Эхо нашего детства

Осень раскрасила землю, будто уснувший на палитре художник, который перевернул все краски. Листья, подхваченные легкой дрожью воздуха, вальсировали в молчаливом полете. Им словно не хотелось падать — они парили, затягивая прощальный танец до последней ноты. Мир за окном терял чёткие очертания и превратился в багряную пустоту, в которой можно было легко потеряться. Я же наблюдала за каждым листом, и соревновалась с собой, какой из них упадёт первее. Вибрация сиденья от отцовской "Девятки" отдавалась в позвоночнике монотонным гулом, но я не меняла позу: это физическое дребезжание не давало заснуть и вместе со сном — провалиться обратно в тяжёлые, липкие мысли, от которых мы уезжали. Последний день летних каникул. Последний день перед школой. Последний спокойный день в моей жизни — если он вообще был таковым. На сиденье рядом сидел Андрей — мой старший брат. Он смотрел вперёд на дорогу. Лицо его было спокойным, даже слишком. Он уже был здесь. Оставался у отца каждое лето, на весь сезон. Брат был таким расслабленным после приходов, что иногда я завидовала ему, но мне было хорошо и в городе, с матерью. — Почему ты переживаешь, а? Баек отца наслушалась? — негромко сказал он, не отрывая взгляда от дороги. Уголки его губ натянулись вверх. —Тебе легко говорить, знаешь ли. Ты здесь уже был! — возмутилась я. —Был, — коротко кивнул Андрей. — И знаю: не так страшно, как выглядит. Просто непривычно, да и чего тебе переживать, у тебя же есть я! Он положил ладонь на мою руку —тёплую, уверенную, пытаясь забрать мои страхи себе, но сердце всё равно билось слишком быстро. За рулём, в молчаливой неподвижности, сидел наш отец — Евгений. Свет приборной панели вырезал из темноты его суровый профиль, подчёркивая жёсткие линии щёк и сжатых губ. Набрав воздуха в лёгкие, мужчина заговорил, — Я закончил дела с вашими документами в школу. Так что с завтрашнего дня у вас начнётся учёба. Мотор глухо урчал, унося с собой слова папы. Колёса скользили на листве, и каждый рывок заставлял сердце подпрыгивать. Машина свернула на узкую дорожку, ведущую через лес к маленькому посёлку. Тёмные голые сосны по обе стороны дороги стояли, как огромные, неподвижные стражи, и даже ветер не смел шевелить их ветви. Лес словно сужался, наклонял свои могучие ветви, с целью взглянуть на незванных гостей. Машина замедлилась и остановилась у таблички, покрытой каплями недавнего дождя. Посёлок "Вишневая" Название выглядело слишком мягким и домашним для места, которое встречало их таким холодным молчанием. — Ну, мы почти здесь, — Андрей тихо выдохнул, глядя на знакомую улицу. — знаешь, я скучал по этому поселку. Я, наклонив голову и приложив ладонь к его лбу, спросила серьёзным голосом: — Как чувствуешь себя? Температура есть? — Да я серьёзно! - сказал он обидевшись, и убрал мою ладонь со лба, затем брат усмехнулся уголком губ, будто вспомнив что-то, увел взгляд куда-то в сторону. Отец заглушил мотор. Тишина обрушилась мгновенно и оглушительно: больше никакого гула двигателя, только шёпот ветра. Открыв дверцу, нас обдало осенним воздухом, настолько резким, что на секунду перехватило дыхание. Листья взлетели маленькими облачками под моими ногами, растворяя следы на земле мгновенно. Дом был старым двухэтажным, деревянным, с покосившимся крыльцом, и круглым чердачным окном, которое смотрело на нас пустым, темным глазом. Внутри запахи отличались: теплое дерево, старые ковры, едва слышный аромат дров и пыли. Стены были обшиты светлым деревом, которое местами потемнело от времени. Потолки высокие, балки излучали прочность и устойчивость, а окна обрамляли тонкие занавески цвета бледного льда. — Вик, твоя комната наверху, — сказал брат, проводя рукой к лестнице. — Прямо в конце коридора. Я поднялась по скрипучим ступеням. Комната была небольшой, но уютной: стены светло-зелёного оттенка, пол из гладкой доски, который приятно щёлкал под ногами. В углу стоял пианино, покрытое тонкой пылью. Стол у окна освещался мягким осенним светом, а подоконник был широким, почти как маленькая скамья. На стенах висели полочки - пока пустые, готовые принять мои книги, фигурки и сувениры. Поставив чемодан на пол, мне пришлось медленно открывать его. — Что, будешь вешать фото своего Майкла Джексона? — спросил Андрей, заглянув через плечо. — Такая же комната хорошая была.. — Брат поиздевался надо мной, драматично вздыхая. Я же взяла своего плюшевого кота и швырнула в него. — Иди ты! Не ценишь искусства! —парень смог увернуться, и убежать в свою комнату, глупо смеясь. Его "владения" были напротив моих, что не могло не радовать, на самом деле. Спустя время в моем шкафу уже висели свитера, платья и школьные рубашки. На полке — любимые книги, с пожелтевшими страницами, и тетради по пианино. Последним делом я заклеила свои стены постерами любимых исполнителей и групп. Когда последний постер нашёл своё место, я опёрлась на стол и посмотрела в окно. Двор был пуст, тишина казалась почти живой. Комната пахла свежестью, деревом и началом чего-то нового. Я поняла, что впервые за долгое время можно дышать свободно. Но сердце всё равно слегка сжалось: завтра — школа, новые лица, новая жизнь. Из мыслей меня выбило странное движение. В тумане, на краю леса, что-то шевельнулось. Не резко, а плавно, словно отделившись от серой массы. Это была не волчья фигура. Скорее... силуэт. Человеческий? Будто да. Девочка? Мальчик? Фигура стояла неподвижно, обращённая к дому. Лица не было видно, оно было спрятано за волчьей маской, в обрамлении чего-то светлого, может, капюшона или просто размытых контуров тумана. Зверь? Глупость какая! Видно, что человек! Неожиданно заиграла флейта, существо стало резвиться, как вдруг он замер и посмотрел прямо на меня —с глазами, которые светились в полумраке, словно два янтаря. Очи блестели умом, любопытством и какой-то необычной внимательностью, будто оценивая. Музыка резко прекратилась. Сердце ёкнуло, замерло. Я не отшатнулась, а застыла, как вкопанная. Я всегда осуждала главных героев в книгах ужасов за то, что они в опасных ситуациях просто стоят, и даже идут в сторону монстра, но теперь я их понимаю…как тут бежать, когда ты словно загипнотизирована! И вдруг — резкое движение руки. Не волна, не жест угрозы. Что-то короткое, отрывистое. Будто кивок. Или... приглашение? — Виктория! Иди ужинать! Сколько можно звать! — крикнул снизу Соколов старший. Голос вырвал меня из оцепенения. Я глубоко вдохнула, почувствовав, как дрожь от холода и чего-то ещё бежит по спине. Моргнув, силуэт растворился. Исчез не убегая, а словно туман сгустился и поглотил его. На месте, где он стоял, теперь колыхались лишь мокрые стебли бурьяна. Я медленно задернула шторы, не резко. Сумасшедшая просто... Плотная ткань скрыла лиственный двор, скрипящие качели и тот темный край леса. Когда взгляд снова упал на лес, всё уже исчезло. Волк — как будто растворился в нем. Ни одного движения, ни одного шороха, кроме ветра, который всё ещё стонал среди сосен. Что это за место? — подумала я, глядя на листья, которые уже казались слишком красочными для такого мрачного места. … Вечер опустился на дом тихой, мягкой тенью. Солнечный свет постепенно угасал за окнами, и в комнате запахло горячим супом и хлебом. За большим деревянным столом семья Соколовых собралась ужинать. Отец, как и все наши разговоры ранее, заговорил о завтрашнем дне, о школе. Но его лицо было ещё более озабоченным. — В школу дорогу запомнили? — спросил он, обводя нас обоих тяжёлым взглядом. — Да, пап, — ответил за нас обоих Андрей. — Через весь посёлок, переходя старый мост. — Хорошо. — Отец отпил чаю, поставил кружку с глухим стуком. — Вика, ешь быстрее и иди спать — тихо, но с лёгкой строгостью сказал отец, —завтра день тяжелый, нужно быть выспавшейся. Ты же не хочешь, что бы над тобой издевались за темные круги под глазами? — Не хочу… — промямлила я, отодвигая тарелку чуть в сторону, стараясь не показывать, что мысли где-то далеко, а именно в лесу. — И ещё... Будьте осторожнее. Дети пропадают у нас. Андрей перестал есть. — Опять? — Опять, — голос Евгения стал тише, но от этого только весомее. — за тот год ничего не изменилось. Наоборот. В июле... пропала девочка. Из пятого класса. Вечером вышла за хлебом к магазину. И всё. Не нашли. Тишина в комнате стала густой, как туман за окном. — Маньяк? — тихо спросила я, и мой голос прозвучал хрупко, как сухая ветка.  — Кто знает, — отец провёл рукой по лицу. — Следов нет. Ни крика, ни тела. Как сквозь землю!  — Может, просто сбегают? —попыталась найти логику я, но в моих глазах уже не было прежней беспечности. — Куда? — коротко бросил отец. — В лес? Любой здравомыслящий ребенок в этом поселке туда не пойдет. В болото? Нет. К реке? Тоже нет. Это…не побеги. Это исчезновения. Как и 3 года назад. Хотя тогда маньяка поймали, это был тракторист местный, но кажется, мы ошиблись. — отец вздохнул и оперся на спинку стула. — Всем участком ищем, а всё равно не можем найти виновника. Никто не знает, когда и где. Толку ноль! Мужчина ударил слегка кулаком стол, я набрала воздуха в лёгкие. Он посмотрел прямо на меня, потом на брата. — Ты, Вика - новенькая в этом. Не лезь ни в какие разговоры, не задавай лишних вопросов. — А я причем? — спросила удивленно я. — Знаю тебя потому что. Лишь бы мистика была. Ты маленькая еще. Уму не набралась. Ходи с Андреем. Хотя..он тоже умом не блещет. — Андрей закатил глаза на отца. — В любом случае, после школы — сразу домой, вместе. Лес - не ходить. Даже близко не подходить. Поняли? Мы кивнули. Суп внезапно потерял вкус. Брат заметил моё настроение. — Без паники, Виктери! — сказал Андрей позитивно, кладя руку на мое плечо. — Не придет никто, — твердо сказал он. — Пока ты со мной, никто не сможет причинить тебе вред. Да и пахан наш, вон, из полиции. Че нам сделают-то? — Папа, а не пахан. — строго подправил парня глава семьи. Андрей фыркнул и поднялся наверх к себе в комнату после ужина, внутри я всё равно не могла избавиться от странного предчувствия. Поднявшись наверх, в свою комнату, я медленно закрыла дверь. Внутри было тепло, но холодок страха по-прежнему преследовал. Позже, лежа в кровати, я слушала, как за стеной храпит Андрей. Он смог заснуть. Вот повезло..спит как убитый! Чего не скажешь обо мне. За окном шумел дождь. И сквозь этот шум мне чудились другие звуки: тихие шаги по мокрой листве под моим окном, короткий, прерывистый свист, похожий на тот, каким зовут собак... или на печальный мотив забытой флейты. Я натянула одеяло до подбородка, повернулась к постеру над кроватью. Яркая улыбка Майкла Джексона казалась мне всегда оберегом, но теперь.. Словно это маска, за которой скрывается та же моя всепроникающая тоска. Осень в Вишнёвом вступала в свои права. И она пришла не одна. Она привела с собой тени, которые стояли на пороге леса и молча наблюдали. А завтра нужно было идти в школу, в самую гущу этой тихой, сырой, полной невысказанных секретов жизни. В темноте, под слабым светом ночника, глаза мои постепенно закрылись.