Partners in Crime

Было бы ошибкой сказать, что Кими боялся Макса Ферстаппена. Антонелли испытывал трепет и восхищение каждый раз при встрече с наставником, несмотря на регулярные «разборы полетов» даже после успешно выполненных заданий, где аналитиком выступал Андреа. Кими стоял слишком низко в запутанной иерархии МИ-5, чтобы позволить себе расслабиться. Карьера здесь, как он с сожалением понимал, строилась на подковерных интригах, а Кими был слишком юн и неопытен для таких игр. Впрочем, ему повезло, о чем он напоминает себе каждый раз, когда, по его скромному мнению, к нему чересчур строго относятся: его наставник и покровитель обладал поистине пугающей репутацией в их отделе по борьбе с оргпреступностью.  - Стали известны причины затишья волка? – сухо осведомился мистер Росберг, заместитель главы их отдела. Блондин с шведско-финскими корнями, родившийся в Германии, но работавший на контрразведку Соединённого Королевства. Если космополитизму нужно было бы лицо для рекламы, то им бы с легкостью мог стать Нико Росберг – человек, на дух не переносивший Англию и все, что связано с этой проклятой страной, о чем он всегда открыто заявлял. Почему он тогда занимает такую должность в МИ-5, несмотря на свои язвительные и порочащие честь любого агента высказывания? Молодежь в лице Кими и его полевого агента Олли неустанно задается этим вопросом. – Информаторы в Восточном Лондоне должны отрабатывать свой хлеб, - добавил Росберг, многозначительно хмыкнув. – Как и чудом исчезнувшие из рук прокурора дела.  – Никакой конкретики, - устало ответил Шарль, - между шарашкиной конторой в лице нас и организацией Вольффа шавки явно предпочитают последнего.  – Прискорбно, – заметил кучерявый брюнет, гримасничая и потирая руки с грацией злодея из третьесортного боевика. – Возможно, самое время дать команду людям из Скотленд-Ярда и устроить облаву на этих подхалимов?  Ландо Норрис, он же "агент 4", он же "брюнет с обезоруживающей улыбкой" или "британская хуйня с бешенством". Ландо-мать-его-куда-ты-лезешь-Норрис уже театрально достал наручники и поигрывал ими перед Росбергом. Кими поморщился. Зачем человеку наручники, чья задача профессионально решать проблемы "полей в лоб"? Неужели у Ландо пунктик по части БДСМ? У Норриса также явно есть странные наклонности к беспорядку, который впоследствии вынужден разгребать весь отдел. Боже, храни, Бритни Нико Росберга и его ангельское терпение.  – Если ты воздаяние за мои грехи в прошлой жизни, то я был как минимум Освальд Мосли, а как максимум - Адольф Гитлер, - резко отрезал Росберг и возвел глаза к небу, будто спрашивая «за что, боже, ты караешь меня?», - я до сих пребываю в шоке, как ты обогнал агента 33 по результативности в прошлом году.  - Ауч, - донесся хрипловатый голос из-за угла. – Первое правило бойцовского клуба: мы не говорим про это недоразумение. Если бы не дело «Каталунья 01.06», то моя фотография до сих пор бы красовалась в рамочке с подписью «Работник года», а не вот это... Агент 33 лениво ткнул пальцем в сторону Ландо, который лишь криво усмехнулся и выпрямился в кожаном кресле.  - Зависть тебе не к лицу, Ферстаппен, - заметил Норрис, - Британские ученые, кстати, недавно подтвердили, что это пагубное чувство - частая причина инсультов и инфарктов. Отправить ссылочку на статью? Возможно, просветишься немного.  Вице-работник года незамысловато показал средний палец и снова уткнулся в ноутбук.  - Шеф, можно вопрос, - с притворной скромностью спросил Карлос, личный аналитик агента 16. Росберг, уставившийся в стену, устало кивнул, давая свое безмолвное согласие. – А мы серьезная организация или филиал «Keeping up with MI-5 agency»?  Раздался гогот от действующего "работника года", который уже сложился пополам и чуть ли не рыдал от смеха. Шарль тихо усмехнулся и дал «пять» аналитику. Кими и Олли не смели шевельнуться и издать какие-либо звуки. Ферстаппен потер лоб и скрыл глупую улыбку кашлем, продолжая что-то изучать на своем ноутбуке, а Нико Росберг уже набирал номер Себастьяна, приговаривая про себя: «Позор, просто позор… детский сад, младшая группа».  - Нашел, - уже без тени веселья сказал Макс и обратился к немцу шведско-финского происхождения. – В прошлом месяце все таблоиды пестрели заголовками и фотографиями о возможной измене аристократа лорда Сноуболла с мужчиной, а также о наркотической зависимости его дочери. Однако в одночасье буря улеглась, и сейчас в СМИ лишь тишь и благодать: ни дальнейших расследований, ни народного осуждения. Также странным кажется начатый ремонт крыши в поместье лорда и его жены…  - Невыдуманные истории, о которых нельзя молчать! Ты там совсем заигрался в свои шпионские игры, - перебил Макса Ландо. – Ну был скандал и был, че бубнить-то? А еще и ремонт крыши… ты уже любые совпадения готов подгонять под свои шизотеории?  - Заткнись, Норрис, - со сталью в голосе отрезал Росберг. – Неудивительно, если семья Сноуболлов откупилась от ищущих наживу газетенок и журналов, но это стоило не мало денег, а они и так на грани разорения. Однако в момент кризиса начать дорогостоящий ремонт… Макс, откуда такая точность в данных? Источники надежные?  - Бюрократия – наш лучший друг и злейший враг, как немцу тебе ли не знать, - агент 33 развернул компьютер, где была открыта налоговая декларация обедневших аристократов. – Все прекрасно осведомлены, что Вольфф стал королем наркобизнеса в Лондоне, умело играя на чувстве собственного достоинства у людей с изнеженными руками и голубой кровью, как будто тебе что-то должны только за то, что твои предки в XVIII веке были советниками у Елизаветы I.  - Елизавета I  правила во второй половине XVI века, - невозмутимо Шарль поправил Макса, который непонимающе уставился на очкарика. – Ты ошибся на два века: Тюдоры были в XVI веке, а в XVIII веке - Ганноверская династия.  - Да хоть Коммунистическая партия Советского Союза, мне начхать. – с нескрываемой злобой отрезал Макс, из-за чего Кими вздрогнул: «Серьезно? Одного из лучших агентов британской контрразведки можно вывести из себя простой исторической справкой?» Ферстаппен продолжил: – В этой стране былого величия, где внешний фасад и белоснежная улыбка открывает все двери, слишком много аристократов, цепляющихся за остатки своего прошлого и остро нуждающихся в деньгах. И вот наконец среди этих жалких людей мы нашли того, кому явно благоволит удача в лице печально известного Тото Вольффа. Интуиция подсказывает мне, что без помощи короля Лондона лорд Сноуболл не выбрался бы из болота.  - Впечатляет, Макс, - раздался голос Себастьяна Феттеля – глава отдела, специализирующегося на торговле оружием. Олли украдкой взглянул на Кими, как бы спрашивая: «И как давно этот твинк здесь?» - Видимо, мы решили всерьез взяться за волка и его банду «Серебряных стрел», - с энтузиазмом отметил Норрис. Несмотря на внешнее баловство и несерьезность, агент 4 превосходно разбирается в междуусобных войнах Темз Хауса: отделы сначала заключают союзы, а потом нарушают собственные же клятвы. Однако союз Себа и Баттона (начальник Росберга, кто непосредственно и возглавляет весь этот цирк) благословен на небесах: организованная преступность и торговля оружием всегда шли рука об руку, как давние подруги. – Уже начинать чистить пистолеты?  - Поумерь свой пыл, дипломированный специалист по зачистке людей, - уже без энтузиазма ответил Шарль. – Уже который год Ники ставит перед нами задачу прикрыть лавочку и засадить одинокого волка за решетку, но мы все тут, вяжем… Его крепость неприступна, а люди преданы, особенно исполнители… как бы их нейтрализовать, особенно этого темного принца?  - Темного принца? Это вообще кто? – выпалил Олли Берман и даже привстал с кресла, за что Кими толкнул того в бок. Слишком заметно и громко. – Типо это у него позывной такой или реально аристократ?  Кими устало вздохнул: сразу видно, кто на брифингах смотрит Формулу-1 вместо конспектирования. Новое поколение полевых агентов пренебрегало теорией и историей «бандитского Лондона», что не раз становилось причиной чрезвычайных ситуаций с разным уровнем критичности по официально призванной шкале «нам пиздец от начальства», из-за чего Ферстаппену, Леклеру и Норрису не раз приходилось прибираться за молодняком и направлять их на путь праведный.  - Берман, следующий раз, когда будешь нам спины прикрывать на задании, не забудь, где курок у пистолета. Умоляю тебя! – кисло ответил Норрис и драматично прикрыл глаза, показывая всю степень своего разочарования в молодом агенте. – Или ты будешь ждать статью из Википедии про Темного принца во время перестрелки, виной которой опять стал ты?  Агент 87 обиженно засопел, однако его глаза засеяли неподдельным интересом к затронутой теме. Андреа воочию наблюдал, как работают винтики в голове Олли, пытавшегося достать из недр память хоть крупицу информации про загадочного исполнителя «Серебряных стрел». Но безуспешно. У Бермана были только пиу-пау-пау и турнирная таблица участников Формулы 1.  - Олли, домыслы этого сумасшедшего и йоту твоего внимания не стоят, - поморщился Макс и его безжизненный голос превратил зал для совещания в морозильную камеру. – Темный принц – хорошо сконструированная легенда для внушения страха шестеркам и прочей шелухе. Его никто не видел, и вряд ли существует даже прототип, вдохновивший создателя на такую чепуху про неуловимого исполнителя Тото. - Макси, - шутливо перебил агента 33 Норрис, из-за чего первый выпрямился как стрела. Кими окончательно запутался: такой скудный на эмоции наставник слишком щедр на странные реакции сегодня. Была целая палитра: и отстранённость, и неприкрытая злоба, и раздражительность. – Для такого мнительного человека ты выдал уж подозрительно простое и логичное объяснение. Только ты один сомневаешься в реальности прекрасного Темного принца, запертого в крепости и охраняемого злым серым волком. Эх, как бы его спасти…  - Заткнись, - зло выплюнул Ферстаппен. – Пустые легенды не помогут развалить империю Вольффа.  - Макс прав, - отрезал Нико, тем самым закрывая тему и лишая Ландо последней возможности поиграть на нервах коллеги. Ландо поднял руки, как бы предлагая белый флаг и перемирие. – У нас появилась ниточка, возможно, ведущая к наркобизнесу Тото. Теперь мы должны ею умело воспользоваться. Шарль, установи слежку за лордом и его семьей. И найди его блудную дочь.  - Будет сделано. – кивнул Леклер, при этом начав что-то быстро строчить на компьютере.  - Ландо и Олли идете со мной, - включился в разговор Себастьян. – Нужна помощь в зачистке Южного Лондона, в особенности в Брикстоне. Какой-то идиот решил собрать бомбу в домашних условиях, руководствуясь инструкциями из Интернета. Все остальные свободны!  - Ты же осведомлён, что мы не подчиняемся тебе? - скептически повел бровью Карлос. – У нас уже есть мама. Второго родителя с немецкими корнями мы не потянем.  - Видишь, они не хотят видеть меня в качестве их отчима, - с грустью в голосе обратился к Нико тридцативосьмилетний мужчина. – Не судьба нам быть вместе. Прости меня, моя любовь.  - Это самый тухлый каминг-аут, который я видел в своей жизни, - бросил на прощание Олли и дал деру из конференц-зала. - Приструни, своего агента, Антонелли! – сурово пригрозил Нико, из-за чего Кими замер на месте, пока собирал многочисленные бумаги, разбросанные по столу. Росберг уже смотрел мимо Андреа. – Макс, останься, нужно поговорить. Лично.  --  Берману и Норрису дали пустяковое задание, с которым бы разобрался и стажер, но двоих британцев нельзя оставлять без дела, иначе бомбу в домашних условиях будут собирать уже они. Хорошо, что от Кими ничего не требовалось на этот раз, так как отдел Себа снабдил агентов всей необходимой информацией для дела.  - Нам нужно в бар! – вынес приговор Олли, подозрительно быстро вернувшийся с задания. Слишком быстро даже для смертельного дуо Олли и Ландо.  - Сегодня вторник, - буднично сказал Кими, просматривая архив закрытых дел агента 33. – Пить посреди недели – алкоголизм. - И мне это говорит человек с итальянскими корнями: у тебя на родине без бокала вина день не начинают.  - А мы сейчас в дождливом Лондоне, умник, а не в солнечной Италии! – продолжил гнуть свою линию аналитик, недоумевая, почему у него такой низкий ранг доступа для просмотра засекреченных архивов. Если не доверяете, зачем тогда на работу в МИ-5 брали, гении.  - Короче, на задании увидел в доме задержанного брошюру с пабом «The Princess Victoria». Давай сходим, ну пожалуйста, - Олли жалобно посмотрел на Кими. – Я погуглил: оказывается какой-то старинный бар в центре Лондона.  - Нет.  - Пожалуйста! Я угощаю, - агент уже пошел на крайние меры и посмотрел на Кими оленьими глазами. Черт. Почему это оружие массового уничтожение еще не запрещено Гаагской конференцей? Химические оружие они, значит, предвидели, а вот это чудо в красной куртке Ferrari и карими глазами нет.  - Ладно, уговорил. Старательно скрывал улыбку Андреа: он был согласен еще на фразе «на нужно в бар».  - Ура, ура, - как шаман, выполняющий ритуал по призыву дождя, запрыгал Берман. Ему только недоставало бубна и головного убора с сережками. – Чур, едем на такси, у меня грандиозные планы на вечер, и в них не входит водить машину.    --  Паб «The Princess Victoria» оказался не злачным притоном, где ошиваются наркоманы и шестёрки криминального мира. Историческое здание, построенное в 1829 году, поражало выдержанной элегантностью и скромностью, которая не мешала уверенно заявлять о богатстве убранства. Тяжёлые дубовые панели на стенах хранили тепло десятков лет. Высокие окна с витражными вставками пропускали мягкий, приглушённый свет, который стелился по паркету, выложенному ёлочкой. Медные бра бросали тёплые блики на столики, накрытые скатертями цвета слоновой кости, — ни одной капли пролитого виски, ни одного небрежно оставленного следа. В вазах — живые цветы. Белые розы и лаванда. Вазы стояли на равном расстоянии друг от друга. Кими бы не удивился, если бы кто-то с линейкой их расставлял. Молодые напарники выбрались в «мертвое» время: на часах было всего-то полчетвертого дня. Обычно так рано начинают пить и правда алкоголики, но у парней была веская причина: завтра в 7 утра нужно быть в штабе, дорога до которого занимает часа два… поэтому в десять часов вечера - отбой, за этим наставники строго следят. И только попробуй солгать о продолжительности сна – моментально отправят в бухгалтерию отчеты сверять.  Внимание Кими привлек бармен — его одежда идеально соответствовала интерьеру: костюмные брюки, из под которых выглядывали носки тщательно начищенных оксфордов на невысоком каблуке; белая рубашка без единой складки, приталенный жилет глубокого красного цвета и галстук. Кудрявые русые волосы на свету отливали чем-то рыжим, а небрежная челка постоянно падала на глаза — мужчина терпеливо убирал ее за ухо длинными пальцами, но она строптиво возвращалась на место. При движениях, выверенных с математической точностью, были особенно заметны бледность и тонкость кожи, а запястья больше походили на женские.  «Буквально ангел, сошедший с обложки модного журнала, или джентльмен викторианской эпохи» - невольно подумал аналитик, бессовестно разглядывая профиль бармена, который насухо протирал пивные бокалы.  Олли, продолжавший нести пургу и делиться подробностями дела про чудака, собравшего нерабочую бомбу, наконец-то заметил причину остолбенения своего напарника и даже присвистнул, что непосредственно привлекло внимание мужчины.  - Добрый день, парни! – поприветствовал бармен, подняв взгляд на Олли и Кими, и шутливо добавил. – А вам есть восемнадцать? Кими буквально не мог оторвать взгляд от мужчины, который точно был не старше Макса или Шарля. Возможно, даже младше. Точно младше. Однако голубые глаза Уильяма (мальчику наконец-то удалось прочитать имя на бейджике) говорили обратное: они будто собрали вечность льдов Антарктики с безжизненными пустынями и редким солнцем. Тень от пушистых ресниц лишь подчеркивала болезненность синяков под веками.  Агенту 87, не знавшему понятие слова «стыд», стало неловко за напарника, столько бесцеремонного пялящегося на бармена, поэтому Берман легко толкнул итальянца в ребра, из-за чего тот болезненно взвизгнул. Не рассчитал силу, забыв, что перед ним не преступник, а его голос разума. Кими рассеяно моргнул, как после гипноза, и тупо уставился на напарника, не понимая, за что заслужил хук под солнечное сплетение.  Был ли Уильям красив? Безусловно. Но чтобы так пялиться? Сомнительно. Олли недоумевал только потому, что его обычно сосредоточенный и сдержанный на эмоции напарник таял как мороженое на итальянском солнце. И все. Никакие кошки не скреблись на душе молодого британца. Просто он привык быть в центре внимания Кими, и обидно быть отброшенным на периферию.  - Можно нам, пожалуйста, два бокала светлого нефильтрованного, - Берман принял решение взять инициативу в свои руки, иначе они тут так и простоят как истуканы и толком не повеселятся. И обиженно по-детски добавил. – Нам есть восемнадцать, если что! Мы не маленькие!  - Верю, верю, - шутливо парировал Уильям, поднимая руки в знак капитуляции. – Прошу простить меня! Но примите мой вопрос про возраст в качестве комплимента, потом в свои двадцать восемь лет это будет отдавать приятной ностальгией, когда вы еще не ценили свою молодость.  - Вам двадцать восемь?! – ужаснулся Кими и вскочил со стула, хотя только сел. Олли потянул его за рукав обратно, и аналитик по привычке поддался. – Не верю!  - Я тоже до последнего не хотел верить, но 1998 год рождения в паспорте никуда не исчезает.  - Вы изобрели элексир молодости или вечной жизни? – полушутя, полусерьезно спросил Олли, решив стать участником этого фарса.  - Нет, - удрученно ответил Уильям. – Секрет успеха кроется в девятичасовом сне, работе без стресса и жизни без мудаков.  - Поделитесь еще какими-то мудрыми советами? – подхватил игру Кими, доставая из рюкзака блокнот и ручку и всем видом показывая, что он готов конспектировать.  Уильям обворожительно улыбнулся, и его глаза хитро прищурились, а указательный палец театрально отбивал ритм по пухлым губам:  - Ну, во-первых…  --  Конференц-зал опустел. Только Нико Росберг сидел во главе стола, барабаня пальцами по деревянной поверхности и отбивая одному Богу известный ритм. Макс отлип от экрана ноутбука и откинулся на спинку кресла, перебирая в руках чётки тусклого грязного цвета. Росберг с пониманием смотрел на подчиненного, который в свою очередь немигающим взглядом уставился на серую вату тумана, неспеша плывущего над Темзой.  - Мы так и будет играть в молчанку, - нехотя начал Макс, прекрасно понимая тяжесть грядущего разговора.  Росберг прикрыл глаза и показательно развалился в кресле:  - Пьер, Алекс, Серхио, теперь и Юки. У нас проблема Макс, и это проблема – ты.  - Не проблема, а лишь небольшая моя особенность, - Ферстаппен отчаянно прибегнул к самому низкому, по его мнению, приему: подмена понятий. – Грешен, мне тяжело ладить с аналитиками, они не понимают меня с полуслова, вечно мешаются со своими тупыми комментариями: трава зеленая, небо голубое, вода мокрая. Меня выдрессировали быть одиночкой, что не отвечает принципам организации. Но везде есть исключения, и моя статистика лишнее тому доказательство.  Нико криво усмехнулся:  - Друг мой, ты можешь обмануть любого в этой прогнившем и пропахшем сыростью здании, но не меня, - опасный огонек мелькнул в глазах блондина. – Или ты забыл, кто подобрал тебя лет восемь назад и кому ты на духу выложил свою жалкую историю?  Макс белеет, а губы будто шепчут бессвязную молитву. Росберг продолжает тянуть каждое слово, смакуя его и осознавая, какой пагубный эффект оказывает на агента:  - Ты-то и не командный игрок? Какую еще чушь вздумаешь сказать?  - У меня был напарник! Единственный человек, чья роль не только заключалась в нашептывании на ухо сухой статистики или пересказа шуток из сборника анекдотов для чайников! – зло огрызнулся агент 33. – Связь между людьми на таком уровне священна, и я должен чтить ее.  - Ты предал его! – прошипел заместитель. – Нарушил клятву, но продолжаешь носить его в себе до сих пор. Но именно ты уничтожил блядскую святость между вами, о которой так много пустых слов.  Гнетущее молчание, вес которого тянет на дно.  - Ты не просто не ладишь с напарниками, подобранными лично мной. Ты их не подпускаешь, думая, что если дашь шанс, то последняя ниточка, связывающая вас, оборвется. Только вот проблема в тебе, Макс: ты бросил его, ты предал, ты сжег все мосты.  - Но… я не мог…, - невнятно и слабо промямлил Ферстаппен. – Выбора не было.  - Выбор есть всегда. – отстранено бросил Росберг, - и ты свой сделал.  Нико молча встал, подошел к Максу и ободряюще похлопал его по плечу:  - На примете есть молодой парнишка, - невесело хмыкнул Нико. – Чем-то похож на Кими, поэтому не обижай его сильно.  И немец уходит, оставляя Макса один на один со своими демонами и противоречиями.  Его сжирает боль, а Росберг вместо спасительной пилюли, вместо заветных "ты поступил правильно, иного выбора не было" сдирает заживо кожу, линчует, слава богам, непублично, а в пустом зале.  Макс обхватывает ладонями голову и закрывает уши, пытаясь заглушить стук редких дождевых капель, отпевающих лакримозу. Только понять бы по кому.  --  Кими тяжело понять своего наставника. Стоит начать с того, что парень – аналитик, а Макс – боевой агент. Обычно за подрастающим поколением присматривают старички с той специализацией. Например, за Олли закреплен Шарль Леклер – агент, чья сила в мягкости и доброй улыбке, после которой следует три пули в лоб. За Габи – Хюлкенберг, чей математический склад ума вызывает неподдельное восхищение и даже некую зависть. А Антонелли стал протеже Макса Ферстапенна, сочетающего в себе лучшие качества аналитика и полевого агента, но за 28 лет так и не освоившего главного правила: «язык мой – враг мой», что не раз становилось причиной мелких и не очень склок в отделе.  Особенно был примечателен эпизод, когда Себ и Нико оттаскивали Шарля и Макса друг от друга, так как последние не сошлись во мнении, как правильно варить кофе в турке. Ах да, это был первый рабочий день Андреа. И эти люди отвечают за внутреннюю безопасность Соединенного Королевства?  - О чем задумался? – мягко спросил Уильям, снова и снова поправляя бутылки с янтарной жидкостью, которые и так идеально выстроились в ряд как послушные солдатики. После первого похода в паб «The Princess Victoria» Кими проникся к бармену, что старался хотя бы на часок заглядывать каждый день. К счастью, должность аналитика позволяла работать, имея только компьютер и стабильное подключение к Интернету. Олли был в плену у Шарля, стремящегося сделать из британца машину для убийств. Берман буквально днями пропадал на изнуряющих тренировках агента 16, что вносило некий разлад в рутину молодого дуо. Хотя, в целом, Кими не жаловался: он теперь стал больше времени проводить с Уильямом, что ранее стало причиной недопонимания между Олли и итальянцем. Агент 87 признался, что ему неуютно под всезнающим взглядом голубых глаз, на что Антонелли фыркнул и открестился от подозрений напарника.  - Да так, вспоминаю все рабочие задачи, еще не закрытые мной. – стушевавшись, отшутился Кими. Каждый раз он произносил заученную ложь, скрепя сердцем: необъяснимый стыд одолевал его. И тут Андреа выпалил: – Вы бы были идеальным наставником!  Бледные руки, колдующие над барной стойкой, замерли. Уильям поднял до невозможности светлые глаза и смущенно ответил: - Во-первых, я не настолько стар, поэтому обращайся ко мне на ты, пожалуйста. – уголком рта улыбнулся Уильям и перебросил блендер из одной руки в другую. – А, во-вторых, с чего ты это? Я в качестве наставника? Ох, не думаю, что это хорошая идея.  - Я в этом уверен! – гордо продолжал Кими. – Вы, ой, ты мягкий, заботливый, чуткий, понимающий и всегда поддерживающий: чем бы я с тобой не поделился, ты всегда находишь правильные слова утешения.  - Ну за столько лет работы барменом и не такому научишься. – лениво хмыкнул Уильям, ставя блендер на место. – Твой ягодный коктейль готов: одна ложка черничного сиропа, 30 граммов клубничного мороженого, 200 мл молока и пюре из смородины – настоящая сахарная бомба.  - Вау, как ты запомнил? - удивленно спросил Кими, без вопросов принимая напиток из рук Уильяма. – Я в восторге! - Опыт определяет все. – лаконично ответил мужчина, начав прибираться за стойкой, и перевел тему. – У тебя же на работе есть наставник, верно? Как я понял, вы с ним ладите, так что тебе грех жаловаться.  - Ох, - замялся Андреа. Даже если он и делился подробностями из рабочей жизни, то парень умело подгонял все детали под заранее продуманную легенду: программист-стажер в крупной компании. – Эмилиан – идеальный наставник. Он профессионал, всегда собранный и готовый к любым испытаниям. Но он становится пугающе закрытым и отстраненным, когда дело касается меня как обычного человека. Слышно, как он смеется с коллегами, обсуждая очередную ошибку стажеров, но…  Кими замолчал, не в состоянии подобрать слова.  -  Но тебе не дают возможности эмоционально привязаться? – уверенно продолжил мысль Уильям. Антонелли лишь скромно кивнул. – Возможно, это и к лучшему. Когда придет время расплаты, тебе будет легче отпустить Эмилиана.  - Расплаты?  - Немногим получается сохранить связь «наставник - ученик». В большинстве случаев она ломается под натиском невысказанных претензий и спасительной лжи. Просто учись, усваивай знания и развивай навыки. В этом и найдешь свое спасение.  --  Шарль считал себя внимательным наставником, замечающим любую перемену в каждом из своих подопечных, а Олли – открытая книга. Стажер еще не понял, что гиперчувствительность и излишняя эмоциональность – это прямой путь к предательству и ножу в спину. А от Бермана прям веет злостью и глухой тревогой. Неужели причина только в умышленном дистанцировании британца от аналитика? Точно, нет. Макс и Шарль намеренно отдалили молодых аналитика и агента друг от друга, заваливая первого второстепенными задачами, а второго изнурительными тренировками. Будущие напарники должны научиться полагаться на себя и собственные силы, чтобы впоследствии не колебаться, прикрывая спину товарища по оружию.  Однако причина такого понурого настроения точно кроется в Кими, которого теперь трудно поймать в штабе днем. Где он шныряет? Обычно аналитики привыкли сидеть на удобных рабочих местах в Темз-хаус с бесплатным кофе.  - Эй, мелкий, - подозвал к себе Бермана Леклер. Подопечный, сидящий на спортивном мате и облокотившийся на стену, вздрогнул и нервно дернулся, тупо уставившись на наставника с немым вопросом: «Где я опять провинился?» - Случаем, не знаешь, где твой ненаглядный итальянец?  Олли резко изменился в лице, в его глазах проскользнула обида: усталость сменилась раздражением.  - А разве Макс не докладывает тебе? – угрюмо спросил стажер.  - Агент 33 сейчас занят своим новым напарником, - зло бросил Шарль. – Боги явно не милостивы к этому малышу Изаку. Бедный мальчик: новый подопытный в эксперименте «найди Ферстапенну напарника».  - Кими ходит в тот бар, - неуверенно начал Берман, тщательно подбирая слова и интуитивно понимая серьезность предстоящего разговора. – Я нашел рекламную брошюру «The Princess Victoria» в доме неудачливого подрывника и потащил Андреа в этот старый паб. Прикольное место.  - Когда это было? – вклинивается в диалог Карлос.  - Месяца два назад. Возможно, чуть дольше.  - И вы вместе туда стали ходить?  - Поначалу да, - Олли прикрыл глаза и положил мокрое полотенце себе на голову. – Но вы же знаете меня: я быстро устаю от однообразия, а Кими сильно проникся к месту, к бармену… - Бармену? А это за персонаж? – уже подключился к разговору Ландо, переставая метать дротики.  - Ну, бармен – парень за стойкой. Классный такой, по мнению Кими, - зло выплюнул Олли. – Добрый, отзывчивый, понимающий. И-Д-Е-А-Л-Ь-Н-Ы-Й.  - Любопытно, - отозвался Ландо, подойдя ближе. – Супергерой, бесплатный психолог и просто хороший парень всегда готов прийти на помощь нашему малышу, страдающему от дефицита внимания со стороны эмоционально отстранённого напарника. Сколько ему лет?  - Не старше вас, уж точно. – пробубнил Берман, вставая на шатающихся ногах. – Сказал, что 28, но выглядит моложе. И о господи, дьявольски красив, просто до жути, а эти чистые глаза…  - А что с ними не так? – уточнил Карлос.  - Пугают. До чертиков. Этот Уильям идеален. Четко выверенные движения, аристократическая внешность, рост, худоба, бледность лица, тонкие кости. Ему бы в модели идти, а не напитки в пабе разливать.  - А о чем разговариваете? – серьезно спросил Шарль, переглянувшись с Карлосом и кивнув ему. Идеальный дуэт, отлаженная работа: чувствуют друг друга даже без слов.  - Преимущественно говорил Кими, я лишь поддакивал, - сморщившись, продолжал Олли. – А Уильям был слушателем, задавал уточняющие вопросы, но они не были связаны с работой и всем, что здесь происходит.  - Ну тогда ничего серьезного, а то уже все так напряглись. Наш Кими смышлёный пацан, и он не будет распространять секретные материалы, от которых зависит судьба нашей великой и необъятной страны. – разрядил атмосферу Норрис. – Ну все, хватит мучить молодёжь: пусть идет отдыхать. Да, Шарль?  Леклер неуверенно кивнул, подыгрывая импровизированному театру одного актера. Олли обвел всех присутствующих недоверчивым взглядом и покинул зал.  - Ну и что думаете, господа? – развалившись на мате и закинув руки за голову, прервал тишину агент 4. – Не хотите ли вы пропустить по стаканчику?   --  - Надо бы позвать Макса, - доносится голос Ландо с заднего сидения. – Совместили бы приятное с полезными: и обстановку бы разведали, и спустя вечность вчетвером бы выбрались куда-то.  - Уже, - обиженно ответил Шарль, сидящий за рулём. Он все еще дулся, так как сегодня была его очередь вести машину, а значит роль трезвенника на ближайший вечер досталась ему. – Наш четырехкратный «работник года» не пьет. Помнишь? А всю эту историю про таинственного бармена он вообще окрестил чепухой и домыслами малыша Олли из-за ревности.   - Не думаю, - отметил Карлос. – Кстати, как продвигается допрос лорда Сноуболла?  - А ты и не знаешь? – зло усмехнулся агент 4. – Росберг и Себ как заведенные носятся по этажам, пытаясь умаслить эту крысу. А он нем как рыба. Давно пора познакомить его лицо, не обременённое интеллектом, с кафельной плиткой. И пару пальцев сломать для разговорчивости.  Шарль, прочистив горло, спокойно сказал:  - Поэтому тебя не подпускают и на милю к таким важным свидетелям, но тут, возможно, ты прав: время сейчас не нашей стороне. Ходят слухи, что Тото планирует выйти из игры, продав свой бизнес Кристиану Хорнеру. Сейчас последняя возможность поймать гада, иначе он растворится в тумане Лондона.  - А что будет с «Серебряными стрелами»? Волк вряд ли распустит группировку после оформления сделки, - размышлял вслух Карлос. – Все уйдут на покой? Однако тогда точно найдется неравнодушный… - Покой? Какой покой? – бесстыдно прервал Норрис. – Покой нам только снится.  - Приехали, дамы. – шутливо бросил Шарль, выходя из машины и по-джентельменски открывая дверь перед Карлосом, за что агент получил шуточный подзатыльник.  Район встретил их тишиной. Не той тишиной, что бывает в спальных кварталах, где к девяти вечера всё замирает, — здесь было иначе. Тишина здесь казалась выжидательной. Словно старый Лондон притаился за фасадами и наблюдал. - Скучно! – вынес свой вердикт Ландо. – А где старая вывеска с облупившимися буквами вместо названия, мутные окна? Не получается проникнуться атмосферой шпионского триллера…  - Твоя харизма и безграничная тупость перекроют даже нехватку бюджета на качественные декорации, - успокоил британца Шарль, включая диктофон на телефоне, чтобы зафиксировать каждое слово загадочного бармена.  Ландо, посмотрев на часы, уточнил:  - А Кими обычно где в это время? А то я не жажду объясняться перед мелким за наш неожиданный визит в его тайное пристанище.   - Сегодня еженедельный судный день у малыша со слов Олли, - ответил Карлос. – Оценка выполненных задач и разбор полетов от непревзойдённого и недосягаемого Макса Ферстаппена. - Ну, земля ему пухом, - прыснул Норрис, открывая дубовую дверь паба. – Возможно, я даже навещу его одинокую могилку.  - Наша легенда: трое коллег решили выпить после работы, - проинструктировал тихим, но стальным голосом Сайнс. – Ничего сложного. Ландо, умоляю, без лишней агрессии и дурачества.  Агент 4 театрально закатил глаза и вознес руки к небу. Что за предвзятость к его персоне со стороны коллег? Он вообще самый серьезный и ответственный работник, лучший в 2025 году. Ну однажды он чуть не спалил здание МИ-6, однако это было справедливо: штаб внешней разведки слишком много на себе взял и полез туда, где уже начиналась юрисдикция контрразведки, поэтому без обид.  - Кто из вас без греха, - деловито начал Норрис, - тот пусть первый бросит в меня камень.  - Не волнуйся, - успокоил агента Шарль. – Там выстроится очередь.  - Куда очередь? – тихо раздался вопрос из глубины бара. – Или я проспал начало Третьей мировой войны и в Англию вернулась карточная система?  «Ангелы Чарли» наконец-то обратили внимание на барную стойку, за которой стоял человек в униформе, соответствующей тихой роскоши заведения: приглушенный темный свет, мебель из настоящего дерева, запах дорогого алкоголя. Обычно в подобной обстановке с бокалом вина заключают сделки на миллионы долларов и обсуждают судьбу мира.  Мужчина, стоящий спиной к только вошедшим, повернулся и тепло улыбнулся уголком рта:  - Добрый вечер, джентльмены! – мягко поздоровался бармен, мельком оглядывая троицу. Пугающе светлые глаза даже не задержались на мужчинах и сосредоточились на приготовлении коктейля. – Что будете заказывать?   - Карточная система? В Британии? – перехватил инициативу Ландо, плюхнувшись на стул у стойки и прищурившись, прочитал имя на бейджике. – Уильям, верно? Разве талоны на еду это не чисто советское изобретение?  - Никогда не умничал, - устало прервал Шарль рассуждения Норриса. – И нечего было начинать…  Уильям с интересом поднял голову, из-за чего кудри небрежно прикрыли глаза, создавая преграду между ними и собеседником. «Дьявольски красив, черт» - отметил про себя Ландо, отчасти понимая слепую привязанность Антонелли.  - К сожалению, в годы Второй мировой войны в Великобритании действовала карточная система, начиная с 1940 года, хотя талоны были выпущены еще в 1939, – размеренно ответил Уильям голосом, в котором угадывался тот самый всезнайка-отличник и любимица учителей.   - Вау, - искренне отреагировал Шарль. – Увлекаетесь историей?  Бармен, показательно наклонившись к Леклеру и понизив голос до притворного шепота, признался: - Хуже, я учился на историческом факультете.  Губы Шарля дрогнули, а Норрис даже не стал сдерживаться и рассмеялся:  - Да, ладно! Серьезно, история?  - К сожалению для  моих родителей, да, - весело добавил бармен, становясь «невольным» участником игры.  «Шарль и Ландо в своей стихии. Отлично выполняют свою работу» - проносится в голове Карлоса, внимательно следящего за четкими, выверенными движениями Уильяма, добавляющего абсент в стакан со льдом. – «Это не руки бармена, это руки убийцы, только кожаных перчаток не хватает для драматизма».  Тем временем темой разговора стало высшее образование и «его элитарность» в современном мире. Ландо стелил безупречно, выдумывая свою биографию на ходу, при этом не забывая добавлять детали для пущей убедительности: как он вырос в бедной семье и был хулиганом в школе, как будто британец не родился в семье миллионера и не учился в интернате для богатеньких детишек. Шарль был полноправным участником диалога, рассказывая смешные истории из своей определённо невыдуманной биографии, а Карлос занял пост наблюдателя, отмечая про себя вылизанность и подозрительную идеальность Уильяма.  Осанка, четкость движений, интеллигентность, феноменальную память и внимательность: мужчина одновременно слушал смеющихся и перебивающих друг друга Ландо и Шарля, готовил напиток за напитком и успевал еще принимать заказы. Ну разве не принц или богатый наследник, сбежавший от безразличного отца и холодной матери из поместья в реальный мир и устроившийся барменом в качестве бунта против системы? А что? С такой-то внешностью викторианского юноши и манерами — было бы недалеко от правды.  - А как тебя занесло в этот паб, а, Уильям? – сделав глоток, с нескрываемым любопытством уточнил Ландо. Игра началась. – Высшее образование есть. Красота и харизма тоже, у тебя определенно была возможность быстро подняться по карьерной лестнице в любой сфере, связанной с гуманитарными науками.  - Не каждая карьера позволяет наблюдать за людьми, а это мое любимое хобби, - отстранено подметил бармен.  - Наблюдать? – переспросил Карлос, вклинившись в разговор.  - Это одно из немногих достоинств этой работы. – Уильям небрежно обвел взглядом помещение. – Люди приходят сюда расслабиться, невольно сбрасывая маски. Они садятся передо мной и начинают исповедь, мне достается роль молчаливого свидетеля: иногда кажется, что посетители даже в личных дневниках не так искренне, как в разговорах со мной.  - И это не утомляет? – с печалью уточнил Шарль и продолжил свою мысль. – Выслушивать исповеди незнакомцев, которые не могут позволить себе быть честными с близкими. - Честность – это дар, от которого люди намеренно отказываются во имя спасительной лжи, думая, что только благодаря ей можно сохранить любовь, счастье… и преданность, - уклончиво ответил Уильям, не разрывая зрительного контакта с Шарлем. – Хотя чего ждать от людей, врущих даже самим себе?  - А я нахожу это увлекательным, - бестактно ляпнул Ландо. – Ложь делает жизнь красочнее и интереснее: любопытно наблюдать за человеком, который тебя заведомо вводит в заблуждение.  - А знаешь, что еще увлекательнее? – удивительно серьезно задал вопрос Уильям. – Безропотно верить близким и не допускать мысли о возможно обмане – и быть брошенным.  Ландо тупо уставился на бармена и неуверенно поднял бокал, как бы предлагая тост:  - Тогда, за честность. Опасное оружие в наши дни.  - За честность, - поддержал Норриса Карлос, почувствовав, что инициатива незаметно перешла на сторону бармена.  - За нее, - отсалютовал полупустой бутылкой Уильям, повернулся спиной, чтобы поставить виски на стеллаж, и тихо пробормотал. – Помянем.  --  Троица, улыбаясь и смеясь, покинула паб, тепло прощаясь с Уильямом, но стоило тяжелой дубовой двери закрыться, как радость и легкость спала с лиц специалистов МИ-5, которые молча дошли до любимицы агента 16 - Ferrari Daytona SP3.  Ладно прервал затянувшиеся молчание, выпалив:  - Ну и что это было? Какой-то чокнутый бармен, сошедший со страниц английского классического романа, история, приправленная философией, честность и бла-бла-бла… Каюсь, я ждал дымя, огня, перестрелки, а не тухлого разговорчика.  Норрис пнул ногой воображаемый мяч, всем своим видом показывая раздражение и неудовлетворенность. Карлос же не согласился с королем драмы:  - А мне разговор показался крайне продуктивным. Было как минимум три момента, когда он уходил от прямых ответов, - аналитик устало потер виски. Опять приступ мигрени. – С ним явно что-то не так. Сейчас же возвращаемся в контору, и я пробиваю этого типа по базам.  - А мое мнение кого-то интересует? – недовольно буркнул Леклер, занимая водительское место и с любовью проводя руками по рулю. – Не торопим ли мы события? Возможно, этот Уильям просто сам себе на уме.  - Поэтому твоего мнения никто и не спрашивал, - угрюмо прервал напарника Сайнс. – Газуй – едем в штаб.  --  На улице о себе снова заявил мелкий противный дождь, а солнцу даже не дали возможности ознаменовать начало весны: у него просто не было ни единого шансы против тяжелых, грязно-серых туч. Горячий чай не грел, а паста, съеденная впопыхах в итальянском ресторанчике, не насытила. Сейчас бы тирамису.  - Твоя результативность впечатляет, - сухо говорил Макс, не замечая отстранённости подопечного, - но... Всегда есть это блядское «но». Ты неплохо, но… Твои данные точны, но… Ваш дуэт с Берманом впечатляет, но… Кими уже устал стараться «быть идеальным», «соответствовать ожиданиям» и «оправдывать статут самого перспективного новичка». Молодой аналитик нуждался в улыбке, теплых речах и горячем шоколаде с корицей. Господи, как он хотел снова встретиться с Уильямом, но последнее время Антонелли не попадал на его смену, будто мужчина стал избегать его…  - Вы правда не верите в Темного принца? – неожиданно задал вопрос Кими, сам не понимая, откуда у него нашлось столько смелости перебивать Макса Ферстаппена.  Агент 33 замер и медленно повернул голову, наклонив ее. Рассматривает Кими, как будто увидел пацана в первый раз.  - Что? – ровно переспросил Макс. – Это единственное, что тебя сейчас интересует?  Антоннели опустил взгляд и уставился на компьютер, где было отрыто досье на Сноуболла. Щеки аналитики залились стыдливым румянцам, а сам он начал отбивать неровный ритм ногой, напоминая провинившегося школьника:  - Вы яро отрицаете его существование, хотя и мистер Росберг, и Феттель и даже сам Ники Лауда рассматривают его как реальную и ключевую фигуру в криминальном мире Британии.  - И? – незаинтересованно уточнил агент 33, как бы делая одолжение неопытному ученику.  Макс монотонно гладил указательным пальцем четки, лежавшие на столе. Его глаза были устремлены на Кими. Объектом небезызвестного острого взгляда стал не очередной напарник агента, а сам Антонелли, который явно бы уже грохнулся на пол, если бы не сидел, вцепившись в подлокотник креста.  Черт его дернул на необдуманный вопрос. Решил характер показать, да, Кими? Огребай теперь по полной. Однако хуже неуважения только трусость, поэтому аналитик, замявшись, не отступал:  - Почему вы так уверены, что у него даже нет прототипа? – ученик встретился взглядом со стальными глазами наставника, но не отвернулся. Принял удар. – Ходили слухи, что он даже действовал не один. Был напарник – еще более загадочная фигура. Они вместе держали город в страхе, безмолвные псы волка…  - Совсем в себя поверил? – холодно произнес Макс. – Решил мне исторический ликбез провести? Я прекрасно осведомлен об этих жутких, но тем не менее беспочвенных легендах.  Макс видит, как Кими на грани. На острие. Чуть не расплачется перед агентом 33. Слезы – лишнее в их работе.  - Ты меня разочаровал, Андреа, - добивал Ферстаппен. Прости, малыш, но по-другому нельзя. Слишком светлый. Слишком верный. Нужно нейтрализовать и устранить это. Выковать настоящего бойца.   Тишина кружит возле Кими, подбираясь все ближе и ближе и протягивая свои скользкие щупальца. Он задыхается, чувство тошноты усиливается, а в голове туман. Жалкий и никчемный Кими. Ты никому не нужен: ни Олли, ни Максу, ни Уильяму. Сплошное разочарование.  Голова опущена, а в ушах звенит, поэтому аналитик не заметил, как Макс переключил свое внимание на дверь, ведущую в коридор, где были слышны быстрые шаги. Что этих-то сюда притащило? Рабочий день давно закончился.  Ландо ворвался первым словно ураган, сразу заполняя собой пространство. Его эгоистичное желание всегда быть в центре внимание временами выводит Макса из себя. Шарль и Карлос чуть ли не под ручку неспешно шли сзади, прилично отставая от британца и тихо переговариваясь. Женатики, ей-богу!  Норрис бесцеремонно начал:  - Отлично, все в сборе! А то до вас не дозвонится, затворники.  Кими хотел провалиться сквозь землю: теперь его позор узрят старшие по званию, а Ландо со своим болтливым языком поделиться неудачей Кими со всеми, обмывая младшему косточки.  Обстановка не располагала для серьезного разговора, но откладывать нельзя. Шарль неодобрительно и с укором посмотрел на Макса, поймав взгляд последнего. Агент 16 всегда выступал против подобных методов дрессировки новичков. А разбитое состояние Кими красноречиво говорило, что Ферстаппен прибегнул к своей любимой тактике: кнут без пряника.  - Мы не с пустыми руками, - гордо объявляет Ландо, присаживаясь на край стола рядом с Кими и весело подмигнув ему. Только веселья не было в глазах агента 4. – Сногсшибательные. Неплохой, кстати, сюжет для романа.  - Переходи уже к сути, - голос Макса звучит глухо и устало, а руки все еще не отпускают четки. – Какие новости?  - Про твоего любимчика, - Карлос кивает на Кими, садясь перед ним на карточки. – Про бармена.  Дрожь проходит по телу аналитика, и он съёживается от дотошных взглядов. Провинившийся школьник. Окружен учителями… и сломлен.  -  Что? – хрипло переспрашивает Кими.  - А то, - Норрис подгибает одну ногу под себя. – Твой драгоценный Уильям – фальшивка: его не существует, документы липовые. Неизвестно откуда появился месяца 3 назад и сразу же устроился в паб.  Кими не смеет моргать, замерев. Карлос добавляет:  - Пробит по всем базам – все чисто. Редкий профессионал. Бриллиант.  Шарль же со своей извечной улыбкой доброго полицейского забивает последний гвоздь в крышку гроба:  - Малыш, подбирай слова правильно, - смакует Леклер. – Сейчас от этого зависит твоя жизнь, но поторопись, иначе придется прибегнуть к более изощренным методам допроса.  Для демонстрации серьёзности своих намерений агент 16 достал из внутреннего кармана кинжал, доставшийся от отца.  - Хватит! – прикрикнул Макс, поднимаясь с кресла, но так и не отпуская эти чертовы четки. Мозг Кими невольно сфокусировался только на них, будто цепляясь за последнюю соломинку. – Что вообще здесь происходит? Довольным голосом Ландо отметил:  - Ты ошибся, Макс. Бармен, с которым так любит проводить время наш безупречный и самый талантливый малыш Кими, точно из криминального мира. И его изобретательность и идеальность буквально кричат, что он из высшей лиги. Возможно, человек Тото.  Ферстаппен перевел взгляд на Антоннели и отстраненно спросил:  - Что ты ему говорил? – агент 33 схватил молодого аналитика за грудки и встряхнул его. – Отвечай!  Ноги Кими подкосились, и он снова рухнул на кресло:  - Ничего, правда, ничего, - тихо заверял Кими, обведя взглядом помещение и снова уставившись на ноутбук. – Только однажды Уильям заговорил про лорда Сноуболла, про то, как зажрались эти аристократишки, но я быстро съехал с темы, сказав, что не в курсе происходящего.  Макс отпустил аналитика, девая тому возможность наконец-то нормально дышать. Агент 33 редко позволял в кругу коллег эмоциям брать вверх и срываться на подчиненных. Нужно успокоиться. Мать твою. Хочется курить.  - Почему, обнаружив дыры в его биографии, вы не вернулись в этот злосчастный паб? – голос Ферстаппена сочился злостью и уязвленным самолюбием. Он допустил промах и упустил момент, когда стажера пытались завербовать, хотя Олли делился своими опасениями. – Зачем нужно устраивать весь этот фарс?  Следивший за творившейся внутри Макса бурей Шарль напряженно произнес:  - Вряд ли мы сейчас уже найдем его в пабе, - остановился Шарль, размышляя над следующей фразой. – Он догадался, кто мы. Я уверен.  - Откуда такая уверенность? – отрешенно уточнил Макс, вставая с кресла и подойдя к окну. Ночь уже полноправно вошла в свои владения. – Ты и Ландо великолепные лжецы, а Карлос умеет не отсвечивать. Возможно, этот ублюдок просто нашел вас слегка чудаковатыми.   Норрис лег спиной на стол и по-мальчишески болтал ногами в воздухе. Правой рукой он изобразил пистолет и наставил его на Макса. Опять дурачится.  - Включи ему запись, Шарль, - отдал команду агент 4. – Пусть послушает эти заумные речи. Агент 16 достает телефон из заднего кармана темно-синих джинс. Пару движений, нажатие на кнопку «старт» - динамик оживает.  Слышен шорох ткани. Веселый голос Норриса, опять отыгрывающего роль шута. И искаженный голос Уильяма наконец-то заявляет о себе: «Куда очередь? Или я проспал начало Третьей мировой войны и в Англию вернулась карточная система?».  Шарлю жаль, что Макс стоит спиной к присутствующим: у Леклера странное желание видеть лицо агента 33, лицезреть его эмоции. Что-то неприятно тянет в груди Шарля, свидетельствуя о плохо предчувствии. Глупо и иррационально.   «Добрый вечер, джентльмены! Что будете заказывать?»  Макс быстро оборачивается. Глаза распахнуты, а на лице нечитаемое выражение. Губы что-то лихорадочно шепчут. Его взгляд устремляется на Ландо, который шутливо прищуривается и  направляет «пистолетик» в грудь Макса. Жаль, что ненастоящий.  Карлос и Шарль переглядываются, окончательно впадая в ступор. Было ожидаемо увидеть подобную реакцию от Кими, но от Макса?... Малой же в свою очередь, сгорбившись, обхватил голову руками и закрыл уши. Он протестовал. Не хотел быть свидетелем своего профессионального падения.  - Выключи, - отрезал Макс.  Шарль немигающим взглядом смотрит на агента 33:  - Мы только начали, Макс. Самое интересное – впереди.  - Я сказал – выключи!  Карлос выхватывает телефон из рук Шарля и нажимает «стоп». Кими, опуская дрожащие руки на колени, удивленно уставился на спину наставника, который нервно сжимал и разжимал левую руку.  - Он еще до приветствия знал, кто вошел в паб. – лихорадочно сказал Макс, резко поворачиваясь к Карлосу. – Где лорд Сноуболл?  Шарль хватает за локоть Макса, уже намеревающегося покинуть комнату.  - Лорд Сноуболл. Где он? – зло повторяет свой вопрос Макс, вырываясь из хватки Леклера.  - В крыле А23, под надежной охраной, - растерянно отвечает Сайнс. – Парни реально не промах..  - Скажи это их матерям, - бросает Макс, доставая из ящика пистолет и широкими шагами направляясь к двери. – Они уже давно мертвы.  Норрис, соизволив подняться со стола, резко подается вперед и следует за Максом непривычно серьезно.  Темз-Хаус, построенный в двадцатые годы прошлого века, был величественным зданием в выдержанном стиле, столь характерном для неоклассицизма. Строгий монументальный фасад. Симметричные линии, высокие окна и пилястры. Для очередного туриста или жителя Лондона штаб-квартира МИ-5 казалась очередным непримечательным правительственным зданием, где за столами сидят функционеры и бюрократы. Однако внешний облик обманчив. Внутри – сеть коридоров, соединяющих несколько крыльев, и подземные этажи, для пропуска в которые необходим как минимум четвертый ранг.  Лабиринт из многочисленных лестниц и переходов был выучен агентом 33 блестяще. Он доверился мышечной памяти, даже не пытаясь осмыслить происходящее.  Шарль же с Ландо едва поспевали за ним, Карлос остался с Кими. Беготня и возможные перестрелки никогда не были лучшей стороной Сайнса, а вот тихая поддержка и сочувствие – по его части. А Антоннели явно в этом нуждается.  - Макс! – Ландо хватает его за плечо на бегу. – Стой, мать твою!  Ферстаппен же вырывается, не замедлив шаг и не соизволив дать хоть какие-то прояснения. - Агент 33, объясни, что за херня творится! – Шарль тяжело дышит, его глаза горят. – Ты знаешь этого бармена? Поэтому и выключил запись?  - Не ваше дело, - бросил Макс, только ускоряясь и сворачивая за угол. Последний поворот. И вот долгожданная дверь, ведущая в «апартаменты» лорда Сноуболла. Даже тут аристократ смог выбить себе привилегированное обслуживание.  Только вот идиллию нарушали два тела, лежавших возле распахнутой двери. Из глубины камеры не доносилось ни звука. Мертвая тишина.  Сердце Макса билось где-то в горле. Глотать больно. На секунду агент 33 останавливается, непроизвольно давая возможность догнать себя Шарлю и Ландо. Он не желал заходить в клетку и одновременно мечтал об этом: опасения и противоречия одолевали его, из-за чего в голове был туман, а зрение никак не могло проясниться.  - Блядь, - прорычал Шарль, намереваясь ворваться в камеру, но Макс, моментально прийдя в себя, первым врывается на место преступления. На застеленной кровати  - тело. Над телом – фигура в черной экипировке. Маска, предназначенная для сокрытия лица, снята. Худощавый человек стоит спиной к входу, его силуэт окутывает лунный свет. Неужели чистое ночное небо в Лондоне?   Макс замер, стоя на ватных ногах. Бок колол от неровного и прерывистого дыхания во время бега. Дрожащие руки наставили пистолет на спину «возможного преступника». Зачем неосмотрительно подставляться? - Повернись, мать твою, - голос сорвался. – Иначе я убью тебя! Предупредительного выстрела можешь даже не ждать.  Слышен язвительный смешок. Голова изящно наклоняется на бок, а мужчина легко разворачивается на пятках, покорно убирая руки за голову, будто готовясь к аресту.  - Упс, - с весельем отмечает преступник. – Поймали. Как неловко вышло…  Светло-русые волосы, значительно длиннее, чем раньше, небрежно падают на глаза, в которых простирается лед Антарктики, снежные пустыни и редкое солнце. Синяки только усиливают эту поглощающую неизбежность. Скулы и овал лица острее. Обтягивающая водолазка с горлом лишь только подчёркивала нездоровую худобу: были видны ребра и проглядывались очертания ключицы.  Макс медленно опустил оружие, уставившись на мужчину.  - Брось оружие на пол, - отстранено приказал Шарль, достав из кобуры пистолет и обхватив его двумя руками. – Уильям или как там тебя на самом деле, малейшее движение – пуля между глаз.  «Бармен» только усмехнулся и ради приличия прикрыл ладонью в перчатке рот, как бы извинясь за излишнюю дерзость:  - Новые товарищи? – удивленно повел бровью «Уильям», легким кивком показывая на Ландо и Шарля. – А, Макси?  Норрис, стоящий за спиной двух агентов, оживился, услышав теплое прозвище Макса, вышел вперед и оценивающе посмотрел на «Уильяма», а затем повернулся к агенту 33:  - А с этого момента поподробнее, - попросил Норрис, его голос сочился непривычным холодом и серьезностью.  Макс сглатывает и вроде бы пытается заговорить, но ни слова не произносит. Уильям же расплывается в улыбке и расслабленно поднимает рука вверх, потягиваясь и явно наслаждаясь развернувшимся представлением.  - Прошу прощения за небольшое представление в пабе. Признаю – моя ошибка, - шутливо протянул «Уильям». – Мое имя – Джордж Уильям Рассел, член группировки «Серебряные стрелы» и один из исполнительней Тото Вольффа. Приятно познакомиться.  Уильям Джордж протянул руку для рукопожатия, но никто из агентов и не шелохнулся:  - Как невежливо. Хотя в целом от твоего окружения бОльшего ожидать и не следует, да, Макси?  - Заткнись, - хрипловатый голос Макса прорезал плотную тишину. – Просто заткнись и уебывай.  - Ой, как неприветливо, - фыркнул Рассел, скрещивая руки на груди. – А как же объятия, слезы радости от долгожданного воссоединения. Очередное разочарование.  - Захлопни свой поганый рот, Джордж!  - Зачем? – поджав губы, продолжил мафиози. – Ты боишься, что они наконец-то узнают правду? Уверен они не раз задавались вопросом, откуда ты вылез с такими навыками и глубокими познаниями восемь лет назад. - Я сказал, заткнись!  Подаваясь вперед, Шарль же прохладно попросил:  - Пусть продолжает.  Макс схватил Леклера за руку, но агент 16 вырвал ее.  - Ваш идеальный агент, гребаный герой был обычным убийцей.  Кровь стучит в ушах Ферстапенна, а его самого лихорадит.  - Мы работали вместе. Давно. Напарники с 14 лет, - неспеша продолжает Рассел. – Убивали каждого, на кого указывал Тото. Дослужились до исполнителей.  - Чего, блять? – воскликнул Ландо, ошарашенно глядя на Макса. – Стоп, подождите. Нет, нет… ты не мог. Точно нет.  - Вы же слышали легенду о Темном принцпе? – не дожидаясь реакции, Уильям сам же ответил. – Конечно, слышали. Но это только первая половина истории, есть вторая: про напарника, исчезнувшего лет восемь назад. Удивительное совпадение, не правда ли? Лицо Шарля ничего не выражает. Ни внутренней бури. Ни протеста. Идеальная выдержка. Однако на душе тяжело, а пальцы, сжимающие пистолет, побелели. Он внимательно слушает, внимая каждому слову. Пазл складывается, для несостыковок находится объяснение, а образ Макса как друга и товарища по службе разбивается.  - А потом он сбежал, так и не оправившись от смерти друга. Как там его звали? Дэн, верно? - Не смей произносить его имя, ублюдок! – прошипел Макс. Джордж же сама невозмутимость.  - И не просто сбежал, а переметнулся на сторону врага, как трусливая псина, - впервые голос Темного принца сорвался. – А я остался разгребать последствия за тобой. Ведь никто не мог поверить, что я не был в курсе твоего предательства. Ох, Тото был зол, крайне зол.  - Все было не так, я не мог, - бормотал Макс, не в состоянии отвести взгляд от Джорджа Рассела. Его напарник и друг, опора и… человек, с которым агент 33 был готов разделить жизнь. Было больно смотреть на Джорджа Уильяма Рассела. Несправедливо, что он также чарующе красив и обаятелен.  Джордж Уильям Рассел – его дар и проклятие. Его прошлое и настоящее продолжает выносить ему приговор.  - И Тото не удовлетворили мои заверения о невиновности и мольбы о прощении, поэтому меня ждал «серьёзный разговор». Ну знаешь, в стиле волка. А я как идиот надеялся, что ты вернешься... Макс покрылся мурашками. Тошнота. Тупая боль где-то между ребер. Ох, он прекрасно знал про стиль допросов у Тото – агент 33 сам был автором методики.  - Я не знал. – защищался Макс. – Если бы я знал, я бы вернулся. Клянусь.  - Не ври, хотя бы сейчас-. – устало парировал Рассел. – Ты и так уже погряз во лжи. Он отворачивается:  - Прощай, Макс. Надеюсь, ты обрел покой в жизни… без меня.  И идет к окну.  Шарль вскидывает пистолет: - Ни с места.  Агент 33 встает перед Леклером, обхватывая руками оружие:  - Шарль, опусти. Умоляю.  - Что? – вмешивается Ладно, готовясь при случае ударом вырубить Макса.  - Я не дам вам в него стрелять!  - Макс, ты сошел с ума! Он убил свидетеля!  Рассел даже не останавливается и исчезает в окне. Как тень. Момент опущен.  - Ты пожалеешь об этом, - сквозь зубы произносит Ландо, набирая номер Нико. - Уже жалею.