Перерождение: внезапная ясность

Ху Юй очень быстро узнала о том, что ученики объявили бойкот уроку Ли Юйжун. Услышав, что школа собирается отменить преподавание английского языка в пятом классе, она так перепугалась, что сразу же хотела пойти в кабинет директора извиняться. Но ученики класса изо всех сил удержали её. В конце концов, дело было не в том, чтобы бороться за какую-то паровую булочку, а в том, чтобы отстоять свою честь¹. Половину этого скандала они вообще устроили ради Ху Юй. К тому же, учитель вроде Ли Юйжун — есть он или нет, какая разница? Даже её собственный сын Гао Шэн чувствовал огромное облегчение. Ли Юйжун столько времени ставила палки в колёса Ху Юй, но всё равно всегда жила без забот и неприятностей. А теперь она наконец-то потерпела такое падение, какого у неё ещё никогда не было. Этого позора ей хватит на несколько лет вперёд. Наверное, после такого она наконец научится вести себя скромнее. Чтобы убедить Ху Юй, Гао Шэн вместе с учениками пятого класса даже достал конспекты повторения, которые для них составил Линь Цзинчжэ. Содержание повторения там было чётким и хорошо структурированным. По сравнению с тем, что делала Ли Юйжун, это было просто на голову выше. После долгих уговоров и настойчивых просьб они наконец смогли убедить Ху Юй оставить всё как есть. Ху Юй тоже чувствовала себя беспомощной. Она ненавидела себя за то, что из-за своей неуклюжей и неловкой речи не смогла создать для учеников хорошую атмосферу. Она злилась на Ли Юйжун за то, что та позволяла личным обидам мешать работе и не занималась преподаванием как следует. Но больше всего она злилась на руководство школы. Они действительно приняли решение отменить уроки английского для выпускников старших классов. Какой же это был абсурд! Лишали льгот, отнимали штатную должность, отбирали возможность поехать на повышение квалификации — все прежние несправедливости Ху Юй терпела. Но на этот раз она впервые почувствовала разочарование в школе, в которой много лет преподавала и в которую вложила столько сил. Однако, видя, что дети довольно послушно подчиняются руководству Линь Цзинчжэ — сказал учить слова, значит учат слова; сказал писать задания, значит пишут задания — и что они стали стараться гораздо больше, чем раньше, она всё же получила некоторое утешение. Она держала в руках ту стопку нового плана повторения, который несколько дней разрабатывала и который школьное руководство без колебаний отвергло. Раньше постоянные сомнения и вопросы других людей породили в её душе нерешительность и колебания. Но сейчас её решимость никогда ещё не была такой твёрдой. «Попробуй», — словно говорил ей какой-то голос в голове. «Попробуй». У этих детей из пятого класса уже нет пути назад. Как бы плохо ни были их оценки, хуже нынешнего положения всё равно уже не будет. Раз так — почему бы не попробовать? Улица Байма примыкает к улице Цзефан. Днём это обычная торговая улица. Но когда наступает вечер, там появляется множество ночных лотков, и это место становится самым оживлённым во всём маленьком городе Лиюнь. Гао Шэн, думая о том, что скоро встретится с «боссом преступного мира» Лиюня, никак не мог скрыть своего возбуждения. Он нёс сумку Линь Цзинчжэ и проходил мимо одного за другим дымящихся шашлычных лотков. Даже аромат жареных шашлыков не мог заставить его замедлить шаг. Он то и дело слишком быстро убегал далеко вперёд, а затем снова разворачивался и бегом возвращался к медленно идущему позади Линь Цзинчжэ. — Цзинчжэ, Цзинчжэ, — мечтательно говорил он, — а что если старший брат Чжоу Хайтана вдруг меня оценит? Я слышал, он очень крутой! И ещё о-о-очень богатый! Ты знаешь ту улицу за задними воротами нашей школы, где игровые залы? Так вот, он её крышует. Чжоу Хайтану прямо невероятно повезло — познакомился с таким большим человеком, будто его предки на могиле благовония жгли. «Благовония жгли» — скорее уж могилу предков раскопали. Линь Цзинчжэ шёл медленно и спокойно, засунув руки в карманы и глядя в землю. По его лицу невозможно было понять, о чём он думает. Он равнодушно ответил: — Угу. На самом деле он почти не слушал Гао Шэна. Он был занят тем, что вспоминал события своей прошлой жизни. Порядок в городе Лиюнь всегда оставлял желать лучшего. До масштабной кампании по борьбе с преступностью, которая началась позже, на улицах и в переулках постоянно можно было увидеть всевозможные банды и группировки. Однако в его памяти те банды были мелкой сошкой. Просто компания уличных хулиганов, которые собирали немного денег за «крышу» и открывали дискотеки или игровые залы, чтобы как-то зарабатывать на жизнь. Так продолжалось примерно до 1998 года, когда в городе появилась одна группировка из других мест. Только тогда ситуация в Лиюне действительно стала сложной. По сравнению с теми людьми местные «банды» выглядели как овцы, которые привыкли жевать грубую траву. Меньше чем за неделю их всех проглотили и уничтожили без остатка. Банда, к которой тогда примкнули Гао Шэн и Чжоу Хайтан, распалась именно так. Погружённый в свои мысли, он вдруг почувствовал что-то и оглянулся назад. И как раз поймал взгляд человека, который не успел его вовремя отвести. Это был парень с красными волосами, в кожаной куртке. Он стоял у стены и явно шпионил. Когда понял, что его слежку раскрыли, он крайне неубедительно попытался сделать вид, будто ничего не происходит, и неловко растворился в толпе. Всё его поведение буквально кричало: «Я подозрительный тип». Судя по всему, банда у него была самого низкого уровня. В голове неожиданно всплыли слова Дэн Мая: «Цзян Жун говорил, что приведёт старших братков и устроит тебе засаду возле школы». Линь Цзинчжэ спокойно пнул камень, лежавший у него под ногами. В голове у него уже сложился план действий. В самом восточном конце ночного рынка стояла большая уличная закусочная. Аромат жареной стеклянной лапши распространялся по всей улице. Ещё не дойдя до неё, Линь Цзинчжэ услышал взволнованный крик: — Цзинчжэ! Гао Шэн! Сюда! Сюда! Он резко поднял голову. Когда его взгляд встретился со знакомым человеком, глаза его сразу стали глубокими и серьёзными. Недалеко стояла уличная закусочная. Два пластиковых круглых стола были полностью заняты людьми. Среди них стоял давно не виденный им Чжоу Хайтан, ещё совсем юный и не потерявший детской наивности. Он подпрыгивал и махал рукой, зовя его. Линь Цзинчжэ крепко сжал руки в карманах. Ладони у него вспотели. Ему даже захотелось от имени того будущего Чжоу Хайтана, который в тюрьме постарел до неузнаваемости, ударить этого нынешнего — молодого, самоуверенного и полного энергии — прямо в лицо. — Да чёрт бы тебя побрал, чем угодно можно было заниматься, но ты обязательно должен был лезть в криминал! Он несколько раз глубоко вдохнул, прежде чем смог подавить вспыхнувшую в нём ярость. Гао Шэн уже радостно сорвался с места. Но, очевидно, он испытывал к «главе банды» огромное благоговение. Добежав до входа в закусочную, он вдруг резко остановился, и его шаг сразу стал важным и осторожным. Чжоу Хайтан представил их друг другу: — Давайте познакомьтесь. Это мой старший брат Сюй Лян, глава нашей банды Чжэньдун, номер один! — Брат Сюй, это мои друзья детства. Его зовут Гао Шэн, а это Линь Цзинчжэ. Я вам про них рассказывал — они ко мне очень хорошо относятся. Если мы будем в Лиюне, прошу вас, присматривайте за ними. Сюй Лян был очень толстым — высоким и толстым, килограммов под сто. Пластиковый стул в закусочной под ним почти трещал. У него был блестящий лоб, будто намазанный маслом — похоже, из-за себорейного дерматита. Лицо у него было свирепое. Хотя вечер был холодный, он даже не удосужился нормально одеться. Под большим пальто на нём была майка с глубоким вырезом, из которого на груди торчала татуировка тигровой головы, явно сделанная где-нибудь за двести юаней оптом. С первого взгляда было понятно — опорой общества этот человек точно не является. Выглядел он как бывший заключённый. И правда, довольно пугающе. Увидев татуировку с тигром, Гао Шэн тут же проникся к нему уважением. Он почтительно поздоровался: — Здравствуйте, брат Сюй. Как же это было внушительно! Он осторожно оглядел две полностью занятые столы в закусочной. Все эти люди, очевидно, были подручными брата Сюя. У кого-то красные волосы, у кого-то жёлтые. Кто-то в кожаной куртке, кто-то в джинсовой. Очевидно, это были люди совершенно из другого мира, не такого, как у него. «Банда Чжэньдун» — даже название звучало внушительно. Наверное, в Лиюне они действительно могут делать всё, что захотят. Если бы он смог вступить в такую организацию, кто бы тогда осмелился снова издеваться над Ху Юй?! Сюй Лян спокойно хмыкнул. Подняв веки, он бросил взгляд на Гао Шэна, а затем остановил его на Линь Цзинчжэ, который вошёл следом. Линь Цзинчжэ с непонятным выражением лица внимательно оглядел его с головы до ног и слегка криво усмехнулся: — Брат Сюй. В Лиюне девяностых годов этот человек, вероятно, был пределом того, как люди представляли себе «плохого человека». Но Линь Цзинчжэ был искренне потрясён. Гао Шэн и Чжоу Хайтан в прошлой жизни следовали за вот этим ничтожеством? Чёрт… Если бы у него сейчас был фотоаппарат, он бы обязательно сделал снимок. А через двадцать лет приклеил бы его этим двум идиотам на лоб, чтобы они могли вспомнить свою разгульную юность. Сюй Лян впервые встретил молодого человека, который не проявил к нему ни капли почтения. Он посмотрел на Линь Цзинчжэ и вдруг почувствовал, будто сам стал ниже ростом. Авторитет главы банды оказался задет. Он положил палочки для еды, уставился на Линь Цзинчжэ, но обратился к Чжоу Хайтану: — Не ожидал, что у тебя есть такие друзья. Настоящий талант. Чжоу Хайтан сразу занервничал. Он поспешно подошёл к Линь Цзинчжэ, обнял его за плечи и отвёл немного в сторону. Он не решился упрекать его, а лишь тихо уговаривал: — Цзинчжэ, не веди себя так. Брат Сюй — очень влиятельный человек. В Лиюне у него большая власть. Говорят, он может убить человека и даже глазом не моргнуть. Не зли его. Линь Цзинчжэ без выражения смотрел на его совершенно искреннюю тревогу. Он просто не находил слов. — Хорошо. Чжоу Хайтан смущённо улыбнулся. — Мы не виделись почти неделю… но почему мне кажется, что ты стал ещё красивее? Он почувствовал под ладонью отчётливо выступающие лопатки, которые даже слегка впивались в руку. Его внимание сразу переключилось. В глазах мелькнула жалость. Он стал рыться в кармане брюк и вытащил пачку десяток, перевязанных резинкой. — Вот! Это моя зарплата, которую брат Сюй дал мне несколько дней назад. Я пропустил твой день рождения, так что возьми — купи себе кремовый торт. Семья Чжоу Хайтана жила небогато. Его родители работали на заводе термосов в Лиюне, и в прошлом году одного из них сократили. Их финансовое положение стало ещё тяжелее. В этой пачке десяток было примерно сто юаней. Для молодого человека тех лет это была огромная сумма. Линь Цзинчжэ ни на секунду не сомневался, что это все деньги, которые были у него при себе. От этого его настроение немного смягчилось. (Хотя на самом деле денег у него самого было достаточно.) Он оттолкнул Чжоу Хайтана и холодно покосился на него. Выражение его лица немного смягчилось. Но в душе он ещё больше возненавидел этого Сюй Ляна. Такие отбросы, возможно, и не убивают и не поджигают дома. Но именно они сбивают с пути столько чистых и добрых подростков, как Чжоу Хайтан и Гао Шэн! Он натянул на лицо фальшивую улыбку. Не отводя взгляда от Сюй Ляна, он подошёл к столу. Взял бутылку пива со стола. Даже не используя открывашку, он ударил горлышком о железную перекладину навеса закусочной. Крышка сразу слетела. Линь Цзинчжэ сказал: — Брат Сюй, давно наслышан о вашем имени. Моим друзьям очень повезло встретить такого человека, как вы. Позвольте выпить за вас. Сказав это, он приложился к бутылке и в два глотка осушил её до дна. Эти бандиты старой школы, сидевшие в закусочной, такого зрелища раньше не видели. Когда бутылка опустела, они невольно начали хлопать и кричать: — Отлично! Самолюбие Сюй Ляна, которое ещё недавно было слегка задето, тут же оказалось удовлетворено. Когда Линь Цзинчжэ пил, он краем глаза заметил, что прохожие на улице начали оглядываться в сторону закусочной. Он холодно усмехнулся в душе. Поставив бутылку, он снова посмотрел на Сюй Ляна. На этот раз его улыбка стала значительно искреннее. — Я слышал от Чжоу Хайтана, что ваша банда Чжэньдун — самая крупная банда в нашем городе. Когда бандиты набирают подручных, они, конечно, всегда раздувают свою славу до небес. Сюй Лян подумал, что сегодня, вероятно, сможет принять этих двух новичков в свою банду. Он был очень доволен. — Ну что вы, что вы. Это всё заслуга братьев, которые работают вместе. — Тогда это замечательно. Линь Цзинчжэ кивнул. Он слегка прищурил глаза и улыбнулся. — У меня в школе есть один одноклассник, с которым я поссорился. Брат Сюй, сможете ли вы помочь мне разобраться с ним? Школа? Разве это не Первая средняя школа? Что там может быть сложного? Сюй Лян посмотрел на Линь Цзинчжэ и подумал: каким бы уверенным ни казался этот парень, всё равно мышление у него слишком узкое. Когда набираешь себе младших, конечно же нужно подбросить им немного сладкого, чтобы заманить. Сюй Лян поставил стакан с алкоголем и сразу согласился: — Да что тут такого? Раз ты назвал меня братом, значит дело на мне. Я всё улажу. Но едва он договорил, снаружи закусочной вдруг раздался резкий крик — — Кто тут Линь Цзинчжэ? Быстро вышел ко мне! Посетители, сидевшие снаружи, уже начали разбегаться кто куда. Не прошло и минуты, как со стороны правого входа в закусочную плотной толпой вошла целая группа людей. На глаз их было не меньше тридцати человек. Впереди шёл мужчина с чёрными волосами. Его аура была ещё внушительнее, чем у Сюй Ляна. Он вообще не надел рубашку. От груди до правой руки на большой части кожи была вытатуирована огромная синяя драконья татуировка, словно вырывающаяся из облаков и ветра. Цзян Жун шёл рядом с ним, семеня следом, вытягивая шею и озираясь. Вдруг его взгляд повернулся — и встретился с Линь Цзинчжэ. Он тут же указал пальцем на закусочную: — Брат Чжан! Он там! Услышав это, вся тридцатка людей во главе с этим братом Чжаном одновременно перевела взгляд туда, где сидел Линь Цзинчжэ. Заодно они заметили и Сюй Ляна, чьё лицо уже начало каменеть. Сюй Лян ещё раньше почувствовал, что что-то не так. Когда он увидел эту сцену, пот мгновенно выступил у него на лбу. — Брат… брат Чжан… — выдавил он слабым голосом, вытирая пот. — Что… что происходит? Человек с татуировкой дракона — Чжан Цинлун — прищурился и некоторое время рассматривал его. — О, Сюй Лян? Затем он лениво покачал головой и вошёл внутрь. Жуя жвачку, он с видом человека, которому всё подвластно, выбрал удобный стул и уселся. Один из подручных тут же подбежал и поджёг ему сигарету. — Ну и что? — Чжан Цинлун прищурился, затянулся и выпустил дым. Сквозь клубы дыма его взгляд холодно скользнул в сторону Сюй Ляна. — Ты сегодня что, решил пойти против меня, братец? От этих слов сердце Сюй Ляна чуть не выпрыгнуло из груди. Он всего лишь держал игровой зал на улице за школой и собирал немного денег за «крышу». А этот Чжан Цинлун был человеком, который по-настоящему вращался в криминальном мире. Под его началом были десятки людей и несколько дискотек. Как он мог с ним тягаться? — Да что вы такое говорите! — поспешно замотал головой Сюй Лян. Он быстро нашёл на столе пепельницу и почтительно поднёс её. — Я вообще ничего не понимаю… какой ветер сегодня привёл сюда такого человека, как вы? Чжан Цинлун явно смотрел на него свысока. — У тебя тут есть один по имени Линь Цзинчжэ, верно? Пусть выйдет. Остальные могут расходиться. Сюй Лян сглотнул и поспешно кивнул. Но когда он повернул голову назад, он сразу понял, что дело плохо. Все его люди — включая недавно принятого Чжоу Хайтана и Гао Шэна, который ещё минуту назад относился к нему с величайшим уважением — смотрели на него каким-то странным, недоверчивым взглядом, словно не могли поверить в происходящее. Мир, который Гао Шэн только что выстроил в своей голове, полностью рухнул. Разве Чжоу Хайтан не говорил, что этот брат Сюй очень крутой?! Мир Чжоу Хайтана тоже рухнул. Он никак не мог поверить, что тот толстяк, который сейчас согнувшись подносил пепельницу, — это тот самый старший брат, которым он так восхищался. С другой стороны Цзян Жун тоже вышел вперёд и встал рядом с Чжаном Синелуном. С высокомерным видом он задрал подбородок в сторону Линь Цзинчжэ: — Брат, вот тот, в школьной форме. Чжан Цинлун с видом человека, который всё просчитывает наперёд, спросил у Сюй Ляна: — Это твой человек? Сюй Лян инстинктивно поспешил отмежеваться: — Нет! Конечно нет! — Вот и хорошо, — фыркнул Чжан Цинлун. — Тогда быстро проваливай. Сюй Лян почувствовал себя так, словно его помиловали. Под насмешливыми взглядами людей Чжан Цинлуна он поспешно собрался уходить. Но из-за того, что его образ «великого босса» только что внезапно разрушился, его собственные люди уже не слушались его. Сюй Лян вспотел ещё сильнее. Если он поссорится с Чжан Цинлуном, то о своём игровом зале можно будет забыть. Это были не шутки. Чжан Цинлун даже не обращал на него внимания. Он просто поманил Линь Цзинчжэ рукой. Линь Цзинчжэ послушно подошёл. В конце концов он всего лишь старшеклассник, который никогда не видел настоящего мира. Стоит слегка припугнуть — и он сразу подчинится. Зарабатывать такие деньги оказалось слишком легко. Чжан Цинлун с важным видом поднял большой палец и указал им на стоящего рядом Цзян Жуна. Затем начал поучительным тоном говорить Линь Цзинчжэ: — Ты обидел моего брата, значит я должен за него— — БАХ! Он не успел договорить. Прилетевшая прямо в лицо пивная бутылка сбила его с ног. По всей закусочной вместе с этим хрустящим звуком все одновременно остолбенели. Линь Цзинчжэ небрежно отбросил бутылку, которую только что схватил со стола. Она уже была разбита — в его руке осталась лишь горловина. Он холодно усмехнулся. Затем расстегнул ремень. Схватив за волосы ошеломлённого Чжан Цинлуна, он поднял его голову, обмотал ремень вокруг шеи два раза и резко затянул. Кровь потекла из его чёрных волос, как струя воды, растекаясь по половине лица. Глаза Чжан Цинлуна широко распахнулись. Ремень на шее не давал ему дышать. Он тут же начал отчаянно биться и вырываться. Линь Цзинчжэ оставался невозмутим. Обеими руками он крепко держал концы ремня и затягивал его всё сильнее и сильнее. Сверху вниз он без всяких эмоций наблюдал за тем, как Чжан Цинлун судорожно борется. Вдруг он повернул голову. Посмотрел на Сюй Ляна, который от этой сцены побледнел как полотно, и слегка улыбнулся. — Брат Сюй, — сказал он. — Подойди. Помоги мне прижать ему ноги. ¹ 不争馒头争口气 (bù zhēng mántou zhēng kǒuqì) — китайская поговорка: «дело не в булочке на пару, а в том, чтобы отстоять своё достоинство». То есть важна не выгода, а честь и принцип.