Покажи мне меня

Мадам Пинс смотрит на него орлиным взглядом. Чего она хочет, эта проныра? Вот не надо было так пугать… Гарри набирает в грудь воздуха, как перед прыжком в ледяную воду, и… ― Что это за стеллажи? Отвратительно установлены. На них дышать нельзя! Непорядок, мадам Пинс! ― растягивая слова со всеми снейповскими интонациями, которые он знает, произносит он. А потом отворачивается, мол, не царское это дело книги обратно на полочки складывать. Отворачивается ― чтобы перевести дух. И чтобы не показать, что в душе он ― растерянный маленький столбик, который может максимум отлеветировать перышко с места на место. И то не факт, что получится с первого раза. При всем желании он не может помочь с книгами. Ведь от него ждут магической помощи, а его магия, увы, на уровне первокурсника. ― Прошу прощения, профессор Снейп, ― очень вежливо говорит мадам Пинс, что на нее не похоже. ― Директор приказал усилить защиту от студентов. Я как раз вас позвала, чтобы вы не попали в ловушки… О, здесь еще и ловушки! Просто блеск. ― У меня нет времени, ― цедит он, старательно подражая Снейпу, впрочем, и стараться не приходится: голос делает свое дело. ― Я тороплюсь и надеюсь, вы уже сняли эти глупые ловушки. Той защиты, что стоит на входе ― более чем достаточно. Гарри узнал о защите от Гермионы, которой вечно все надо, и она, конечно же, подумывала о набеге в магический книжный рай, хотя все отрицала, строя из себя слишком правильную студентку. Из-за чего в последнее верилось с трудом. ― Конечно, профессор Снейп. А еще… Гарри закатывает глаза. Мадам Пинс никогда не отличалась общительностью. Шла бы уже по своим делам! Отключила магическую сигнализацию ― и спасибо. Быстрее бы уже этот трактат найти… Впрочем, жаловаться на библиотекаршу ― грех. Она все хорошо структурировала, благодаря чему Гарри, не слушая надоедливое бормотание, быстро находит стеллаж с буквой «Т». А вот и нужный трактат. Который так и называется: «Трактат о попаданстве». Надо же… Схватив его, он передвигается бочком от станции «С» до остановки «П». Потом каким-то образом попадает сразу в «М» ― никак трактат о попаданстве на него благотворно влияет. Просто он до ужаса не хочет снова сталкиваться с мадам Пинс. Шестое чувство подсказывает: она что-то заподозрила… Оказавшись возле «К» он незаметно стаскивает с ближайшей полочки «Клятвы и их последствия». Первое, что попалось под руку. Просто из вредности. Потому что ― когда ему еще выпадет такая возможность? С этими-то ловушками… К слову, ему бы научиться ходить чуточку ровнее. Ведь не из-за ловушек он врезался в стеллаж. Впрочем, до кабинета зельеварения он добирается без приключений. Там его поджидает этот невыносимо противный ребенок. Который тут же замыкает за ним дверь с помощью палочки. А потом смотрит в трактат с таким умным видом, что Гарри с трудом давит улыбку. Чтобы не смотреть на маленького профессора в очках и не захихикать случайно, он вертит головой, разглядывая пауков в углах под потолком, а правой рукой нащупывает книгу в кармане мантии. Ничего Снейп не узнает. Ведь Гарри даже забыл задекларировать трактат. Если спросят почему, он скажет ― по рассеянности. Ведь ему впервые разрешили с ноги ворваться в запретную секцию. Вот он и растерялся. Такое с каждым случится, кто… ― Поттер, ― врывается в его слух его собственный голос. И звучит он как-то по-особенному. ― Подойдите-ка сюда, ― зовет его Снейп. И выглядит он мрачнее мрачного. ― В чем дело? ― беспокоится Гарри. Так как сесть ему не предложили, он нависает над трактатом гигантской летучей мышью, заслоняя падающий на книгу свет. ― Для обмена душами требуется приготовить зелье, ― произносит тот, и Гарри вздрагивает: в собственном голосе он услышал явные снейповские интонации, чего не было раньше. И как Снейп умудряется везде просочиться? Куда бы ни попал, все равно будет хорошо узнаваемый мрачный профессор. Даже если бы в крысу Рона попал ― та срочно научилась бы саркастически пищать и закатывать глаза-бусинки. Не сдержавшись, Гарри фыркает, а потом выпрямляется и изо всех сил делает умный вид. ― Значит, зелье, ― потирает он подбородок ― совсем как Снейп, когда думает. ― Только чур готовить буду не я! ― Он выставляет руки вперед, всем видом показывая, что с зельями он на «вы» и менять ничего не хочет. А то кто знает, в кого он попадет на этот раз. Что если в вон того паука? Рон тогда его вообще возненавидит. ― Хорошего мало, ― цедит Снейп. ― Если вы умеете читать, то думаю, успели заметить, что зелье требуется готовить два месяца. ― Ч-что? Гарри отступает и снова чуть не падает, наткнувшись на один из студенческих столов. ― Два месяца, ― почти беззвучно произносит он. ― Это же… «Целая вечность», ― хочет сказать он, но молчит. Слишком страшно. ― И я должен теперь два месяца сидеть в ваших комнатах и носа оттуда не казать? Гарри хочется плакать. Хочется уткнуться в чье-то поддерживающее плечо и разрыдаться от бессилия. Но он теперь слишком взрослый для этого. Да и когда был ребенком, не было у него такого плеча. Что уж врать. ― Конечно, нет, ― резко и как-то рвано выдыхает Снейп. ― Нам придется… ― Что? ― Прекратите истерику, Поттер, ― бросает на него яростный взгляд тот, хотя Гарри еще даже не начинал. ― Мне это нравится поменьше вашего. ― Но что именно? ― Гарри готовится услышать самое худшее. ― Как мы будем жить… с вот этим? ― Пока зелье будет готовиться, нам придется играть роли друг друга, ― сухо и не глядя на него, произносит Снейп. ― Но… как? Гарри только разводит руками. Сегодня, не успев выйти наружу, он едва не опозорился перед библиотекаршей. А что говорить о толпе студентов, которые раскусят его как дважды два! ― А Дамблдор… ― Профессор Дамблдор, ― машинально поправляет его Снейп. ― Нет. Я уже говорил, мы его не вмешиваем. ― Но… ― Он, конечно, сильный волшебник, но не зельевар. ― Он смотрит на Гарри так, чтобы уж точно расхотелось напоминать об этой идее. ― Он не сможет помочь, потому что нужно готовить зелье… и да, я не хочу, чтобы он об этом узнал. Как и вы не хотите позориться перед друзьями. Я правильно вас понимаю? Снова этот елейный тон. Да только Гарри не совсем его понимает. Дамблдор бы не смеялся над ними, а мог бы дать дельный совет. Может, существует другой, более быстрый способ вернуться в родные пенаты, вместо того, чтобы мучиться два месяца… ― Нет! ― вдруг восклицает он. ― Нет, я не смогу вами быть! ― Это еще почему? ― хмурится тот. ― А зелья? ― Гарри делает несчастные глаза. ― Как, скажите на милость, я буду вести занятия? Это же… ― …катастрофа, ― продолжает за него Снейп. ― Ну вот, ― вздыхает Гарри. ― А что вы предлагаете? ― щурит глаза тот. ― Может… оборотное зелье? ― немного воскресает Гарри. ― Да… я слышал о таком. Можно его приготовить, а потом стать точь-в-точь как… ― Оно готовится месяц, ― спускает его с небес на землю Снейп. ― Ну что за незадача! ― чуть не плачет Гарри. Он хватает трактат со стола и лихорадочно бегает по нему глазами в надежде, что Снейп ошибся. ― Зелье «Свое-на-место», ― читает он вслух. ― Помогает вернуться в свое тело в случае неудачного эксперимента с магией. Да, куда уж более неудачного. ― «Собрать ингредиенты ― лунный цветок, слезы единорога, пыльцу из крыльев бабочки-ночницы… и так далее, ― Гарри пролистывает процесс готовки, ― …в течение двух месяцев». ― Вы думали, я вру? ― приподнимает бровь Снейп с самым скептическим выражением лица, на какое только способен одиннадцатилетка. ― «Опасность попаданства…», ― продолжает читать он и замирает. В смысле… опасность? ― «Опасность попаданства в чужое тело заключается в том, что со временем это тело начнет влиять на душу и менять ее. Это может стать необратимым, если вовремя не освободиться от чужого тела и не вернуться к себе». Это может стать необратимым… Ужас. Похуже, чем жвачка Дадли в волосах. Неужели нет выхода? Гарри лихорадочно читает дальше, но уже молча. Оказывается, подобные случаи происходили крайне редко, чтобы можно было по ним о чем-то судить. И что в основном после попаданства… все оставалось как есть. Гарри не верит глазам. Эти люди… ну, попаданцы в тело, приспосабливались к новой жизни с другим лицом, именем и судьбой. И чем быстрее они смирялись с ситуацией и вели себя естественно ― тем полноценнее была их жизнь. А вот люди, продолжавшие бороться или обозленные на весь белый свет, впадали в апатию и плохо заканчивали. Если верить трактату о попаданстве, то если побыть в теле какое-то короткое время, ничего страшного не произойдет. Но чем дольше, тем ощутимее этот процесс невозврата. ― Вы дальше читали? ― почти беззвучно произносит Гарри. Рука с трактатом падает вниз, будто эта тонкая книжечка превратилась в десятикилограммовый фолиант. ― Я читал все, ― с нажимом произносит Снейп, намекая, что скорость чтения у него осталась на уровне спринтера, несмотря на ограниченные маленькие мозги. Гарри это почти не задевает. ― Это может оказаться… необратимым, ― шепчет он, думая, как было бы ужасно навсегда застрять в теле Снейпа. Он ведь никогда ― никогда в жизни не отмоет репутацию злобного хмыря. И друзей у него не будет. Кто захочет сблизиться… с таким? Еще волосы эти, с гелем. Всем не объяснишь, что это такое. А выглядит… уф-ф. ― Вот видите, Поттер, ― назидательным тоном произносит Снейп. ― В ваших же интересах слушаться меня и выполнять все, что я говорю. Чтобы через два месяца мы забыли этот кошмар. ― А что делать с занятиями? ― возвращается Гарри к насущному. Ведь если он теперь ― Снейп, так и обязанности Снейпа на нем. Тут уж без дураков. Удивительно, что сам малолетний профессор выглядит вполне спокойно, будто у него есть план. ― У меня есть одна идея, Поттер, ― подтверждает он его догадки. ― Значит, так…