Перерождение: внезапная ясность

Линь Цзинчжэ и Сяо Чи появились у Чжоу только в половине восьмого вечера. Линь Цзинчжэ немного смущённо объяснил: - Днём в компании кое-что случилось... Уже стемнело. В небе висел полумесяц, ночной ветер задувал в открытое окно, в гостиной Чжоу гудел телевизор. Чжоу Хайтан ухмылялся с мерзкой рожей, Гао Шэн бросил взгляд на водолазку Линь Цзинчжэ и ничего не сказал, а Дэн Май молча встал и пошёл закрывать окно. - ...ну ты даёшь, - мама Чжоу улыбнулась с лёгкой беспомощностью, забрала у него пакеты, будто вообще ни о чём не догадывается. - Еду тебе оставили. С утра сказал, что придёшь - я специально на рынок сходила, утку выбрала, варила почти десять часов, кости, наверное, уже сами разваливаются... И опять накупил всякого! Деньги девать некуда?! Она вытащила из пакета бархатную коробочку, открыла - внутри лежало ожерелье с рубинами цвета «голубиная кровь». Камни - идеальной чистоты, огранка безупречная, с первого взгляда ясно: вещь дорогая. Линь Цзинчжэ уже отлично научился обращаться с женщинами. Увидев, как у неё загораются глаза, он улыбнулся, достал ожерелье, собрал её волосы, вложил ей в руки, а сам обошёл сзади и аккуратно застегнул. - Нравится? Мама Чжоу бросила взгляд в зеркало у входа, сердито покосилась на него - но радость спрятать не смогла. Поглаживая украшение, она ушла в комнату. Линь Цзинчжэ тут же обнял стоящую рядом Ху Юй, которая всё это время с улыбкой наблюдала за ним, и заодно надел ей на уши серьги с рубинами: - Профессор Ху, давно не виделись~ Ху Юй с возрастом ещё больше похудела, стала почти невесомой. Сейчас, обнимая её, Линь Цзинчжэ даже сильнее наклонился, чем десять лет назад. Но годы не смогли стереть мягкость и интеллигентность её лица. Она легко похлопала его по спине и с тихой укоризной сказала: - Баловник. После того как в девяносто втором году Ху Юй поступила в магистратуру, преподаватель, готовивший её к экзаменам, взял её к себе - она стала самым возрастным и последним учеником мастера. Почти пятьдесят лет среди конкурентов - возраст солидный, и то, что ей удалось туда попасть, иначе как удачей не назовёшь. В обычной ситуации после выпуска ей было бы сложно найти работу, но Ху Юй, несмотря на возраст, серьёзно занималась наукой: за время учёбы опубликовала несколько заметных статей. Поэтому после выпуска преподаватель сразу оставил её в университете. Сначала она работала лектором, а к 2002 году уже стала доцентом и начала участвовать в научных проектах своего наставника. Позже, благодаря успешным исследованиям, отличным результатам преподавания и высоким оценкам студентов, ещё до выхода на пенсию она получила звание профессора. После выхода на пенсию семья уговаривала Ху Юй остаться дома и спокойно «доживать свой век», но стоило ей пару месяцев посидеть в сытости и безделье - как сил у неё, наоборот, стало только меньше. В итоге Гао Шэн всё-таки сдался и разрешил ей вернуться в университет по контракту - и она тут же снова ожила, будто включили питание. Тогда мама Чжоу со смехом подколола, что Ху Юй, похоже, родилась с миссией «учить и воспитывать», и с тех пор в семье её в шутку зовут не иначе как «профессор Ху». Ху Юй похлопала их с Сяо Чи по плечам, велела самим найти себе занятие и, поглаживая серьги, ушла в кабинет - править планы занятий. В доме Чжоу был отдельный кабинет - изначально его делали для подготовки к экзаменам Гао Шэна и Чжоу Хайтана, но в итоге оба парня после выпуска начали шарахаться от него как чёрт от ладана, и кабинет полностью перешёл под власть Ху Юй. Кстати, несколько лет назад семья Гао всё-таки купила квартиру в этом же жилом комплексе - и по чистому совпадению она оказалась прямо этажом выше. Мечта обеих мам наконец сбылась: потолок между квартирами пробили, и теперь две семьи по факту жили вместе. Подняться наверх, спуститься вниз - как по своему дому. После того как Гао Шэн и Чжоу Хайтан съехали, старшим тоже стало не так одиноко. Мама Чжоу влюбилась в новое ожерелье по уши. Насмотревшись на себя в зеркало, она даже снимать его не захотела, подобрала к нему новое платье и с сияющим видом пошла на кухню готовить своему «непутёвому сыну». Линь Цзинчжэ прислонился к дверному косяку и с интересом её оглядел: - Красиво! Мама Чжоу бросила на него косой взгляд - вроде бы упрекнула, но на самом деле ей это безумно нравилось. Она вся буквально светилась. - Что там красиво! - донёсся из гостиной голос папы Чжоу, полный накопившихся обид. - Ты его не подзуживай! Уже не девочка, а всё никак не угомонится - каждый день только и твердит, что хочет в больницу на эту... подтяжку! Я вообще не понимаю, что это за штука, вы-то молодёжь понимаете - вот и объясните ей нормально! С тех пор как у жены пошли дела в бизнесе, у неё всё больше своего мнения, и во всей семье только Линь Цзинчжэ мог на неё хоть как-то повлиять. Но, если честно, у мамы Чжоу была железная сила воли. Когда компания «Хайтан Фудс» начала расти, она носилась по встречам и мероприятиям, чувствовала, что сил не хватает - и после пятидесятилетия взяла себя в руки и начала заниматься спортом. Физическая активность пошла ей на пользу: волосы оставались густыми и тёмными, фигура - стройной и подтянутой. Но вместе с этим она и «разгулялась»: сегодня хочет подправить нос, завтра недовольна своими веками, а судя по словам мужа - теперь вот ещё и на подтяжку собралась? - Сам-то замолчи! - мама Чжоу со злостью стукнула по кастрюле. - Делай, конечно, я поддерживаю! Тётя, всё что захочешь - я за тебя, - спокойно вставил Линь Цзинчжэ. Папа Чжоу в гостиной тут же вскочил с дивана, как ужаленный, брови вверх дыбом встали. Мама Чжоу на секунду замерла - а потом расплылась в довольной улыбке, потянулась и ущипнула Линь Цзинчжэ за щёку. Кожа у него была светлая, чистая, гладкая - даже за тридцать почти без морщин. - Вот ты у меня самый хороший. Раз похвалили - значит, пора и награду выдавать. Электрическая скороварка с последним шипением выпустила пар и окончательно затихла. Мама Чжоу открыла крышку, поворошила ложкой ароматный рис внутри и разложила по мискам две порции для «детей». Но это был вовсе не простой белый рис. Главные герои тут - картофель и ветчина. Ветчину брали с идеальной прослойкой жира и мяса, сначала обжаривали на сильном огне, чтобы вытопился жир, потом вместе с картошкой быстро перемешивали - и всё это разом отправляли в рисоварку, где оно уже доходило вместе с рисом. Обычный рис будто наряжался на бал: аромат ветчины и картошки окутывал его с головы до ног, и в итоге получался вкус, который к «обычному» уже не имел никакого отношения. После долгой и весьма напряжённой «физической активности» Линь Цзинчжэ уже умирал от голода - и одну миску прикончил буквально за пару минут. - Я подберу вам хорошую клинику, - вытирая рот, предложил он. - Делать пластику - не проблема, но вот с врачом и больницей шутить нельзя. Всё-таки операция. Тут разрез - вот здесь, потом вот здесь... Он вытянул палец и спокойно провёл им по лбу мамы Чжоу и за ухом - голос ровный, как будто обсуждает разделку мяса. Холодные пальцы скользнули по коже, и у неё мгновенно напряглась вся спина. Она убавила огонь и, обернувшись, нерешительно спросила: - ...Так... так много резать будут? - Ну конечно, - Линь Цзинчжэ даже не заметил её страха и ещё «заботливо» добавил: - Делать лучше пораньше. Сейчас погода хорошая, а вот в жару - раны воспаляются. Если воспалится - проблем не оберёшься. Мама Чжоу: «..................» - В Яньши вроде есть одна больница, где хорошо делают подтяжку. Завтра свяжусь. Если всё пойдёт гладко, вам надо будет заранее подготовиться, в компании всё разложить по полочкам. После наркоза боль адская, лежать будете, есть толком нельзя - минимум месяц восстановления... Он уже на полном серьёзе достал телефон, будто собираясь записывать её на операцию, и мама Чжоу окончательно перепугалась. Метнулась к нему, схватила за руку: - Не-не-не, не спешим! У меня сейчас новый продукт вышел, на заводе завал, куда мне операция? Потом, потом! Линь Цзинчжэ ещё хотел что-то добавить, но она его резко перебила: - Иди-иди, не мешайся тут, готовлю я! Сяо Чи бросил на Линь Цзинчжэ короткий взгляд. Тот в ответ ухмыльнулся, кинул ему салфетку и, довольный, ушёл в гостиную. Сяо Чи поймал салфетку и посмотрел ему вслед. На фоне радостных голосов семьи в гостиной фигура Линь Цзинчжэ выглядела откровенно самодовольной - и взгляд у Сяо Чи потемнел, как бездна. Хотелось прямо сейчас затащить его обратно в комнату, прижать к кровати и как следует «воспитать». Но в итоге он только снял пиджак, зашёл на кухню и закатал рукава: - Я помогу. Мама Чжоу с облегчением выдохнула - к этому она уже привыкла. Сразу сунула ему лопатку и стала руководить огнём и процессом. После свадьбы Линь Цзинчжэ часто приводил его сюда. Сяо Чи однажды попробовал готовку мамы Чжоу - и с тех пор все рестораны для него потеряли смысл. В доме в Дунтае обычно жили только они вдвоём, и из-за того, что он не любил посторонних, почти вся домашняя работа делилась между ними. Хотя «делилась» - это громко сказано. Линь Цзинчжэ был ленив до невозможности... Заставить его подмести пол, собрать одежду или протереть алтарь - ещё куда ни шло. Но готовка - это уже уровень «хард». И вот этим «хардом» на протяжении всех этих лет, без перерыва, занимался исключительно Сяо Чи. Ему очень нравилось, как на лице Линь Цзинчжэ появляется это довольное, почти счастливое выражение, когда тот ест еду, приготовленную мамой Чжоу. Постепенно, сблизившись с обеими семьями, Сяо Чи совершенно естественно «захватил» кухню Чжоу и стал помогать ей. Мама Чжоу была только рада - при таком уровне её кулинарного мастерства ни один из домашних не проявлял ни малейшего интереса к готовке. И тут вдруг появился Сяо Чи - почти ученик, которому можно передать всё. Она делилась опытом без остатка. А заодно, шаг за шагом, неловкость между Сяо Чи и семьями Чжоу и Гао постепенно сошла на нет. Спустя эти годы мама Чжоу уже смотрела на него почти как на второго родного сына. Свиные ножки очищают от костей, перевязывают тонкой бечёвкой, долго томят до мягкости и превращают в холодец; жёлтую рыбу чистят, обжаривают до золотистой корочки с двух сторон, затем тушат с жёлтым вином. Ароматы блюд вместе с гулом вытяжки вырываются наружу и расползаются по квартире сквозь щель в двери кухни. В гостиной же Линь Цзинчжэ, развалившись как барин, закинул ноги на журнальный столик: - Дядь! Включи новости! Отец Чжоу переключил канал и украдкой бросил благодарный взгляд в сторону кухни. Гао Шэн, глядя, как Сяо Чи в дорогущей рубашке ловко орудует воком, одновременно наливает сок и закатывает глаза: - И как это Лао Сяо вообще на тебя клюнул, а? Линь Цзинчжэ лениво растёкся по дивану: - Я, между прочим, тоже устал, ясно? То, что они устроили днём, особенно в ванной - там его «мучили» почти полчаса - выбило из него все силы. Спина ноет, тело ломит, он выжат досуха. Если бы не обещание, он бы сегодня вообще из дома не вышел. Гао Шэн вставил трубочку в сок и поднёс стакан к его губам. Линь Цзинчжэ, не отрывая взгляда от серьёзных лиц ведущих новостей на экране, сделал глоток - и тут же скривился: - Слишком холодный. - Да пошёл ты! - Гао Шэн с грохотом поставил стакан на стол и вскочил. Линь Цзинчжэ покачал головой, глядя на него сверху вниз с явным превосходством: - У тебя характер, как у дворняги - грубый и упрямый. Кто тебя вообще терпеть будет? Гао Шэн уставился на него, будто увидел привидение. Да это что вообще происходит?! Чтобы Линь Цзинчжэ - и его, Гао Шэна, назвал «собачьим характером» и «упрямым»?! У него что, совсем нет самосознания?! Линь Цзинчжэ тут же добил: - Я слышал от Дэн Май, ты опять расстался? Гао Шэн: «............» Боевой запал моментально сдулся. Он зло глянул на Дэн Май и, плюхнувшись обратно на диван, буркнул: - У меня есть время с ней нянчиться? В компании новая дорама, четыре фильма, плюс новая онлайн-игра от «Фэйфань» - всё на мне. Мне некогда. Его компания «Гао Шэн Реклама» уже давно перестала быть просто рекламным агентством. Ещё в нулевых он вместе с Линь Цзинчжэ и Чжоу Хайтаном скинулись - по сто миллионов каждый - и создали дочернюю компанию «Гао Шэн Фильм», официально зайдя в киноиндустрию. Ранее наработанные в рекламе связи сыграли огромную роль: с момента основания дела пошли в гору, заказов было хоть отбавляй. Те, с кем он сотрудничал в самом начале, к этому времени уже тоже поднялись. Особенно тот самый молодой режиссёр Лян Сунь, которого он когда-то заманил в проект всего за две тысячи юаней гонорара - теперь у него уже два приза за лучшую режиссуру на отечественных кинофестивалях, и он как раз собирается снимать серьёзный фильм, не просто комедию, а с замахом на международные награды. Как глава кинокомпании, под крылом которой куча красивых актёров и актрис, рвущихся наверх, Гао Шэн для окружающих мужчин - просто эталон зависти. И слухов вокруг него - больше всех в их компании. Рядом всегда какая-нибудь красавица, на мероприятиях стоит только перекинуться парой слов с актрисой - и на следующий день все СМИ уже пишут, что он с ней переспал. Даже Ху Юй иногда пыталась наставить его - мол, относись к отношениям серьёзнее. Но вся ирония в том, что только Линь Цзинчжэ, Чжоу Хайтан и Дэн Май знали: до сих пор он... девственник. Гао Шэн встречался не раз, но никогда не связывался с девушками из индустрии. Обычно это были женщины из компаний-партнёров или знакомые по рекомендациям. Но ни одни отношения не продержались дольше двух месяцев - всё заканчивалось одинаково печально. Линь Цзинчжэ ткнул его в больное место - и крыть было нечем. Он заметил, как отец, сидящий рядом и смотрящий телевизор, уже косо на него поглядывает, а Линь Цзинчжэ, похоже, только собирается продолжить - и тут же поспешно сдался, вскочил с места с кружкой: - Я... пойду лёд уберу! Отец Гао тяжело вздохнул, повернулся к отцу Чжоу: - Этот оболтус... только и боится, что я начну его про женитьбу доставать. Не мог бы хоть у Цзинчжэ с Хайтаном поучиться? Дал бы мне пожить спокойно. - Какое там спокойно, - тут же вздохнул отец Чжоу, только-только успокоившийся после того, как жена передумала делать пластическую операцию. - Этот тоже хорош. За мамин завод хватается с энтузиазмом, а я ему недавно про гостиницу заикнулся - так он быстрее зайца смылся. Мелкий засранец, зря столько лет растил. Чжоу Хайтан скривился: - У нас сейчас «Хайтань соусы» только-только вышли на рынок Северной Америки и Австралии, я в Китае вообще сколько бываю? Разорваться на три части - и то не хватает времени. Какие ещё гостиницы? Пусть Гао Шэн занимается, он же в стране чаще бывает. - Заткнись! - Гао Шэн, уже подобрал температуру сока для Линь Цзинчжэ, тут же налетел на него и попытался прижать. - Ты хочешь, чтобы я побыстрее сдох?! Чжоу Хайтан занят - это да. Но будто Гао Шэн бездельничает? Их «Семейный ресторан» за эти годы вырос в сеть отелей, по всей стране больше сотни точек. Пусть не гигант, но оборот - десятки миллиардов, сотрудников - десятки тысяч. Если это всё свалить на него - тогда что, его рекламный бизнес и кинокомпания пусть закрываются? Отцы и подумать не могли, что вырастят детей - и в итоге окажутся в ситуации, когда некому передать дело. Им уже за шестьдесят. В обычных семьях в этом возрасте давно бы гуляли с клеткой для птиц и танцевали на площади, наслаждаясь пенсией. А они - ни минуты покоя. Бизнес дошёл до такого уровня, что «просто удерживать» его уже нельзя - если не расширяться, значит откатываться назад. Они потратили больше десяти лет, чтобы вырастить «Семейный ресторан» до такого масштаба - и никто из них не хочет смотреть, как их труд обесценивается. Пока они ещё в силах - тянут сами. Но что будет дальше, когда здоровье сдаст? Дэн Май, поймав на себе их взгляды, тут же замахал руками: - Даже не смотрите на меня, я тоже завален! Линь-гэ сейчас вообще обленился - всю работу «Шию» на меня скинул... Я хоть в этом году из-за Олимпиады немного передохну. А со следующего - три проекта в Яньши, плюс стройки в спецзоне и Шэньши - вы думаете, у кого-то столько сил есть?.. Он на секунду запнулся, и все взгляды в комнате синхронно повернулись в одну сторону. Линь Цзинчжэ, который в этот момент спокойно тянул сок через трубочку: «……» — Кхм, — он поставил стакан и кашлянул. — Я вообще-то тоже занят, между прочим. Что значит «обленился в край»? Hero Electronics — это не работа? Управление инвестициями в «Шию», привлечение арендаторов, «Фэйфань» сейчас новый софт пилит, продвижение «Хайтан» в Северной Америке — кто этим занимается? Я! Плюс «Гао Шэн Фильм»… Он говорил всё увереннее, но под взглядами окружающих голос постепенно сдулся, стих, ослаб… В конце концов он молча убрал ноги с журнального столика, поставил стакан и сдался: — …Ладно, в понедельник свяжу вас с ответственным из «Шию Холдинг». «Шию Холдинг» в основном был на Моу Дунцине, Дэн Май тут же оживился: — Отличная идея! Сок скользнул в рот — и Линь Цзинчжэ почувствовал сплошную горечь. Настроение упало в ноль. Он уже сто раз пожалел, что вообще сегодня сюда пришёл. Он протянул стакан Гао Шэну: — Льда мало. — Да иди ты, — закатил тот глаза. — О чём там треплетесь, такие довольные? Все за стол, есть! — дверь кухни с грохотом распахнулась. Непонятно, где она там «довольных» увидела, но голос мамы Чжоу вместе с густым ароматом еды буквально накрыл комнату. Линь Цзинчжэ только обернулся — и сразу увидел Сяо Чи с тарелкой в руках. Вся накопившаяся обида в одно мгновение нахлынула. Сяо Чи замер, увидев его выражение, быстро поставил блюдо и подошёл, коснулся тыльной стороной ладони его стакана: — Хочешь добавить льда? — Хочу, — Линь Цзинчжэ тут же ожил, радостно протянул ему стакан и, обернувшись, победно кинул Гао Шэну презрительный взгляд. Гао Шэн: «…………» Он всерьёз начал подозревать, что скоро ослепнет. Мама Чжоу, тем временем, не скупилась на похвалу: — Сегодня половину стола Сяо Чи приготовил! Смотрите, какой умница — и быстрый, и ловкий, и работящий. А вы? Только жрать умеете, ни у кого руки из нужного места не растут! Четверых «бесполезных сыновей» в гостиной ругали так уже лет десять — эффект нулевой. Линь Цзинчжэ не только не почувствовал стыда, а наоборот — даже гордость взяла. Он достал телефон, щёлкнул фото стола и выложил в «Бусю блог», добавив сердечко и два поцелуйчика. Ответы посыпались мгновенно: 【 Фан-клуб Линь-цзуна: «Ыыыы счастье такое… интересно, кто в прошлой жизни спас вселенную, чтобы готовить для нашего божества~~~»】 【Все красивые — мои мужья: «Наверное, у него просто идеальная семья QAQ»】 【Погладь кота: «Вот это я понимаю — настоящая жизнь богатого красавчика: и карьера, и личка в балансе. А фанаты из соседнего лагеря думают, что лишние пять сантиметров — это прям достижение века? Да я, блядь, просто ржу.»】 【Все красивые — мои мужья: «Простите мою тупость… а “соседний лагерь” — это вообще кто?»】 【Погладь кота: «А кто ещё? Тот самый “№1 по Forbes, главный высокий красавчик бизнес-тусовки” — вот этот самый лагерь~»】 【Сяо-цзун №1 бриллиантовый холостяк: «Говорили же, что фанаты Линя — кислые, вот сегодня и убедился. Следите за своим кумиром и не расползайтесь по сторонам, ок? Даже у себя под постом не можете не скрипеть зубами и не завидовать моему Сяо-цзуну. У него 192, и в Forbes он выше вас на строчку — не согласны? и что? бе-бе-бе-бе-бе!»】 Линь Цзинчжэ: «………………» Да что ж они опять сцепились-то?! Раньше фанаты с обеих сторон максимум слегка подкалывали друг друга — без особого вреда. Но в последнее время всех будто прорвало: малейший повод — и сразу срач. Сяо Чи подцепил палочками кусок бараньего хребта в соли с перцем и положил ему: — Что смотришь? Мясо было хрустящее снаружи, ароматное, пропитанное специями до самой косточки — даже костный мозг тянулся насыщенным вкусом лука и перца. Линь Цзинчжэ откусил, и сочный мясной сок мгновенно заполнил рот. Он тут же отложил телефон и сосредоточился на еде: — Да ничего. Но, как водится, если игнорировать — конфликт сам по себе никуда не исчезает. Едва выйдя из дома семьи Гао, Линь Цзинчжэ получил звонок из отдела PR: — Линь-цзун, у нас официальный чат «Фэйфань» разнесли! Ха-ха! Чат был продуктом, выросшим из «Фэйфань Комм», чем-то вроде мини-форума: компании, звёзды, просто люди по интересам — все могли там общаться. У самого Линь Цзинчжэ и у «Шию» были свои аккаунты. Обычно там всё спокойно: фанатки пишут восторженные посты, сотрудники обсуждают работу. — Разнесли? — Линь Цзинчжэ на секунду завис. — В каком смысле? — Засрали ленту. Куча мусорных постов подряд, нормальные темы просто утонули. Мы уже связались с «Фэйфань», вызвали людей, чистим, ничего критичного. Просто предупреждаем: завтра это могут подхватить новости. Если есть возможность — лучше предупредите Сяо-цзуна из «Сюньчи», чтобы не было недоразумений. Причём тут вообще Сяо Чи? Повесив трубку, Линь Цзинчжэ встретился с таким же недоумевающим взглядом Сяо Чи. Они остановили машину у обочины и открыли чат. Картина — полный хаос. Он открыл первый попавшийся мусорный пост — внутри оказалась фотография, сделанная несколько лет назад на одном мероприятии. Они стояли рядом в общей группе, смотрели в камеру. Обычное фото: нормальная одежда, нормальные лица. Линь Цзинчжэ долго смотрел — и вообще не понимал, в чём прикол. Прокрутил вниз — и наконец понял: 【XXX: «192192192192 вот он 192, да вас сейчас разорвёт хихихихи»】 Линь Цзинчжэ: «……» На той фотографии Сяо Чи действительно был чуть выше него. Сяо Чи: «……» Это вообще что за психи? Поймав на себе тот самый взгляд Линь Цзинчжэ при свете фонаря — с намёком, с подтекстом — он моментально схватился за голову. Человек живёт долго и рано или поздно видит всё, даже такое. Он поспешно начал оправдываться: — Я правда вообще не при делах! — Да я и не говорил, что ты при делах, — лениво откинулся на сиденье Линь Цзинчжэ, скрестив руки и с улыбкой глядя на него. — … — Сяо Чи даже не стал дальше ехать. Сразу достал телефон и начал названивать в компанию: срочно подключить PR, связаться с «Фэйфань» и вычистить весь этот бред. Но странно было то, что такие быстрые меры вовсе не успокоили срач — наоборот, это оказалось только началом. Спустя минут пятнадцать ответственное лицо из «Бусю» позвонило ему: — Сяо-цзун, наш портал атаковали хакеры. У Сяо Чи в голове всё ещё стояло выражение лица Линь Цзинчжэ — эта его полуулыбка, от которой не поймёшь, то ли он шутит, то ли сейчас укусит. Он уже вспотел от нервов, рассеянно бросил: — Источник нашли? Но, услышав ответ, он вдруг резко успокоился. Линь Цзинчжэ, услышав про атаку на «Бусю», тоже удивился. Он сразу забыл про своё напускное спокойствие и быстро спросил: — Что случилось? Насколько всё серьёзно? Кто это сделал? IP отследили? — Отследили, — Сяо Чи посмотрел на него, выдержал паузу и назвал имя студии. Линь Цзинчжэ нахмурился — что-то тут было не так. Это была студия, которая давно сотрудничала с «Фэйфань». Все мелкие и не особо важные проекты обычно отдавались им на аутсорс. Это выглядело крайне странно. С чего бы им вдруг лезть атаковать «Бусю»? Особенно учитывая, что «Бусю» и «Фэйфань» раньше сотрудничали. Телефон разрывался от уведомлений из «Бусю-блога». Линь Цзинчжэ открыл — там сплошные комментарии фанатов, которые с пеной у рта ругались друг с другом. Его это только выбесило, он сразу выключил звук. Они долго молчали в ночи. И тут поступил ещё один звонок. Это был Лян Пи. Через океан его серьёзный голос, прошедший через мощный процессор hero-смартфона, звучал чётко: — Линь-цзун, докладываю: недавно мы на совещании утвердили промо-акцию для продвижения мобильного мессенджера. Сегодня днём она была преждевременно запущена в обновлённой системе «Бусю». Нам пришлось срочно останавливать изменения на бэкенде. Я обоснованно подозреваю, что «Бусю» внедрила коммерческого шпиона в «Фэйфань». Смартфоны за последние годы захватили мир, и все интернет-компании изо всех сил пытались как можно быстрее перенести свои сервисы с ПК на мобильные платформы. Самый жирный кусок рынка — мобильные мессенджеры. После сотрудничества на ПК-версии, «Бусю» и «Фэйфань» практически одновременно пришли к этой идее и почти синхронно начали разработку. Затем почти одновременно вывели продукт на рынок. За год с лишним каждая из сторон уже успела набрать свою аудиторию — и теперь они находились в состоянии прямой конкуренции. Слова Лян Пи серьёзно удивили Линь Цзинчжэ. Хотя он и Сяо Чи владели долями в обеих интернет-компаниях, в приватные решения друг друга они никогда не лезли без крайней необходимости. О той акции, о которой говорил Лян Пи, он был уверен на двести процентов — он не рассказывал о ней Сяо Чи. Но такие плотные совпадения уже никак не тянули на простую случайность. Лян Пи явно был в ярости. Когда компания разрастается, круг ключевых сотрудников расширяется — появление коммерческих шпионов почти неизбежно. Но до сих пор отношения между «Фэйфань» и «Бусю» оставались вполне нормальными благодаря их раннему сотрудничеству по десктопному мессенджеру. Да, позже они стали конкурентами на мобильном рынке, но ни одна сторона не переходила границы. И потому сейчас ему было особенно тяжело принять тот факт, что удар в спину мог прийти от бывших союзников. Когда он говорил о «Бусю», в голосе уже сквозила холодная злость — как будто он твёрдо решил: дальше — только до конца, без компромиссов. — Ты сначала не кипятись, — Линь Цзинчжэ чувствовал, что всё это слишком уж странно. Хакерская атака, шпионаж, да ещё и фанатский срач сегодня — всё складывалось в одну линию, как будто их специально сталкивали лбами. Он решил сразу сказать Лян Пи о взломе портала «Бусю». Новость подействовала как холодный душ — злость Лян Пи заметно поутихла: — Студия «Сяобэй»? Да быть не может… У них же с «Бусю» вообще нет дел. С чего им их ломать…? Он резко замолчал на полуслове. Линь Цзинчжэ тоже ничего не сказал. Несколько секунд тишины — и они одновременно поняли: — Тут что-то не так. — Смотри, — Лян Пи быстро выстроил цепочку. — Сначала у нас крадут идею, потом ломают сайт «Бусю». Если так посмотреть… получается, будто это мы, обнаружив шпиона, решили им отомстить? — У меня ещё и чат разнесли, — добавил Линь Цзинчжэ. — А то, что ты связан с «Фэйфань», а Сяо Чи контролирует «Бусю», — это вообще ни для кого не секрет. Лян Пи глубоко вдохнул и наконец полностью взял себя в руки: — Понял. Я сейчас ещё раз свяжусь с Ван-цзуном из «Бусю». Когда он впервые узнал, что их идею использовали, он уже звонил туда. Но в бизнесе никто не говорит прямо — он ходил вокруг да около, а собеседник делал вид, что ничего не понимает. Тогда Лян Пи был уверен, что тот просто прикидывается дураком. Но сейчас… похоже, вариант с «настоящим дураком» тоже не исключён. У Линь Цзинчжэ в голове уже вырисовывался подозреваемый: — Всё это слишком уж «вовремя». Если не разобраться — мы с «Бусю» окончательно рассоримся. Предупреди У Ванфэя, пусть присмотрится к «Вэньчун Тех». — «Вэньчун Тех»?! — Лян Пи будто очнулся. — Точно… Я слышал, они тоже собираются запускать мобильный мессенджер и уже планируют вбухать деньги в продвижение… — Двести миллионов долларов, — спокойно добавил Линь Цзинчжэ. Сумма была бешеная — даже по меркам IT, где деньги текут рекой. У «Вэньчун Тех» почти весь капитал был привлечённый, и эти инвестиции, скорее всего, выжимали из Чэнь Вэньчуна всё до копейки. Он явно собирался просто залить рынок деньгами и занять монопольную позицию. Лян Пи всё понял, быстро попрощался и повесил трубку — нужно было срочно связаться с «Бусю» и снять недоразумение. Линь Цзинчжэ ещё пару секунд смотрел на иконку их мобильного мессенджера «Фэйфань», прокручивая в голове варианты развития ситуации. Потом поднял взгляд — и увидел Сяо Чи, который уткнулся в телефон, пальцы летают по экрану с бешеной скоростью. К счастью, с их отношениями такие недоразумения не были проблемой. Линь Цзинчжэ немного расслабился и наклонился к нему: — Ты чем занят? На экране: 【Сяо-цзун №1 бриллиантовый холостяк: «Любите по-настоящему? Тогда идите в бой! В чат! Сносите “Фэйфань Комм”, покажите фанатам Линя, где раки зимуют!»】 【Цзюань-бао: «Иди нахуй, идиот!»】 【Я и есть №1 красавчик: «192192192, давайте спамить 192, пусть коротышки поплачут!»】 【Цзюань-бао: «187? Да пошёл ты нахуй со своими 187! При таком росте я тебя с одного пинка в космос отправлю, дебил, съебался быстро!»】 Линь Цзинчжэ: «……………» Сяо Чи, выплеснув остатки разума в сраче с фанатами с левого аккаунта, испытал просто нечеловеческое облегчение. Даже насвистывая, завёл машину. «………………» — Линь Цзинчжэ молча достал телефон, открыл «Бусю-блог», зашёл на страницу Сяо Чи и ткнул в этот цирк в комментариях: 【Сяо-цзун №1 бриллиантовый холостяк: «О, уже и оскорбления пошли, да? У фанатов Линя, как обычно, ноль культуры!»】 【Я и есть №1 красавчик: «Эй, ты, с ником “Цзюань-бао”, сам-то не дебил? Кого ты там в космос отправлять собрался? Сначала на свой ник посмотри — блевать тянет. Ноль содержания, только орёт “дебил”. Фанаты Линя, как всегда, днище по уровню!»】