Перерождение: внезапная ясность

Следующие полтора часа Ци Кай просидел как вкопанный. Внезапный отказ Линь Цзинчжэ поставил в тупик и всех остальных участников аукциона. Эта драма началась без всякого предупреждения — и закончилась так же нелогично. Причём по накалу она даже на какое-то время затмила два финальных лота. «Шиюй Дичань» больше ни разу не подняла табличку, будто Линь Цзинчжэ и правда пришёл только ради участка №2 — пусть в итоге и не получил его. Но странно было другое. Он, не добившись цели, выглядел абсолютно спокойным. А вот Ци Кай — который этот участок в итоге вырвал — ни капли радости не демонстрировал. Что на самом деле скрывается за этой сделкой — оставалось полной загадкой. Впереди — спина Линь Цзинчжэ, который, как ни в чём не бывало, стоял и болтал с сотрудником аукциона, оформлявшим передачу соседнему месту — где сидел Сяо-цзун. Позади — Ци Кай с каменным лицом. Сидящие рядом Ци Цин и Цзян Цяця буквально превратились в статуи — ни звука, ни лишнего движения, даже дышать боялись. Когда они по указанию Ци Кая вступили в торги, внутри у них всё кипело от возбуждения — как будто они влезли в проект совершенно другого уровня. Теперь «Ци Цин Дичань» официально стала партнёром «Чжэньсюн Дичань». В участке №2 им отходило 20% доли. Это был результат нескольких раундов переговоров, и то, что Ци Кай согласился — уже само по себе выглядело как исключение. Возможно, он хотел переложить часть рисков. А может — это была «награда» за то, что они ради него пахали без остатка. Как бы там ни было — условия сделки полностью устраивали Ци Цина. Земля в Яньши сейчас стоила безумных денег. И на торгах, и при прямых сделках — с их текущими финансами они просто не могли позволить себе проглотить участок целиком. Изначально супруги метили на участок №5 на западе города — всего 170 тысяч квадратов. Но стартовая цена в 14 миллионов за три минуты почти удвоилась. После анализа перед аукционом они окончательно отказались от иллюзий «вдруг повезёт». Цзян Цяця всё ещё держала табличку «Чжэньсюн Дичань». Ладонь вспотела так, что она едва не уронила тонкую ручку.ьТо возбуждение, которое бурлило внутри, в тот момент, когда Линь Цзинчжэ так легко вышел из игры, мгновенно сменилось ледяным страхом. Сотрудник аукциона подошёл к ним, улыбаясь по всем правилам: — Господин Ци, поздравляю вас и «Чжэньсюн Дичань» с приобретением этого участка. Можете приступать к оформлению. Ци Кай даже не шелохнулся. В голове у него сейчас бурлило слишком много всего. Сотрудник подождал. Ответа не было. Его улыбка начала понемногу застывать. Один из партнёров, поколебавшись, наклонился к Ци Каю и тихо сказал: — Не накручивай себя. Может, он просто тебя развёл. В этом была логика. Рыночная оценка земли у подножия Убаошань примерно и так была известна. 85 миллионов — уже выше нормы. Отношения между компаниями напряжённые. И понять, почему Линь Цзинчжэ отказался — это стратегия или вынужденный шаг — невозможно. Он выглядел слишком спокойным. И это сводило с ума. С одной стороны — ощущение, что его только что жёстко подставили. С другой — мысль, что всё это спектакль, чтобы выбить его из колеи. А Ци Кай был человеком подозрительным. И именно поэтому в такие моменты он чаще всего зависал между решениями. Сотрудник ждал уже почти две минуты. Ответа всё не было. В его взгляде начала проступать тень сомнения: — Господин Ци…? Повисшее здесь напряжённое молчание, похожее на скрытое противостояние, уже привлекло внимание окружающих. Многие ещё не покинувшие зал бизнесмены начали коситься в их сторону. Ци Кай внезапно ясно осознал: как ни крути — он уже в ловушке. Эта неуловимая, скользкая манера Линь Цзинчжэ… скорее всего, и была рассчитана именно на то, чтобы он сейчас вот так метался. И неважно, почему тот отказался от торгов — по плану или по вынужденной причине — у Ци Кая больше не было прежней уверенности в победе. Он уже дважды обжигался на таких трюках. И что хуже всего — оба раза, даже выбирая разные решения, он всё равно в итоге оказывался тем, кого развели. Это бесило. И всё же, несмотря на жгучее чувство унижения, под взглядами со всех сторон он стиснул зубы и тихо задал вопрос, который никогда не думал, что произнесёт: — Если я откажусь от участка… какие будут последствия? Цзян Цяця и Ци Цин тут же уставились на него в полном шоке: — Ци-цзун…? Он… серьёзно? Табличку поднимала Цзян Цяця, но сейчас у Ци Кая не было ни капли терпения. Он резко нахмурился и отрезал: — Закрой рот! Сотрудник аукциона сразу понял: внутри у них раскол. Ситуация не редкая — он был к такому готов. Улыбка на лице не дрогнула: — Господин Ци, это уже прописано в договоре, который вы подписали перед началом торгов. В случае отказа вы обязаны оплатить неустойку, комиссию, а также разницу между вашей ставкой и итоговой ценой повторных торгов по участку №2. Сказано это было легко. Но у Ци Кая в тот же момент внутри всё похолодело. Даже не считая комиссии и огромной неустойки — одна только эта «разница» уже давила на грудь, как камень. Если бы не вмешался Линь Цзинчжэ, участок ушёл бы примерно за шестьдесят с чем-то миллионов. А при повторных торгах, наоборот, цена обычно падает — люди становятся осторожнее. То есть итог может быть ещё ниже. А значит — разницу он будет покрывать из своего кармана. Плюс штрафы, плюс комиссии… В итоге — десятки миллионов просто в никуда. И при этом — без земли. Лицо у него мгновенно позеленело. Ситуация ощущалась так, будто перед голодным поставили две тарелки с дерьмом — и сказали: выбирай, чем будешь питаться. Отказаться — вроде как «срезать убытки», но по факту — потерять всё. Взять землю — выглядит выгоднее, но риски куда выше. А самое мерзкое — никто не знает, чего эта земля на самом деле стоит. Судя по текущей ситуации, участок у подножия Убаошань, возможно, и не тянет на восемьдесят с лишним миллионов… но и мусором его точно не назовёшь. Выбор давил со всех сторон. Голова начинала раскалываться. И всё это — из-за одного спокойного взгляда и трёх слов Линь Цзинчжэ. Ци Цин и Цзян Цяця тоже паниковали. Какое бы решение ни принял Ци Кай — платить придётся и им. Если он откажется — их компания тоже обязана покрыть 20% суммы. И от одной мысли об этих деньгах Ци Цин чувствовал, будто у него живьём вырезают кусок мяса. Он бросил взгляд в сторону Линь Цзинчжэ. Тот уже поднялся и собирался уходить. Ни разу даже не посмотрел в их сторону. Абсолютное спокойствие. И именно это спокойствие пугало сильнее всего. Но, как ни крути — отдать деньги в никуда было ещё страшнее. Ци Цин не выдержал, наклонился ближе и тихо зашептал: — Ци-цзун, успокойтесь. Не ведитесь! Разве вы не видели? Пока вас не было, Линь Цзинчжэ сам за этот участок дрался с другими! Он просто не знал, что вы будете участвовать, не рискнул с вами лезть в лоб — вот и делает вид, что ему плевать, чтобы вас запутать! С этими словами он локтем пихнул жену. Цзян Цяця и правда чувствовала, что что-то не так. Где-то внутри поднималось нехорошее предчувствие, но сформулировать она его не могла. А Ци Цин уже отчаянно подавал ей сигналы глазами. Она помолчала, потом всё же встала на сторону мужа и с натянутой улыбкой добавила: — Да, именно. Как бы ни была сильна «Шиюй Дичань», ей до «Чжэньсюн Дичань» далеко. Вы уже подняли цену до восьмидесяти пяти миллионов — если бы он мог, он бы давно перебил. Значит, просто не тянет. Ци Кая их голоса раздражали. Но… в их словах была логика. Весы внутри него долго качались — и наконец начали склоняться в одну сторону. Как ни крути — земля никуда не денется. Даже если он переплатил — потом можно продать по той цене, до которой дошли торги. И это всё равно лучше, чем прямо сейчас выкинуть тридцать с лишним миллионов на штрафы. А вдруг… вдруг история повторится? И Убаошань станет вторым северным районом? Тем самым лакомым куском, за который будут драться все? Он сжал кулак. И в итоге, словно рубя себе пути к отступлению, резко поднялся и сказал сотруднику: — Оформляйте сделку. На этот раз Дай Гаофэн взял один из двух самых горячих участков на севере. Из оставшихся шести — четыре тоже ушли членам местного девелоперского альянса Яньши (включая Ци Кая). Сделка вышла чертовски удачной. После окончания торгов участники, вне зависимости от того, купили они землю или нет, начали поздравлять друг друга. В служебной зоне аукциона Дай Гаофэн оставил своих людей оформлять документы, а сам, сияя, предложил: — Сегодня хороший день. Может, сходим все вместе, отметим? Все сразу поддержали идею, Линь Цзинчжэ тоже не возражал. Взгляды естественным образом сместились на Сяо Цзунa, стоявшего рядом с ним — хотя он только что закрыл сделку по другому участку, на лице у него не было ни капли радости. Сяо-цзун поймал тот самый чуть наклонённый, насмешливый взгляд Линь Цзинчжэ. На людях — при таком количестве глаз — позволить себе что-то лишнее он, конечно, не мог. Поэтому просто взглядом как будто сжал пальцами эту хитрую, явно что-то задумавшую морду. И спокойно сказал: — Можно. Он вообще редко участвовал в таких посиделках, так что Дай Гаофэн, услышав согласие, тут же заметно оживился. Сразу начал раздавать указания помощнику — всё организовать. И тут как раз появился Ци Кай, который полдня возился с оформлением и только сейчас добрался до закулисья. Дай Гаофэн по инерции тоже его окликнул. Но Ци Кай первым делом встретился взглядом не с ним — а с Линь Цзинчжэ. Он проигнорировал Дай Гаофэна и с мрачным лицом направился прямо к Линь Цзинчжэ. На лице — улыбка, но глаза холодные, совсем не про неё. — Линь-цзун, — начал он, — за то, что произошло, приношу извинения. Просто у нашей компании по участку №2 уже была заранее составлена детальная стратегия развития. Иначе… мы ведь всё равно в одном кругу вращаемся, я бы не стал отбирать у вас то, что вам приглянулось. Улыбка — как будто виноватая. Линь Цзинчжэ тут же «смущённо» отыграл в ответ: — Ци-цзун, ну что вы такое говорите. В бизнесе — всё по правилам бизнеса. Личные отношения и работа — это разные вещи. Вы ещё извиняетесь — мне даже неудобно. Я сам должен был перед началом спросить ваше мнение. Он сделал паузу, потом как будто между делом добавил: — И вы тоже хороши — могли бы заранее намекнуть. Нам же не принципиально было брать именно второй участок. Если бы я знал о ваших планах, я бы не стал поднимать цену. Вы бы спокойно закрыли сделку на уровне шестидесяти трёх миллионов — и всё. Ци Кай уставился на него. Внутри его просто перекосило — хотелось врезать. Но на лице Линь Цзинчжэ — ни малейшего следа фальши. Настолько искренне, что даже зацепиться не за что. Уголок губ у Ци Кая дёрнулся: — Последние дни были заняты…Линь-цзун тоже не говорил, что будет участвовать. Откуда мне было знать? Плюс слышал, что у вас сейчас с набором сотрудников аврал — вот и не стал отвлекать визитом. — Да что там этот набор, — лениво отмахнулся Линь Цзинчжэ. — Никто особо и не идёт. Я от скуки и заглянул на торги. Документы просто поздно подал. И вдруг, с лёгкой улыбкой в глазах, добавил: — Но вы ведь на входе сказали, что давно меня ждёте. Я уж подумал — вы заранее знали, что я приду. Так вы правда не знали? Ци Кай чуть не подавился. С трудом выдавил улыбку и резко переключился на Дай Гаофэна, который всё ещё ждал ответа на приглашение: — Дай-шу, поздравляю. Такое событие — конечно, стоило бы лично поднять с вами бокал. Но вы сами видите — у меня тут оформление ещё не закончено, и неизвестно, сколько это займёт… Дай Гаофэн внешне никак не показал недовольства, только спокойно, по-человечески ответил: — Понимаю, понимаю. Ты занимайся своими делами, не обязательно сегодня. Пока Ци Кай обменивался любезностями с Дай Гаофэном, взгляд Линь Цзинчжэ уже зацепился за стоящих рядом Ци Цина и Цзян Цяця. Улыбка на его лице не дрогнула ни на миллиметр: — О, Ци-цзун? И вы здесь? Как дела в последнее время, всё идёт гладко? После всех этих историй — с офисом, с переманиванием людей — Ци Цин перед ним выглядел откровенно слабо. Он неловко протянул руку: — Благодаря вам… всё более-менее. Но Линь Цзинчжэ будто и не заметил этой руки, зависшей в воздухе. Он, не меняя улыбки, повернулся к остальным и спокойно представил: — Давайте познакомлю. Это тот самый Ци-цзун из «Ци Цин Дичань». Очень способный молодой руководитель. Думаю, вы о нём уже слышали. Высокие зарплаты, которые сейчас раздавала «Ци Цин Дичань», уже наделали шума. И их конфликт с «Шиюй Дичань» никто особо не скрывал. Все всё понимали. И после этих слов многие невольно посмотрели в сторону Ци Цина. Вообще, даже внутри альянса никто никому не «свой». За пределами этого круга — все независимые игроки. И даже если у кого-то есть конфликт с кем-то из союзников, обычно сохраняют внешнюю вежливость. Но в тот момент, когда некоторые уже собирались подойти познакомиться, Сяо Цзун — до этого стоявший молча, без единой эмоции — вдруг двинулся. Он медленно перебрал пару бусин в руке, чуть нахмурился… И просто отвернулся. Словно Ци Цина здесь вообще не существовало. И этого хватило. Все, кто уже было открыл рот — тут же синхронно его закрыли. Потому что Сяо Цзун — это не Линь Цзинчжэ. Его положение в этом альянсе всегда было особенным. Даже Дай Гаофэн — формальный лидер и владелец крупнейшей компании — в обычной жизни держался с ним особенно уважительно. И остальные автоматически подстраивались. Например — он не переносит запах дыма, и на встречах никто не курит без крайней необходимости. Если он явно показывает, что кто-то ему неприятен — все, кроме тех, кто уже в прямом конфликте, автоматически держат дистанцию от этого человека. А Ци Кай и так не слишком вписывался в этот круг. И в таких условиях его «младший прицеп» — Ци Цин — тем более никому не был нужен. После этого «представления» повисло неловкое молчание. Ци Цин хотел было что-то сказать… но стало только хуже. Он тихо убрал ту самую руку, которую Линь Цзинчжэ проигнорировал. Как раз в этот момент Ци Кай уже закончил разговор с Дай Гаофэном и повернулся уходить. Цзян Цяця — с побледневшим лицом — пошла за ним. Ци Цин поспешил следом. Внутри всё кипело от унижения. Он с усилием проглотил этот ком, который уже подступал к горлу: — Ци-цзун… Ци Кай и так только что проиграл в словесной игре Линь Цзинчжэ. И теперь, из-за этих двусмысленных намёков, ещё сильнее сомневался — правильно ли он поступил. Он был на взводе. А тут ещё вспомнил, что табличку поднимала Цзян Цяця. Вид этой парочки начал его откровенно бесить. И, услышав голос Ци Цина, он вспыхнул: — Пошёл вон! Ци Цин застыл. Шаг оборвался. Он так и остался стоять, глядя, как фигура Ци Кая уходит всё дальше — за сотрудником аукциона. Цзян Цяця сначала пошла за Ци Каем, но, заметив, что муж не идёт, тут же вернулась, нервно дёрнула его за рукав: — Ты чего встал? Ци-цзун уже ушёл! Все накопленные за последние дни унижения в один момент прорвались наружу. У Ци Цина поплыло в глазах. Он сделал пару шагов вперёд, открыл рот — и его просто вывернуло… Но ничего не вышло. Цзян Цяця испугалась, подхватила его: — Что с тобой?! В груди вдруг пронзило острой, режущей болью. Настолько сильной, что он не мог даже говорить. Он только сжал пальцами ткань на груди. Перед глазами потемнело. Через несколько секунд боль начала отпускать. Как будто он только что пробежал марафон — лоб уже был весь в крупном поту. Цзян Цяця в панике вытирала его: — Что с тобой? Ты в порядке? Ци Цин! Не пугай меня! Только спустя время дыхание выровнялось. Он попытался понять, что это было — но ощущение уже исчезло, будто его и не было. Никаких зацепок. Он выдохнул. Скорее всего — просто нервы. Он тяжело вздохнул и похлопал жену по руке: — Всё нормально… просто устал. ****** Лето ещё не наступило, но уже было близко. Самая жара в Яньши пока не пришла — конец мая держал идеальную температуру. Когда Линь Цзинчжэ вышел из машины, его даже слегка пробрало прохладой. Сумерки опускались. Ночная жизнь Яньши начинала оживать. И по сравнению с Чанцином — развлечений здесь было в разы больше. Дай Гаофэн отлично это понимал. Да ещё и настроение у него было на подъёме после удачной сделки — он сразу заявил, что сегодня всем устроит «открытие глаз»: — Пойдёмте, покажу вам, что такое настоящий отдых. Не как обычно. Линь Цзинчжэ раньше редко ходил на такие «светские» сборища. В тот район, куда их привёл Дай Гаофэн, он вообще никогда не заглядывал. Он посмотрел на вывеску — обычная неоновая, как у очередного клуба, ничего особенного. Настроение сразу стало вялым. Эти мужики… днём — сделки, вечером — жрать, пить и вот это всё одно и то же по кругу. Скука смертная. Сзади к нему вдруг кто-то прижался. Он обернулся — и встретился взглядом с Сяо Цзуном. И только тогда выражение его лица чуть смягчилось. Дай Гаофэн рассадил всех по двум машинам — и, чёрт его знает почему, по-прежнему был уверен, что эти двое вот-вот сцепятся. Линь Цзинчжэ уже несколько раз пытался объяснить, что между ним и Сяо Цзуном ничего такого нет, но все слушали — и только ухмылялись с видом «ага-ага, мы всё понимаем». Впереди Дай Гаофэн шёл с загадочной улыбкой: — Тут вы точно никто не были, да? Все подхватили, но по факту никто ничего особенного не заметил. Обычный холл. Обычные VIP-комнаты. Даже интерьер — золото, мрамор, люстры — всё как в любом другом дорогом клубе. Ничего нового. Линь Цзинчжэ взял со стола бокал, отпил и локтем слегка толкнул сидящего рядом. Сяо Цзун опустил взгляд — лицо абсолютно серьёзное. А вот рука… Рука уже забралась под край его одежды и шарила по спине. Причём не просто так — мял, трогал, не останавливаясь. Линь Цзинчжэ сразу напрягся — и из-за людей, и потому что щекотно до безобразия. Совсем уже обнаглел. Сяо Цзун перехватил его локоть, в глазах мелькнула тень улыбки. Вокруг шум, разговоры, музыка — он заметил, что Линь Цзинчжэ пьёт, и вспомнил, каким тот был в прошлый раз, когда напился. Хотел уже сказать «хватит пить»… Но не успел. Дверь в VIP-комнату распахнулась. Та самая женщина из холла — в ярком макияже, с натянутой улыбкой — заглянула внутрь, убедилась, что все на месте, и широко распахнула дверь. Потом хлопнула в ладоши. И за ней в комнату вошла целая колонна людей. В комнате повисла короткая, тяжёлая пауза. Первым рассмеялся Дай Гаофэн: — Ну как? Такого точно не видели, да? Линь Цзинчжэ тоже на секунду завис. Он-то думал — сейчас как обычно загонят толпу девушек. А вместо этого… вошли стройные, высокие парни. Молодые — лет по двадцать с небольшим. Кто смуглый, кто белый — но все, как на подбор, симпатичные. И типажи разные: от мягких, почти нежных — до спортивных. — Это… это что вообще? — кто-то в комнате сразу не выдержал. — Дай-цзун, вы зачем сюда пацанов привели?! Дай Гаофэн расхохотался. Та женщина тоже усмехнулась и кивнула назад. Парни сразу всё поняли — разошлись по комнате и расселись рядом с гостями. К Линь Цзинчжэ подсел парень в белой рубашке с короткими волосами. Очень аккуратный, чистенький, почти школьник. Глаза вниз, на него не смотрит, ресницы дрожат. Он осторожно взял бутылку и тихо сказал: — Я вам налью. Выглядел он реально как студент. Линь Цзинчжэ знал, что такие места бывают, ещё с прошлой жизни — но не ожидал, что в Яньши это уже есть. Он немного растерялся — даже не успел отстраниться. И в этот момент почувствовал — как сбоку буквально прожигают взглядом. Он повернул голову. Сяо Цзун. Смотрит. Брови слегка сведены. Рядом с ним тоже сидел парень — похожего типа, но куда более наглый. Этот вообще не испугался выражения лица Сяо Цзуна. Наоборот — активный, улыбчивый. Уже суетился вокруг него, угощал фруктами. Прямо на людях. Наколол вилкой прозрачную виноградину, поднёс и с улыбкой сказал: — Попробуй вот это… Линь Цзинчжэ аж передёрнуло. Он отвернулся. Но внутри вдруг неприятно кольнуло. Почему этот тип сидит к Сяо Цзуну ближе, чем он сам обычно? И только потом он сам себе мысленно отвесил пощёчину. Ты вообще кто ему? Максимум — партнёр по постели. Без обязательств. Без выноса этого на свет. Сегодня вместе — завтра разошлись. На людях он может делать что угодно. С кем угодно. Это вообще не твоя зона контроля. Он вспомнил пару знакомых из прошлой жизни, которые крутились в таких кругах — весь этот хаос, смена партнёров, грязные связи… И от этой мысли внутри стало ещё более муторно. А ведь день должен был быть удачным. В бокал снова налили до краёв. Он нахмурился и залпом осушил его. Те несколько боссов, что поначалу морщились при виде парней, к этому моменту уже «переварили» ситуацию — нравится им или нет, а новизна цепляет. Атмосфера быстро снова разогрелась. Линь Цзинчжэ не обращал внимания на крики и «камень-ножницы-бумага» вокруг. Под присмотром сидящего рядом парня он спокойно допил свой бокал, краем глаза глянув в сторону. Сяо Чи сначала даже не притронулся к той виноградине — отмахнулся от руки. Но когда Линь Цзинчжэ допил, он вдруг принял бокал, который ему протянули, и позволил налить. В груди у Линь Цзинчжэ будто застрял ком злости. Парень рядом тоже начал подражать остальным — подсовывать ему фрукты. Линь Цзинчжэ не позволил кормить себя с рук, но всё же взял — и принялся жёстко, с хрустом жевать. Бокал в руке Сяо Чи был наполнен примерно на семь десятых. Линь Цзинчжэ думал, он не станет пить… но тот, помедлив, всё-таки поднёс его к губам. Линь Цзинчжэ резко сдвинул брови и окончательно отвернулся. Раздражённо махнул пустым бокалом, давая знак налить ещё. Когда он пил второй, почувствовал, как по бедру медленно поползла чья-то рука. Опустил взгляд — это был тот самый парень, что наливал ему. Из-под ресниц тот смотрел на него, а пальцы нерешительно продвинулись ещё чуть выше. Никакого интереса. Линь Цзинчжэ уже собирался перехватить эту руку и отшвырнуть… Но в этот момент спереди, на чайном столике, раздался тяжёлый удар. Он поднял глаза — на стол с силой поставили почти полный, почти нетронутый бокал. От удара жидкость плеснулась через край, расползлась по лакированной поверхности с узорами и начала стекать каплями вниз. Сяо Чи уже встал. Лицо — спокойное, только брови чуть сведены. Он оставил рядом того парня с бутылкой, прошёл мимо Линь Цзинчжэ, обогнул столик и, обращаясь к увлечённому весельем Дай-цзуну, ровно сказал: — У меня дела. Я пойду. — Эй?! — Дай Гаофэн сразу попытался его остановить. — Только же начали, ты куда… Сяо Чи махнул рукой, даже не обернулся, толкнул дверь — и вышел. — Ай-яй… — Дай Гаофэн уже хотел было подняться следом, но его тут же усадили двое лаобаней, все вокруг ухмылялись. — Да бросьте вы, Дай-цзун! У Сяо-цзуна характер такой — он и на девушек-то не ведётся, что уж говорить о парнях, не выдержал — нормально! Если уж честно, для них это тоже был «новый мир». Раньше только смутно слышали, а теперь своими глазами увидели — как это вообще… мужик с мужиком. Ну чистая же «извращёнка». Линь Цзинчжэ слушал это — и внутри закипало. Он смахнул с себя ту руку на бедре, коротко бросил, что у него тоже дела, и вышел. Сделал несколько шагов — и за дверью ещё доносился хохот: — Оба молодых сбежали! Молодёжь, что с них взять — опыта мало, психика не выдерживает! Линь Цзинчжэ даже не обернулся. Быстро прошёл по коридору, спустился вниз, вышел на улицу — и сразу увидел ту самую тёмную машину, уже с включёнными фарами. Машина медленно выехала, потом притормозила. Он без раздумий подошёл, открыл дверь и сел на пассажирское. Сяо Чи не сказал ни слова. Смотрел только вперёд, спокойно выкрутил руль и выехал с парковки — если бы он не остановился, Линь Цзинчжэ бы вообще подумал, что тот его не заметил. Он ещё и разозлился? Да с какого хрена он злится — я тут ещё не успел взбесится! Линь Цзинчжэ косо уставился в окно, долго смотрел на проносящиеся огни, потом вдруг холодно усмехнулся и резко повернулся обратно, впившись взглядом в профиль Сяо Чи: — Ты что, язык проглотил? Сяо Чи даже не взглянул на него — только резко прибавил скорость. Машина рванула вперёд по уже пустеющим вечерним улицам Яньши. Ответа не последовало. Линь Цзинчжэ пнул переднюю панель и повысил голос: — Я тебя спрашиваю — ты онемел, что ли?!! Сяо Чи на секунду повернул голову, быстро глянул на него — и снова ничего не сказал. Ни тени эмоций. Скорость была уже такой, будто машина вот-вот взлетит. За окном деревья сливались в полосы, мотор надрывался, словно загнанная лошадь на последнем издыхании. Городские огни исчезли — вокруг всё плотнее становилась тьма и зелень. Они явно уже вылетели за пределы города. Ветер свистел, колёса били по неровностям, глухо грохоча. И ни слова. Линь Цзинчжэ хотелось ему врезать. Он поднял руку — но вместо удара с силой шлёпнул по панели. И в следующую секунду его резко дёрнуло вперёд — инерция почти вырвала его из сиденья. Тормоза взвизгнули, колёса скребанули по песку, снаружи глухо что-то ударилось. Свет фар ударился в преграду и рассыпался обратно. Он тяжело осел обратно и поднял взгляд — перед глазами только высокая, освещённая фарами трава. Сяо Чи просто съехал с дороги в заросли. Заглушил двигатель. Погасил фары. Тишина. Линь Цзинчжэ, всё ещё приходя в себя, повернулся к нему. В темноте — только глаза. Резкие, горящие. И в следующую секунду на него обрушилось тепло — знакомый запах, тяжесть тела. Сяо Чи перегнулся через консоль и прижал его к сиденью, накрыв губами. Линь Цзинчжэ резко вдохнул, захлебнулся воздухом — и сам вцепился в него, обхватил за плечи. Язык Сяо Чи ворвался без всяких прелюдий, жёстко, требовательно. Сяо Чи поднял колено, закинул ногу на сиденье, на ощупь шаря рукой — нащупал рычаг сбоку и резко дёрнул. Сиденье с глухим щелчком откинулось назад. Мир на секунду поплыл. В груди всё, что кипело злостью, мгновенно превратилось в что-то другое — горячее, чужое, обжигающее. Тело словно вспыхнуло изнутри. Линь Цзинчжэ впился в его язык, резко втянул, другой рукой вцепился в волосы на затылке, с силой сжав. Кожаное сиденье жалобно скрипнуло. Лунный свет просачивался сквозь стекло. Снаружи — только шелест травы. Внутри — тяжёлое, сбившееся дыхание. Причёска Сяо Чи, всегда идеальная, уже растрепалась под его пальцами. Сиденье полностью разложено. В тесном пространстве их тела вплотную тёрлись друг о друга, и воздух становился невыносимо горячим. Футболка Линь Цзинчжэ уже задралась до груди. Горячая ладонь Сяо Чи скользнула по его животу, к спине — и он тихо выдохнул с хриплым смешком. С трудом вырвался из хватки, их губы разорвались с громким «чмок». Линь Цзинчжэ тут же потянулся обратно, но Сяо Чи только коротко поцеловал его и, вытащив руку из-под спины, сжал пальцами его щёку. Наклонился к уху, голос низкий, сдавленный: — Ты весь мокрый. — Так включи кондиционер… — Линь Цзинчжэ дышал рвано, его голос срывался. Пальцы уже скользили вниз по его животу, цепляясь за ремень — но от спешки никак не могли справиться. Чёрт… с ума сойти. Сяо Чи впервые в жизни поймал себя на том, что у него перехватывает горло от спешки. Кровь кипела, дыхание жгло, как огонь. Он жадно целовал лицо Линь Цзинчжэ, его веки, и, как только тот сам подался навстречу, снова впился в его губы. Руки скользнули вниз по его рукам — и он быстро расстегнул ремень. В ту же секунду холодноватая ладонь пробралась внутрь — и у него будто что-то взорвалось в голове. Линь Цзинчжэ почувствовал, как язык в его рту стал ещё более агрессивным. В следующую секунду — холод по коже: штаны уже стянуты вниз. Футболка сбилась к шее, но ни у кого не было времени привести себя в порядок. Руки Сяо Чи, вместо того чтобы идти вперёд, скользнули назад. Линь Цзинчжэ резко прикусил его язык, глядя прямо в эти потемневшие, налитые жаром глаза: — Ты, блядь… Но Сяо Чи уже сжал его спереди, ритмично двигая рукой — он давно понял, как заставить его заткнуться и перестать сопротивляться. Ноги Линь Цзинчжэ резко дрогнули. Он не сдержался — тихий, сорванный стон вырвался сам собой. Голова откинулась назад, шея вытянулась, упёршись в спинку сиденья, тело выгнулось в напряжении, едва удерживая себя от срыва. — …Чёрт… — он сдался, выдохнул сквозь дрожь что-то невнятное и выругался. Потом окончательно раздвинул ноги, упёрся ими в панель перед собой, обходя тело Сяо Чи, и его правая рука, до этого замершая в его штанах, снова задвигалась. Линь Цзинчжэ чувствовал, как пальцы Сяо Чи отчаянно пытаются протолкнуться внутрь — всё его восприятие будто сжалось в одну точку. Он невольно подался навстречу, двигая бёдрами в такт, а Сяо Чи в этот момент вцепился зубами в его шею. От того, как тот втягивал его кадык, по телу прошла дрожь. Линь Цзинчжэ, задыхаясь, шарил рукой в кармане его почти снятых брюк. — Где… — он судорожно рыскал пальцами, — …у тебя есть или нет?! Сяо Чи резко подхватил его, приподнял за бёдра, окончательно стянул штаны и, раздвинув его ноги, обвил ими свою талию. Линь Цзинчжэ сжал его ногами, всё его желание теперь сосредоточилось в ощущении: пальцы исчезли — и их место заняло что-то другое, твёрдое, горячее. Сяо Чи, уткнувшись ему в ухо, тяжело дышал, попробовал пару раз и тихо сказал: — Не входит… И, говоря это, начал быстро тереться в узком промежутке. У Линь Цзинчжэ всё внутри вспыхнуло. Спереди его задевало, скользило — и он не выдержал, сорвался в стон, тело содрогалось, бёдра непроизвольно сжимались. — Ты, блядь… — выдохнул он сквозь зубы, — даже выйти… нормально не можешь подготовиться… Сяо Чи терпел, не споря, только в тот момент, когда он сжимался, наклонился и слизнул каплю пота с его шеи. Голос хриплый, низкий: — Подними ноги выше… Так откровенно. Так бесстыдно. Влажное трение, липкое, горячее, без всяких границ— Линь Цзинчжэ поднял руки, обвил его за шею, вытянулся, напряжённо сжал ноги — и мог только выдыхать сорванные, почти жалобные стоны, когда толчки стали резче, глубже, словно каждый раз он почти проваливался внутрь. У Сяо Чи глаза налились красным. Он выругался — глухо, неразборчиво. В следующий момент он снова впился в его губы, жёстко, до боли. И тело, и сознание Линь Цзинчжэ захлестнула волна судорог — сильных, почти выбивающих дыхание.