он всё ещё возмущён пропажей родной вещицы. Его вещицы.        - Да... - шмыгает носом, подтирая сопли. Звучит наигранно весело. Беспокойный хвост колыхал воду, нервируя русалку сильнее. - Знаешь. У нас драться не положено. Не по понятиям.        - Не поверю в твою неаккуратность.        - Придётся.        Найтмер скептично поднимает брови, указывая на гребень, покоящийся на его коленях:        - А тебе придётся объяснять это.        - Найти, - хвост сирены забил по воде сильнее, а после тот соскользнул в воду, пристраивая свою голову на ноги Найтмеру, ладошками обвивая колени и голени. И смотрит, гад, так жалобно и вызывающее, глазками хлопает. - Это подарок. Тебе. От меня. Разве тебе не нравится?        Найтмер слегка облокачивается на руки позади себя, открываясь и смотря свысока. Давит довольную ухмылку, глядя на такого ручного сирену, который всё продолжает ластиться к нему, выбирая каждый раз самые провокационные способы привлечения внимания. Как очаровательно.        - Мм... - Русалка отводит взгляд и делает задумчивое лицо, словно для самого себя ещё ничего не решил. Тянет до последнего.        - Сказал бы сразу, что любишь всякий мусор. Я думал, та мерзкая пародия на расчёску лишь вынужденная мера, а ты..        И сразу в защиту бросается. Кто ж съест то его? За подарок то. Глупый, не знает же, насколько для русалок это важная вещь. И не спросил, решительно действуя самостоятельно.        Найтмера это очень забавляет. Как сирена неосознанно заигрывает с ним. Ну ничего. Они могут играть вдвоём.        Русалка резко поднимает Киллера из воды, сажая на свои колени боком и параллельно убирая гребень в сторону, чтоб не мешался сирене сидеть. Тот от внезапности хватается за плечи Найтмера, ойкает, сжимаясь. Его прижали ближе, крепко придерживая за спину в районе лопаток.        - Знаешь, Киллер.. - Начинает томно русалка, проводя свободной рукой по волосам сирены. - Я всегда любил море. Оно буйное, сильное, неподвластное..Его мощь будоражила моё сознание.        Найтмер обводил кожу головы, большим пальцем массируя висок, спуская руку к скуле, укладывая в свою ладонь. Киллер ластился к теплому касанию, непривычному для морских существ - тем более нечисти. Вслушивался.        - Оно меня так манило, я не мог устоять. Я мечтал изучить его полностью. Вдоль и поперёк,- Щекотливо проводит пальцами по талии Киллера и выше, акцентируя внимание на крепкой груди, продолжая увлекать в сокровенный рассказ, - Жаль только, что видел его всего раз в жизни, пребывая в городе по деловой отлучке матери. О, как я был поражен этими просторами.        Найтмер продолжал ухмыляться, наслаждаясь видом появившихся мурашек на коже сирены. Киллер всегда был очаровательно чувствительным, но, боги, перед такими трепетными касаниями он просто плавился. А это ведь даже не ласки, а так, легкая забава.        Природа сирен необычайно удивительна. Морские существа поразительно привлекательны.        - И тогда во мне разгорелась страсть. Я был влюблён в море и желал узнать о нём как можно больше. Изучить досконально, - Найтмер возвращает руку на голову, зарываясь в волосы сирены, что пьяняще принимал русалочьи россказни. Но Киллер ему верил, верил и знал, что Найтмер ему не может врать. Он русалка не прирождённая, а оттого менее лживая. Он говорил о себе так чувственно, что сирена был готов слушать его вечность. Такой томный глубокий голос, лишённый грязи и сухости... - Меня так тянуло, что я желал самостоятельно прикоснуться ко всему, что могло связать меня с морем.        Стало предельно ясно, что русалка заигрывает, бесстыже пользуясь своим голосом и телом, природным обаянием. Конечно, ему далеко до завораживающих сиреньих песен, но Киллера ведёт. Он заметно расслабляется, прижимаясь ближе к рукам, позабыв, о чём они говорили, притирается, желая получить больше ласки. Он явно понимает настрой Найтмера.        - И я так рад, что ты мне...позволяешь это. - О, он должен был сказать совсем не то! - Подарок просто чудо, знаешь,...я бы, возможно, принял его.        Киллер настораживается, мгновенно ощущая падение в области грудной клетки. Возможно принял бы? То есть, он отказывается?...        Но Найтмер продолжает.        - Ох, ты так мил, когда испытываешь разочарование. Не печалься заранее, глупый, тебе стоит переживать по другому поводу. - Проводит пальцами за ушком Киллера, убирая налипшие пряди, когда тот неловко прижимается к груди русалки, пряча голову в рубахе. - Где ты прячешь мой гребешок? Ты же не выбросил его.        - Посмел бы я! Сразу бы сказал, что не доверяешь. Я хотел как лучше, приятное сделать, а ты..вечно тебя всё не устраивает. - Опять дуется. Чуть что и сразу защищаться, пытаясь жалко предпринимать нападки в ответ. Метать стрелки и детишки умеют. Но Киллер сирена взрослая, хотя и бестолковая.        - Перестань, дослушай. - Хмурится, перебирая Киллеровы пряди меж пальцев, массируя кожу головы: выше, ко лбу и по вискам к затылку. Тот не кот, но мурлычет языком тела: ёрзает и притирается. - Тебя мать не учила чужие вещи не брать? Воровство у вас не под запретом разве? А не приходило ли тебе в голову, мой глупый, что гребешки эти страшные для нас значат гораздо больше, чем ты можешь себе представить, м?        - Я.. как-то оскорбил тебя этим?        Потерянный взгляд Киллера уж очень позабавил Найтмера. Придурок он, не иначе. Стал бы Найтмер его так трогать нежно, если бы его действительно задели необдуманные поступки этого морского беса?        Да и в каком помутнении рассудка надо находиться, чтобы попасть под чистое влияние манипуляций Киллера?        - Что ты, идиот. Нет. Ты просто неосознанно подкатил ко мне. Конечно, сначала обозлил мою русалочью сущность, когда отобрал то, что принадлежит мне, но после, подарив побрякушку, лишь показал свои... намерения. Хоть и довольно своенравным способом. Знаешь ли, даже людишки нас таким не задабривают. - Довольно мягко подтрунивая над Киллером, русалка наслаждался моментом открытия истинного значения подарка влюблённого глупца, что так настойчиво добивался его внимания. - Ты прямо принц из сказки. Может, ещё принесёшь мне парочку лягушек? А то мне твои подвиги ой как льстят.        - О-ох.. Найтмер,. я - Пытался осознать услышанное, нервно постукивая плавником по берегу. Он удивлённо пялился на хитрое Найтмеровское лицо, не скрывающее удовлетворения от эмоционального коктейля сирены. Он будто ждал, что Киллер так нелепо раскроется!        - Тс, не стоит. Я понимаю: не все думают перед тем, как сделать. А уж про обычаи чужих сущностей знать не приходится для собственного выживания, не так ли? Не переживай, глупый, я бы тоже тебя как-нибудь задобрил бы..- Найтмер по-лисьи отводит взгляд, когда спускается рукой по груди Киллера к изначальной точке - талии. - Только как? Сирены ведь такие удивительные морские создания, тайно скрывающее почти все, что могло бы о них рассказать, мм? Как же тебе повезло, Киллер, что я просто схожу с ума от всего морского.        И он смотрит прямо в душу Киллеру, жарким шёпотом давя на сирену, прекрасно понимая, что провокация сработала успешно. И рыбка уже на крючке.        Сирена теряется от понимания, губы жмёт и продолжает ёрзать на Найтмере, пытаясь спрятаться от наступающего жара. Смущение красными пятнами покрывает щёки и грудь, а мурашки покрыли всё его тело от горячего тона, от сильных рук, ласкающих его, от яркого осознания желания почувствовать больше. Найтмер был настроен крайне серьёзно.        Русалка приближается, прижимаясь лбом ко лбу. Рукой теснит за талию ближе, вынуждая сократить дистанцию к минимуму. Киллер хватается за плечи Найтмера, чтобы не плюхнуться назад в воду от неловкой потери равновесия, закрывая их в этом интимном коконе рук.        - Позволь мне отблагодарить тебя. Так, как ты этого заслуживаешь. - Горячо проговаривает в губы сирене, - Я ведь прекрасно знаю, насколько тебе это откликается по существу.        И он впивается в губы Киллера, наслаждаясь безволием сирены. Сминает со всей глубиной, пытается одним касанием показать все свои намерения, выразить все те чувства, которые просто обязаны отпечататься знанием в его глупенькой голове. Целуется сладко, томно, до головокружения. У Киллера от такой сладости глаза невольно закатываются, а руки сжимают плечи русалки грубее.        Найтмер может и знал, чем отличаются сирены от русалок по внешним признакам, но знал ли он, что Киллер - сирена категории соблазнителей? Они буквально созданы, чтобы ими любовались, наслаждались их великолепными голосами и покорностью. Такие, как он, питаются сексуальной энергией и теряют голову от жаркой любви. О, боги, Найтмер сгубит его, сгубит!        И как же его это заводило, как ему это нравилось: быть в чужих руках, чувствовать давление чужого тела, ощущать физически его желание.        Киллеру может и нравился Найтмер, но он никогда и не мечтал, что сможет оказаться у него на коленях, чувствуя жаркие поцелуи в шею. Он сейчас съест его.        - Ты такой нежный, - Шепчет Найтмер в воздух, прижимаясь к телу сирены, лаская руками. Трепетно проходится поцелуями от скул до ключиц, буквально отмечая каждый участок кожи. Втягивает кожу, влажно прикусывая и зализывая после.        - Найтмер, не кусайся, - прилетает глухое сверху. Сквозь глубокие вздохи и дрожь в голосе. До чего ж он чувствительный... - Это табу.        - М.. запрещаешь, даже если сильно жаждешь этого? - Отвлекается лишь на мгновение.        - Наша кожа должна быть чистой, мха... - дёргается, когда Найтмер особенно чувственно сцеловывает основание шеи. - репутация у нас важна. Меня не примут, Найтмер. Я не хочу быть изгоем из-за своего маленького межрассового романа, знаешь ли.        - У тебя есть силы шутить, малёк? Я тебя понял.        Найтмер возвращается к губам, втягивая в ещё один тяжёлый поцелуй с таким желанием, что слюна стекает по подбородку, хлюпая меж сжимающихся участков кожи. Углубляет поцелуй, ведёт уверенно, что у Киллера всё тело начинает зудеть от желания почувствовать крепкие руки на хвосте.        Киллер выгибается, стонет в поцелуй, совершенно не стараясь поспевать за темпом русалки, отдаваясь ему целиком. Как же его заводит эта властность, боги.        Найтмер замечает слезливый ласковый взгляд, кратко целует в щёку, прежде чем спускается ниже, перекладывая ладонь свободной руки на хвост, ближе к боковым плавникам.        Киллер громко вздыхает, перекладывая свои дрожащие руки Найтмеру на голову, прижимая к красной груди.        Тот поддаётся, облизывает мышцы, продолжая целовать по рельефу, иногда дразня Киллера лёгкими неприметными покусываниями. Найтмер внутренне восхищался горячей пластичностю сирены, его открытой готовностью и желанием почувствовать себя в чужих объятиях. Родных, так. Почувствовать любимые, родные руки на своем хвосте и задохнуться от влажных хлюпающих ощущений. Успеется ещё, Найтмер обязан увидеть это наяву.        Киллеру было почти невтерпёж: он хоть и до головокружения обожал прелюдии, но возбуждение от простой мысли о таком же жадном ласкании его хвоста ловкими руками объекта его симпатии так отдавало в голову, что он захлёбывался слюной чуть ли не физически.        Он знал, что Найтмер никогда прежде сирен, а уж тем более рыб, не трахал (да и некуда, в общем-то), но был прозрачно уверен, что тот превзойдёт любой возможный секс и сможет пленить его с первого давления на чешуйчатые бока.        Близость сирен странная: нужно быть виртуозом и владеть своими руками не хуже музыканта, чтобы доставить морскому созданию интимное удовольствие. И если не умеешь и действуешь совсем неловко, то связь прерывается мгновенно, как пощёчина - такая неопытность очень веская причина для грубого отказа. Сирены любят себя и уважают, а подобные детские касания не более, чем издевательство и глумление над чувствительностью подводных созданий.        Но Киллер готов учить Найтмера и открыто показывать свои самые уязвимые места. О, как он желал, чтобы тот не прекращал свои ласки...        Найтмер ведёт левую руку ниже, начиная массирующими движениями давить на поясницу у основания хвоста, а правой поглаживать место паха всей ладонью, пытаясь пальцами заигрывать с чешуйками.        - Найтмер! Б-боже! Ах- Киллер откидывает голову назад, выгибаясь. Все мысли вылетели из головы мгновенно, стоило ему почувствовать первое горячее прикосновение сразу к эрогенным зонам на теле. Хвост невольно начинает содрогаться, сбивая ритм поглаживаний, но русалка придавливает тело к коленям, заставляя опуститься и сидеть смирно. Насколько это, конечно, возможно.        Найтмеру льстила такая реакция. Как же он был доволен мыслью, что может доставить высшее удовольствие необычайной морской сущности обычными движениями рук и физическим выражением собственного обожания.        - Килл, ты так прекрасен, - Целует в кадык, вдыхая солёный запах моря, смешанный с мокро-травянистым от частого трения об его собственное тело. - Назови меня по имени ещё раз, и я, клянусь, готов буду съесть тебя целиком.        - Ты же знаешь, из нас двоих людьми и их возбуждением питаюсь я. Но мне нравится, когда ты пытаешься говорить со мной на одном языке-Ах!        Найтмер берёт в рот сосок, языком лаская и давя на нежную выпуклость. Потом размашисто проводит влажную линию по всей груди и облюбливает пространство меж, опускаясь к солнечному сплетению. Находя чувственное место, целует его более чётко и со всем желанием. Так, чтобы Киллер понял, что сейчас в приоритете его наслаждение, а не глупые разговоры.        - Ох, Найтмер, прошу, потрогай мой хвост, где хочешь - мне это очень надо. Прямо сейчас. - Задыхается сирена, отчаянно теряя терпение перед всей этой нежностью.        Найтмер хмыкает и переводит руки на бока, растирая слизь по бёдрам, дивясь этой природной рыбной смазке. Интересное решение проблемы достижения оргазма. Большими пальцами давит спереди, массирует, иногда правой рукой проводит по задней части хвоста, касаясь нежных изувеченных плавников.        - Богибогибоги Нааайт- и глубокий вздох, резкий, со стоном. Дёргается как от огня, большим плавником у конца хвоста обнимает спину Найтмеру, путаясь в его лохматых волосах. Кажется, ему ещё придётся выслушивать по поводу неаккуратности движений. Во время такого ахуительного секса и сдерживаться? Ни за что, черт дери, он выслушает любое ворчание, но прямо сейчас сожмёт Найтмера в объятиях, чтобы быть еще ближе. Как можно ближе.        - Быстрее, бля, - дёргается, неосознанно вырывается от напряжения, - сожми меня, прошу!        Найтмер отстраняется лицом, чтобы уделить всё своё внимание рукам на приятно тёплом, живом хвосте Киллера и довести сирену до своего пика. О, как он хочет увидеть выражение на личике Киллера во время оргазма...        Русалка ускоряет движения рук, скользит точно, уверенно, иногда задевая основания плавников, вызывая жаркие стоны прямо в ухо. Сам Киллер на нём мечется, отстраняется, чтобы затем сжаться и вновь прильнуть; оборонительно извивается, всем своим видом показывая, как же ему хорошо.        Сирена лихорадочно стонет, закатывая глаза, чувствуя, что уже почти на грани, когда Найтмер давит на паховую хвоста с особым вниманием, принося Киллеру долгожданный оргазм.        Тот в последний раз громко стонет, испытывая судорогу, вымученно выгибаясь, и обмякает, стекая в объятья Найтмера. Дышит очень рвано, откашливает излишнюю слюну куда-то в сторону, но попадая на Найтмера.        - Боже, блять, Киллер, ты смотри куда плюёшься-        - Тс.. Найтмер, не ворчи, ты недавно сам меня слюнявил чуть ли не урча от удовольствия, не строй из себя брюзгу. - Загнанно шипит Киллер. Это было чересчур горячо, но в то же время всё его тело ноет от периодичных спазмов из-за перенапряжения. Небольшая передышка и тишина.        Найтмер на это хмурится сильнее, ожидая большую покладистость после секса, но, вспоминая слова сирены, он понимает, что тот, кажется, только делает вид, что вымучен. На деле он заряжен энергией, сыт и удовлетворён. Оттого можно и пошалить.        Благодарность благодарностью, а сам Найтмер всё ещё создание противное, со своими русалочьими забавами.        Он медленно ведёт руками по телу вновь, поворачивая его строго боком на затёкших ногах(весь процесс он их игнорировал, чтобы не прервать контакт с Киллом), и одним резким движением сбрасывает того в воду.        Брызги летят во все стороны, попадая и на Найтмера, охлаждая его горячее тело и немного усмиряя никуда не девшееся возбуждение.        Стоячая вода бултыхается сильнее, странно пенясь. Светлая макушка появляется с всплесками, разводя руками в воздухе, задорно улыбаясь.        Кажется, ему ну оочень понравилось.        - Найтмер, любимый, - Кокетничает морская нечисть, вновь подплывает к ногам, - М...а могу ли я поблагодарить тебя за такую благодарность?        - Блять, боже, это звучит просто отвратительно. Не говори так больше никогда, идиот.        Кривится русалка в отторжении, но всё равно приветливо раздвигает ноги в немом приглашении.