Десять шагов

I loved you with a fire red, now it's turning blue And you say Sorry like an angel, heavens not the thing for you, But I'm afraid One Republic-Apologize (Песня написана, конечно, намного позже, чем происходящие события. Но именно она меня вдохновила на этот фанфик, поэтому Apologize упоминается в тексте как любимая песня Эрика и Чарльза.) Эрик устало открыл глаза. Какой смысл спать по 10 часов, если ты все равно просыпаешься с грузом на душе? Он посмотрел на часы, еще не было даже 8 утра. Мысли метались: летящая пуля, крик, боль в голубых глазах. Все, что он видел во снах последние 6 месяцев – Куба. А сейчас это было что-то другое, даже не похожее на сон. Эрик прожил вновь этот момент, который хранил от всех, даже от Магнето. Их первую ночь с Чарльзом. Обычный вечер обычного воскресенья после их встречи на подводной лодке. Ребята ушли отдохнуть от тяжелой работы на неделе, в особняке остались только любящий тишину Чарльз и ненавидящий шум Эрик. Они старались не пересекаться. Количество неловких разговоров, взглядов было уже невыносимо. Но еще более была невыносима нерешительность каждого из них. Их тянуло друг к другу, и это началось сразу. Никому до случая с подводной лодкой Эрик не то, что не позволял прикоснуться к внутреннему миру, да он даже о своем самочувствии не говорил. А Чарльз коснулся его: измученного, разгневанного, ищущего ответов Эрика, и подарил тепло, которое Леншерр испытывал только мальчишкой в кругу семьи. Чарльз настолько сосредоточился на спасении странного парня, управляющего металлом, что не заметил, как открыл свою душу в ответ: светлую, любящую, нежную. — О чем задумался, Эрик? — прозвучал мягкий голос. Эрик замер, пальцы нервно сжали край стола — металл под ними дрогнул. — О нашей первой встрече, — выпалил Леншерр. Честно говоря, он устал. Устал убегать, прятаться, бояться, хотелось просто ощутить это тепло вновь. Чарльз притягивал – и разумом, и телом. Безумно голубые глаза, алые губы, мягкие черты лица. Волосы чуть отросли, волнами падали на лоб. Физическое влечение ощущалось порой настолько сильно. Рядом с Чарльзом стук сердца выдавал его с головой. «Нет, хватит, он рядом…» — Эрик, да, — проговорил Чарльз и потянулся к нему. Их губы слились в поцелуй, нежный, долгожданный. В воздухе ощущалась статика, металлические предметы стали подрагивать. Эрик накрыл губы Чарльза, зарылся руками в волосы и прижал к себе телепата... «Телепата?» С явным нежеланием он отстранился от губ, но нужно было прояснить этот момент: — Ты был у меня в голове? Как долго ты знал, Чарльз? — Эрик, я не полезу тебе в голову без разрешения или веской на то причины… — вздохнул телепат, ласково глядя на него, — Я сидел в своем кабинете, думал о тебе. И понял, что я должен сказать тебе всю правду. Но боялся сделать это, глядя тебе в глаза, и решил сказать на расстоянии. И тогда я будто услышал металлический гул в своей голове, а за ним был шепот, твой голос…, и я все осознал. Свет мягко падал на лицо Чарльза, сейчас он был единственным, что кажется Эрику настоящим. — Mein Herz, — пробормотал Эрик и устремился к телепату. В этот раз поцелуй был более сильный. Чарльз потянулся к его шее и обвил ее руками, Эрик же положил руки тому на талию. Как же хорошо чувствовать своим телом его тело, руки полезли под футболку…эта гладкая кожа...Футболка легко слетела. Руки Эрика, сильные, способные управлять металлом, бережно скользили по телу любимого человека. Эрик уверен, что позже он рассмотрит грудь и спину Чарльза, будет знать, где у него родинки, где шрамы, как выглядят его соски, но сейчас он доверяет ощущениям своих рук. Ему хочется потрогать, ощутить каждый сантиметр тела Чарльза. С губ Эрик переместился на шею: поцеловать, оставить след, дать понять себе и Чарльзу, что это правда. — В моей голове сейчас только ты. И я хочу, чтобы также было и здесь, — проговорил Чарльз нежным голосом, но с привычной игривой улыбкой. Он кивнул в сторону спальни. Десять шагов до комнаты превратились в один длинный поцелуй, в котором растворились все недосказанности прошлых месяцев. Вдвоем они упали на кровать. Эрик устроился над Чарльзом, задержался, всматриваясь в его лицо. — Ты уверен? — Ждал не меньше тебя. Эрик почувствовал уверенность и нетерпение, мягко толкнувшие его вперёд. Чарльз вздрагивал от каждого движения. Хрупкий на вид, но сильный – мышцы отзывались под пальцами, кожа под ладонями будто нагревалась. «Я здесь», — прозвучало в голове. — Знаю, — выдохнул он губами в кожу. Их мысли переплетались так же тесно, как и тела. Руки скользнули ниже, расстёгивая брюки. Чарльз выгнулся навстречу, Эрик вошёл в него одним движением. Металл кровати застонал, изогнувшись дугой. Он замер, давая Чарльзу время привыкнуть, вслушиваясь в каждую ноту их общей волны – лёгкую боль, постепенно уступающую место теплу и напряжению. «Всё хорошо», — раздалось у него в голове, и вместе с мыслью пришло ощущение, как будто его обнимают изнутри. Ритм нашёлся сам. Эрик опирался ладонями по обе стороны от его плеч, ловил взгляд, не давая себе спрятаться. Мир сузился до этой комнаты: шорох простыней, спутавшееся дыхание, тёплые всплески удовольствия, которые Эрик не мог отделить – свои они или Чарльза. «Я весь твой», — вдруг ясно прозвучало в сознании, и Эрик почувствовал, как его собственная мысль отвечает прежде, чем он успел открыть рот: «И я твой». Чарльз содрогнулся, пальцы впились в плечи. Эрик последовал, уткнувшись лбом в шею — цепляясь как за единственную опору. Когда всё закончилось, они долго лежали молча, прижавшись друг к другу. Ловя общий ритм дыхания: прерывистый, но успокаивающийся. Эрик чувствовал, как ладонь Чарльза медленно скользит по его спине, касаясь старых шрамов с тихой заботой. «Всегда буду рядом,» — мысль нежно коснулась разума Эрика, и он ответил тем же: ладонью на груди Чарльза, чувствуя уверенное биение сердца. В комнате больше не звенел металл; только их дыхание и редкие касания, смывающие тени прошлого. Хорошо было быть открытым: честно говорить с Чарльзом о своих чувствах, целовать его, болтать о книгах, играть в шахматы, смеяться. Все стало легче. Их связь – телесная и ментальная – становилась крепче. Теперь Эрика ждал мягкий поцелуй телепата – в лоб, в плечо, в любое место, что тому вздумается. Эрик же неизменно целовал Чарльза в висок, в знак любви к их телепатическим играм. Особенно Эрику нравились моменты с друзьями: Чарльз делал вид, что чешет висок, а в голове шептал: «Ты сегодня невыносимо сексуален. Представь, если бы я тебя здесь...». Эрик опускал голову и старался не рассмеяться. Еще неизвестно, чему бы больше удивились ребята, их развратным разговорчикам или смеющемуся Эрику? Ночью – шахматы при свечах. Чарльз ходит пешкой, но его разум у губ Эрика: «Ты играешь хуже, когда думаешь обо мне.» Эрик усмехается, берёт коня: — А ты читаешь мысли лучше, когда проигрываешь. «Только с тобой играю честно», — шепчет телепат игриво. — Обманщик. Шах и мат, — проговорил Эрик, ферзь неотвратимо перекрыл все пути. Улыбки. Очередная партия окончена. Фигуры задрожали. Эрик бросился к Чарльзу: — Mein Preis. Телепат рассмеялся в поцелуе. Эрик больше не хотел постоянно защищаться. Рядом с Чарльзом он мог забыть, что должен быть сильным. Мог расслабиться – телом и душой, ощущая то самое спокойствие рядом с любимым и понимающим тебя человеком. Чарльз отвечал ему взаимностью. Но иногда уходил в себя – голубые глаза смотрели вдаль, пальцы сжимали висок. Там, в разуме, он решал сложную головоломку, которая не хотела или не могла решиться так просто. Эрик наслаждался неделями блаженства. Но знал: разлад близко. Одним ранним утром Эрик постучал три раза в комнату Чарльза и вошел. Любимый телепат уже сидел с книгой в руках и не оторвался от чтения, Эрик подошел и привычно поцеловал того в висок. Снова нет реакции. Эрик напрягся, вытащил книгу из рук Чарльза и увидел его мокрые глаза. — Что случилось, Schatz? — встревоженно спросил он. — Не хочу об этом говорить, — шмыгнул носом телепат. — Это касается нас? — Да, — тихо ответил Чарльз. Эрик знал этот взгляд: тот же, что после спора о подлодке, когда Чарльз молчал часами. Пора. — Чарльз, мы видим мутантов и людей по-разному... — Эрик… — Чарльз устало потер висок, перебивая, — как мы тогда сможем быть вместе? — Найдем компромисс. — Компромисс? Эрик, ты буквально самый непоколебимый человек, которого я знаю. И ты откажешься от убеждений? — Nein, mein Herz, ich kann nicht. — Вот видишь. Я тоже не пойду твоим путем, — Чарльз быстро встал, поцеловал удивленного Эрика в губы и вышел из комнаты. Иногда Эрик жалел, что всего лишь управляет металлом, как бы он хотел знать, что происходит в голове его парня. Verdammt, Charles... Это не могло быть сном – он прожил это снова. После их первой ночи Чарльз поставил песню. «And I need you like a heart needs a beat» – обещание, что связь сильнее разногласий. Полгода молчания. И вдруг – та же строчка из их плейлиста – в голове. Эрик, не думая, прыгнул в машину и поехал в особняк. Должно быть, Чарльз знал, что команда Магнето сейчас в городе, что есть возможность встретиться и поговорить. После Кубы они не виделись. С момента их трагического прощания на пляже каждый из них понимал: их пути разошлись. Не только позиции. Пуля изменила их связь. Каждый день Эрик видел во снах эти голубые глаза, полные боли и непонимания. Но не находил сил в себе прийти к телепату. Магнето лишь слышал, что Чарльз живет в особняке отшельником. Школы нет, молодые мутанты продолжали приходить за советом, но не за обучением. Чарльз не сдался, но что-то в нем надломилось. Вбежав в особняк, Эрик звал хозяина, но никто не откликнулся. Ворвавшись в столовую, он сразу увидел на холодильнике магнит – выгравировано его имя. Почерк Чарльза. Эрик сорвал записку. Пальцы сжали ее – бумага захрустела. А рядом начал вздрагивать металл. Эрик принялся читать строки Чарльза: «Эрик, Боль не отпускает. Пуля напоминает каждый день – о Кубе, о нас, о том, что я потерял. Не знал, как сказать. Написал про нашу первую ночь – когда мы были свободны. Пуля шепчет. Морфин размывает стены. Вижу тебя – шахматы, висок, «Apologize». Наша связь жива. Прости, что вторгся в твой сон. Ты здесь? Сломанный лидер не починит сломанных. Люблю. Я устал бороться один. Если почувствуешь – приходи. Чарльз» Листы выскользнули из пальцев. Он опустил руки вниз, столовые приборы разом взлетели и воткнулись в стену напротив, задевая Эрика, царапая его, ударяя. Он даже не почувствовал боли – только оцепенение и холод внутри. Спальня Чарльза была совсем рядом. Всего десять шагов. Резко дернув дверь, Эрик оказался в до боли знакомой комнате. И от этого было еще страшнее: та же кровать, те же книги, только Чарльз лежал поверх одеяла, слишком бледный, с темными кругами под глазами. Рядом – пустая ампула морфина. «Боль... после пули...» — понял Эрик. Чарльз не хотел умирать, просто заглушить агонию. — Чарльз! — с криком затряс его Эрик, подлетев к кровати. — Чарльз, прошу… Сердце пропустило удар и отозвалось металлическим звоном. «Еще не поздно» Это мог быть просто его собственный отчаянный голос, но Эрик вцепился в него, как в спасательную верёвку. — Никогда больше так не делай, Чарльз. Не смей себя уничтожать, — хрипло выдохнул Эрик, сжимая его руку. Эрик вызвал скорую, не отпуская Чарльза. Пульс слабый, но есть. Чарльз моргнул, посмотрел мутным взглядом на Эрика. — Ты пришел, — хрипло пробормотал телепат. — Immer, Mein Herz, — поцеловал его в висок Эрик. Скорая выла вдали. Десять шагов вернули его домой.