Сиродильские писательницы

      – Ну привет, сухошкурая, давно не виделись.       У моложавой имперки в роскошном, даже по меркам этого города, черном бархатном платье с дорогой вышивкой, дернулся уголок рта. Резко повернувшись, чтобы отчитать наглую простолюдинку, она пригляделась к этой вызывающей образине: худой, в недорогой, пропитанной дорожной пылью одежде, из-под которой виднелась покрытая чешуей кожа рептилии и такое же лицо: хищные, немигающие глаза с вертикальными щелями зрачков, узкая пасть, полная острых зубов, какие-то то ли рога, то ли шипы... На миг ей стало жутко, но в следующий Каста Скрибония, известная в Корроле писательница, признала в этом недоразумении Квилл-Вив, свою коллегу-аргонианку из расположенного на юге провинции Анвила. Лицо имперки тут же расплылось в улыбке – пожалуй, даже чрезмерно радушной.       – Квилл, дорогая, не узнала тебя! – прощебетала Каста чуть громче, чем требовалось, но как раз – чтобы обратить на свою приветливость внимание зевак на площади. – Ты давно приехала? На дорогах сейчас небезопасно, а лошади, как назло, стоят целое...       – Вот почему я не езжу на лошади, а предпочитаю пешие прогулки, – невозмутимо ответила гостья, щуря свои янтарные глаза.       – Пешком до Коррола? - изумилась имперка, но в ее глазах, изучавших неброский наряд коллеги, мелькнули искры самодовольства. – Неужели писательское дело в Анвиле настолько... дорого обходится?       – Не могу пожаловаться, хотя писчую бумагу из лавки несчастного Леллеса мне приходится выгребать едва ли не подчистую. Но пешие прогулки – это дешево, хорошо бодрит и полезно для фигуры. Особенно если затем днями сидишь за столом и... всякое такое.       Взгляд аргонианки более чем красноречиво устремился на сверток в руках Касты Скрибонии, от которого шел дразнящий запах сладких рулетов – Таласма, хозяйка фешенебельной таверны «Дуб и патерица» как раз придумала выпекать их у себя, уверяя, что рецепт куплен ей у самого Салмо Пекаря за безумные деньги. Известная на весь Коррол писательница лишь виновато потупилась, невольно позавидовав худобе гостьи и приятельницы, но тут же придумалала оправдание.       – Это? Ах, просто угощение для дорогой подруги, ничего такого. Сегодня же как раз... э...       – Восьмое Первого Зерна, леди Скрибония, я действую строго по нашему уговору. Весна в этом году на удивление хороша, в воздухе чувствуется что-то особенное... Хотя, признаюсь, атмосфера бодрит не только меня. Одному доброму стражнику даже пришлось усадить меня на круп своей лошади, когда за нами гнался особенно настойчивый минотавр, ха-ха! Вы, сухошкурые, не слышите зова Хист, но аромат весны – это почти то же самое. Квилл-Вив довольна получившейся прогулкой. А вы много путешествуете, леди Скрибония? С началом весны вас!       – Да, приходится, – не вдаваясь в подробности пробормотала имперка. – Я как раз с прогулки... Девять, где же мои манеры, вы с дороги, а я держу вас на этой грязной площади на потеху зевакам? Будьте моей гостьей сегодня, а затем, как отдохнете, можно обсудить и наши успехи за прошедшие месяцы. Прошу, вот сюда.       – Я еще помню, где ты живешь, сухошкурая, – со смешком отозвалась аргонианка в своей грубоватой манере, изрядно коробившей собеседницу. – Но отдохнуть и пожевать что-нибудь получше, чем порция крысиного мяса было бы недурно.       Касту вновь передернуло от такой откровенности, невольно вспомнились замечания еще одной коллеги, Алессии Оттус, касающиеся Квилл-Вив и всей ее... породы. Конечно, эта ханжа Оттус частенько чрезмерно резка и несдержанна, но так ли уж она неправа в данном случае? «Лишь немногим лучше диких зверей», – повторила про себя имперка, и фраза ей странным образом понравилась.       Отперев замок, Каста Скрибония пропустила гостью вперед, обратив внимание на ее ловкую, словно танцующую походку, что тут же испортило хозяйке настроение еще больше. Злобно зыркнув на зевак, околачивающихся вокруг ее жилища, она захлопнула массивную дверь, после чего любезно повела аргонианку в столовую – но та извинилась и спросила, где можно умыться с дороги. За время, прошедшее с момента их предыдущей встречи, Скрибония успела позабыть, как ее приятельница щепетильна к чистоте своей чешуи... а ведь та же Оттус уверяла, что если эти жители болот где и плещутся, то только в окружающей их грязи. Впрочем, вряд ли Алессия так же тщательно проверяет сведения, прежде чем вписать их в свои «Путеводители». Особенно то, как эта зазнайка отозвалась о ее великолепных романах, которые должны нравиться каждому, кому присуща хоть малая толика изысканности. Да, дикарка из Анвила тоже пишет о путешествиях и приключениях – но очевидно же, что ценящая публика не даст себя обмануть и выберет истинное творчество, а не... Но до той поры она, Каста Скрибония, должна обходиться с соперницей бережно и обходительно. «Снисходительно» – поправила себя имперка, улыбаясь лишь кончиками губ. А затем... затем бедняжка Квилл-Вив окажется разгромлена и посрамлена, и ей останется только укрыться в своих смрадных болотах, чтобы не мешать истинному гению...       За то время, пока Скрибония предавалась своим мечтам, ее гостья успела привести себя в порядок и даже переодеться в скромное, но опрятное платье, которое Квилл-Вив даже шло. Имперка вернулась к реальности, заглянула на кухню, затем в пару бочонков, где хранились припасы – и осознала, что их наполняют преимущественно сладости, причем, скорее всего, не первой свежести. Выставить такое на стол и стать предметом для острот бойкой аргонианки? Это было даже не обидно, а попросту опасно – и решение требовалось немедленно. В углу шкафчика, чуть подвявший, но еще годный для еды, приютился кочан салата-латука. Почему бы и нет, в конце концов?       – Квилл, дорогая, мне так жаль... Как раз в эту пору в Корроле модно садиться на «зеленую диету», только фрукты и овощи, – пакет с рулетами был благополучно похоронен в глубинах одной из бочек и решительно забыт. – И раз уж уроженцев Валенвуда среди нас нет... Аргониане вообще едят салат, или?..       «Если она откажется, то это не моя проблема! – решила Каста Скрибония, решительно, но крайне неумело беря в руки кухонный нож, оставшийся, кажется, от прежних хозяев особняка.       – Наверное, нарезать салат не так уж сложно?»       – Едят, леди Скрибония, - вежливо согласилась Квилл-Вив, с любопытством переводя взгляд с кочана на солидных размеров клинок, который волею судеб вот-вот должен был впиться в эту зелень – или не только в нее? – Но лишь вместе с нежными хрустящими листочками цветка, который зовется у вас Корнем Нирна... Вон тот как раз сгодится для салата!       Ловкая аргонианка уже приметила и схватила горшок с сидящим в нем упомянутым редчайшим Корнем, который Каста Скрибония как-то купила на распродаже в Имперском Городе и теперь считала своим талисманом, приносящим удачу. И сейчас эта дикарка хочет... И пусть даже Корень Нирна довольно ядовит, но для этих чешуйчатых подобное наверняка не проблема!       Она и сама не поняла, как подскочила и успела выхватить свое сокровище из когтистых рук, прижав к себе. Затем пришлось сдержанно извиняться, слегка краснеть и думать, что предпринять теперь. Но все решила сама Квилл-Вив, ловко отыскав среди хозяйских припасов – не иначе, как по запаху - несколько совсем неплохих апельсинов, небольшую тыкву, две небольших морковки и даже небольшое, порядком сморщившееся яблоко, больше похожее на сердце даэдра, которое хозяйке как-то довелось видеть в местной Гильдии магов. Из всего этого хитро скалящая зубы аргонианка приготовила нечто, напоминающее обед – нож в ее руках творил чудеса. Чтобы хоть немного скрасить вкус этой «диеты», Касте пришлось принести из подвала бутылку вина от братьев Сурили и откупорить ту, гордо заявив, что у сейчас у нее тот же поставщик напитков, что и у графской семьи. Вино было неплохим на вкус, но Квилл-Вив очень сомневалась, чтобы леди Валга, богатая правительница этого города, предпочитала вино всего лишь шестилетней выдержки, стоящее менее десяти септимов за бутылку.       – Вино четыреста двадцать седьмого, леди Скрибония? Это тоже был интересный год, - узкие щели ноздрей аргонианки затрепетали, вбирая аромат напитка. – Год, который насквозь пропах пеплом и кровью... Сладкий виноград Сурили впитал в себя этот запах - только вы, сухошкурые, не можете ощутить его прелесть. И все же я больше предпочитаю мед.       Ноздри Касты победно раздулись: глупышка из Анвила вновь выставила себя бедной провинциалкой, не понимающей толк в хорошем вине. Предпочитать пойло северных варваров изысканному вину самих Сурили... Такого этой зазнайке точно не простят! Но Квилл-Вив продолжила:       – Все дело в запахе. Мой народ, как многим известно, малочувствителен к ядам, из-за чего и пьянеет тоже очень медленно. Нас влечет вкус и запах, а сладость в сочетании с горьковатым ароматом цветов Золотого берега кажется очень приятной. Если северяне поэтому так ценят свой мед, их можно понять, леди Скрибония.       – Глупости, Квилл, дорогая, какая-то медовуха не может быть лучше, чем вино семьи, которую почитает весь Скинград! Имперцы, знаете ли, такого могут и не оценить... – Каста Скрибония попыталась так же определить, чем же пахнет вино в ее чаше, но ничего изысканного в нем не нашла. Даже хороший глоток, который пришлось закусывать ломтиком апельсина, не принес озарения и нужных слов.       – Мне доводилось беседовать с жителями империи, которые предпочитают вино куда хуже этого. И все же нам удавалось найти общий язык. Но в такие минуты особенно ценишь добрый старый мед.       – Какой ужас! - в притворном ужасе прикрыла род Каста. – Но если в вашем Анвиле так плохо с хорошим вином, то я чувствую себя обязанной... подарить хоть немного этого живительного нектара. И даже не спорь, Квилл!       Квилл-Вив действительно промолчала, вежливо улыбаясь в ответ, когда хозяйка дома ещё раз сходила за вином в свой подвал. Каста Скрибония явно не обеднеет от того, что отдаст бутылку за восемь монет, а ей, неоднократно посещавшей скинградские виноградники, будет чем... отбиться от очередного минотавра или пумы.       С разговоров о вине перешли к полезным знакомствам, которые обеим писательницам удалось установить в последнее время. Каста Скрибония взахлеб рассказывала, какой у графини Аррианы Валги замечательный управляющий, с которым ей, Касте, удалось найти общий язык. По ее словам, господин Орок гро-Гот – чуткий и понимающий, ответственный служащий, в душе – истинный коловианец, пусть даже судьба-злодейка и дала ему родиться орком. С таким знакомым ей, Касте, ни за что не грозит немилость сильных мира сего, а связи в замке правителя еще никому не вредили, слава Девяти! Кроме того, в Гильдии магов есть не менее любопытный зачарователь по имени Контумелиорус Флориус – имя мага Скрибонии удалось произнести лишь с третьей попытки – истинный знаток своей школы магии, которая, впрочем, не в чести в Сиродиле с тех пор, как новый архимаг приказал все эксперименты с наложением чар проводить строго в стенах Университета... Бедному Флориусу пришлось заниматься лишь перезарядкой посохов, так что большинству его характер мог бы показаться чрезмерно резким – но она, Каста, разбирается в людях и сумела разглядеть в хмуром имперце поистине золотое сердце! И обрести нового верного читателя, конечно же – не так часто в гильдию заходят те, кому требуется зарядить посох.       – А тебе, дорогая Квилл, удалось найти себе какую-нибудь подходящую компанию? – уставилась имперка на свою гостью, которая с завидным аппетитом уплетала «зеленую диету», порой позволяя себе крохотный глоток вина. – Или ты так и сидишь в своем маленьком аргонианском домишке, пока не приходит время бродить среди этих рыбаков, насквозь пропахших дешевым вином и рыбой? Что вообще может подарить писателю этот старый порт, где бродит одно лишь жулье и простолюдины?       – Множество милых и славных историй, леди Скрибония, – отозвалась аргонианка, облизывая губы тонким раздвоенным языком. – Да, те, кто там живет, в большинстве своем необразованны, некоторые озлобились или пристрастились к выпивке... Но почти у каждого из них есть какая-нибудь история, которая таится внутри и только и ждет своего часа. И ваша покорная слуга, совсем как ловкий охотник, ждет нужного момента и плетет силки, чтобы поймать эту нежную, славную дичь, забрать ее домой, тщательно изучить, убрать лишнее, добавить недостающее – и подать к столу. Порой получается даже неплохо.       Квилл-Вив прищурила глаза, тактично умолчав, что ее «истории» разлетаются по Анвилу, словно горячая выпечка из «Графского герба», а сама графиня Миллона Умбранокс частенько приглашает ее на ужин, чтобы послушать «что-нибудь новенькое». А «маленький домик» аргонианки давно уже превратился в целый двухэтажный особняк, стены которого даже в знойный анвильский полдень хранили желанную прохладу и словно дарили вдохновение. Но впустую хвалиться перед своей новой подругой, добрейшей леди Скрибонией, она не хотела. Зато самой хозяйке не терпелось рассказать о своей жизни и творческой стезе: показав «дорогой подруге» солидно обставленный первый этаж дома, где кроме книг самой Касты нашелся лишь роман Вогина Джарта о Валенвуде, имперка принялась рассказывать о своем нелегком труде.       – В наш просвещенный век, дорогая Квилл, писателем быть совсем не так легко, как, возможно, кажется некоторым. Портному достаточно знать, как шить одежду. Пекарю – как печь хлеб. Графиня Валга – да хранят ее Девять! – занята управлением городом, что почетно и ценимо народом. Стражники, кузнецы, торговцы – все они заняты лишь своим делом. Но мы, писатели, когда потребуется, обязаны поставить себя на место графа, кузнеца, рыцаря, вора. Даже убийцы, если потребуется! Хочешь изображать чувства влюбленной – тебе придется пропустить ее любовь через себя, надумаешь описать кражу века – изучай графский замок, смотри, как стерегут его стражники, импровизируй, изворачивайся, думай! Многие просто не понимают, что писатель это тот же актер на сцене театра – или даже все Девять в одном лице, занятые созиданием нового мира. И созидание это требует воистину грандиозных усилий!       – Странно, мне казалось, что это куда проще, леди Скрибония, – хитро сверкнув глазами, пролепетала аргонианка. – Прошу вас, расскажите еще что-нибудь!       – Так и быть, дорогая, – самодовольно отозвалась Каста Скрибония, налив себе еще вина. – Когда я только готовилась к написанию своей «Взбесившейся женщины», мне пришлось неделю изучать то, как устроены корабли. Едва ли не месяц ушел на изучение нравов знати Хай Рока и Сентинеля – это куда сложнее, чем поведать о банальной жизни анвильского нищего или какого-нибудь трактирщика! Здесь нужно острое чутье, – Каста чуть осеклась, припомнив в этот миг об острейшем обонянии гостьи, но выпила еще вина и продолжила. – Но здесь мне самую малость повезло: управляющий замка, господин Орок познакомил меня с милейшей Шанель, которая тоже служит в замке и весьма искушена в этикете. За это я позволила героине с таким же именем появиться на страницах романа, чтобы затем шагнуть в сердца моих читателей. Так и будет, Квилл, дорогая, так и будет!       – Но... разве следует оставлять без изменений имя той, чей образ вы использовали для создания своей героини? – недоуменно уставилась наивная Квилл-Вив на мастера своего дела. – Я всегда считала, что это как-то невежливо и даже...       – Суждение, присущее неопытности! - резко обрубила Каста. – Не переживай, дорогая, у тебя все еще впереди. Но уверяю, Шанель была в восторге от моей книги! Особенно ей понравился момент, где бесценное сокровище было укрыто от всех в потайной комнате! Милейшая редгардка Шанель буквально выучила наизусть этот момент книги, что меня несказанно порадовало – и ничуть не возражала, узнав, что компаньонка героини носит ее имя. Мне, конечно, пришлось добавить в сюжет немного интриги и слухов, но получилось весьма достойно, что бы там ни говорили завистники и эта зазнайка Алессия Оттус... А ты – неужели ты просто записываешь сплетни рыбаков, дорогая Квилл? С таким подходом у тебя выйдет лишь книга сплетен, которую впору будет назвать «Сказками Шеогората», если не хуже, хе-хе. Только не обижайся, я же хочу тебе лишь добра!       – Нет, леди Скрибония, какие уж тут обиды? Но я тоже немного читаю другие книги, сопоставляю факты. Недавно один... случай заставил меня искать любые сведения о землях Акавира, затем пришлось изучить трактат «Восточные провинции», «Краткую историю Империи», а еще порядком поломать голову над тем, как устроены разные культы по всему Тамриэлю... К сожалению, там не нашлось того, что меня интесовало больше всего, но я продолжаю поиски...       – Домыслы, сказки и откровенная ересь... по крайней мере так бы назвала эти изыскания наша коллега из Лейавина, столь уважаемая тамошним графом, – отозвалась Каста с таким выражением лица, что было непонятно, иронизирует она или разделяет точку зрения Алессии Оттус, известной своим презрительным отношением к представителям зверорас. – Настоящая книга должна опираться на факты, доступные обывателю, эмоции, которые его переполняют и ценности, каковых он жаждет! И моя «Взбесившаяся женщина» полностью удовлетворяет этим критериям успеха, все остальное – лишь измышления клеветников и завистников. Но что мы все обо мне и обо мне, дорогая Квилл? Поведай мне и о своих успехах, а добрая Каста Скрибония, возможно, даст тебе пару дельных советов.       – Рада слышать такое, леди Скрибония! – расцвела в улыбке аргонианка. – Недавно я как раз задумала написать какую-нибудь книгу о приключениях, где героине-аргонианке предстоит разгадать пару загадок и немало побегать по свету. Назову я ее, пожалуй, Ненавидящая-Крыс. Правда неплохо? Таинственное убийство в чейдинхольской гостинице, где живут почти одни только данмеры, заставит эту аргонианскую деву отправиться в далекий и мрачный Морровинд, в таинственный маленький городок под названием Кальдера... Вы знаете, что означает это название, леди Скрибония?       – Кальдера? Звучит интересно, но... Кажется, это что-то связанное с...       – Вулканами, совершенно верно. Кальдерой имперские ученые называют старый, давно потухший вулкан, который давно уже провалился внутрь себя, образовав огромную яму, где можно найти залежи эбонита. Собственно, Кальдера как раз и находится рядом с крупной эбонитовой шахтой, а назову эту книгу я, пожалуй, «Алый кратер». Вам нравится?       – Приключения и вулкан в конце? Здесь, в Сиродиле, читатель искушенный, о том, что данмеры как-то связаны со своим огромным вулканом, наслышаны все. Разумеется, в финале вулкан проснется, будут реки пылающей лавы, а главный злодей эпично в ней утонет? Банально, кажется, это уже где-то было...       – Вы совершенно правы, леди Скрибония, подобное чтиво следовало бы назвать «Логово зла» – или как-то вроде того. Но наша аргонианка, встретив здесь совершенно недружелюбный прием, встретит сперва, скажем, несчастного нордлинга, которого ограбила, по его словам, ведьма. Вот только ведьма окажется вполне дружелюбной особой, а вот ограбленный – не особо, за что получит по заслугам. Ведьма же расскажет о еще одном странном типе, который прячется недалеко от шахты, где полно несчастных рабов. Вы же знаете, леди Скрибония, что в Морровинде рабство до сих пор...       – Конечно, мне это хорошо известно, как и то, дорогая, что изрядная часть этих несчастных – ваши соотечественники. Значит, затем ваша Квилл... простите, Ненавидящая-Крыс отправится спасать рабов?       – Неужели я настолько предсказуема? – улыбнулась Квилл-Вив, ничуть не задетая замечанием. – Но если вам наскучил мой рассказ, то...       – Нет-нет, продолжай. Возможно, затем старая Каста Скрибония и сделает пару-другую поправок.       – Как скажете. Итак, незнакомец возле шахты окажется орком и тем еще грубияном, который заявит, что у него нет денег, чтобы платить сборщикам налогов, а затем даже примется швырять в героиню камнями, приняв ту, очевидно, за имперскую служащую. Вот только камни окажутся крупными бриллиантами, о ценности которых орк и не догадывался! Ненавидящая-Крыс посоветует ему продать это сокровище и оплатить долги, чем обретет себе верного друга и союзника, способного защитить хрупкую девушку. Вместе они отыщут таинственного торговца, которым окажется злой даэдра, проклятые товары которого поймали всю Кальдеру в тенета зла, затем разберутся и с ее жадным правителем, который этого даэдра призвал, освободят рабов... Письмо в шкатулке, спрятанной в особняке бывшего правителя городка окажется написанным одним из бандитов Камонны Тонг, здешней жестокой банды, которую Ненавидящая-Крыс и подозревала все это время в чейдинхольской трагедии... Леди Скрибония, прошу прощения, что это вы записываете?       – Ох, дорогая Квилл... ничего такого, просто вспомнила о нескольких вещах, которые следовало заказать в лавке. В книжной лавке, да. Продолжайте, прошу вас.       – Героям предстоит пробраться в дом, где засели бандиты, а затем, будучи обнаруженными, расправиться с этими безжалостными головорезами. И лишь затем они получат сведения, где находится главное логово Камонны Тонг и ее таинственный главарь, который вдруг отправляется не куда-нибудь, а прямо на Красную Гору – ужасное место, наводненное невообразимыми чудищами. Рискуя жизнью на каждом шагу, герои выслеживают главаря, который прямо над жерлом кипящего вулкана заключает ужасную сделку с самим кошмарным повелителем этого места, после чего уверяет, что «тот, кого опасался владыка, более не представляет угрозы». Итак, кровавые следы из мирного Чейдинхола привели героев прямо к истокам коварного заговора! Но они не сдаются и, пытаясь отомстить, находят артефакт, являющийся слабым местом ужасного повелителя вулкана, повергая того в пыль, свидетельствуют против главаря Камонны Тонг, от чего всей банде приходит конец. А затем сам император призывает героев к себе с тем, чтобы наградить за помощь восточной провинции и блестящее расследование покушения на того данмера, который на самом деле был агентом, специально обученным для выполнения этой миссии. Но благодаря дружбе и преданности героев, им удалось то, что оказалось не по силам лучшему из агентов! Ну, как вам?       – Э... сложно сказать сразу, но в целом недурно...       Немного опешив от такой экспрессии гостьи, равно и от поворотов сюжета, Каста Скрибония выпила еще немного вина, хотя в голове уже порядком звенело. Сюжет был довольно любопытен... Зря эта аргонианская глупышка выложила все свои карты на стол. Сделанные пометки вполне пригодятся и самой Скрибонии, а если дойдет до разбирательства, то кому графский суд поверит скорее? То-то же! Вот только оставался еще один вопрос.       – Один лишь вопрос, дорогая Квилл – о названии книги. Здесь есть и Кальдера, и даже вулкан, но про сам кратер как-то маловато, не находишь? Ик!       Совершенно неаристократичная икота прервало это замечание. Но Квилл-Вив словно бы ничего и не заметила.       – Ох, а я разве не сказала? После таких приключений и всего пережитого вместе, между орком и Ненавидящей-Крыс не могли не возникнуть некоторые чувства. Так что кратер, который оказался на удивление огнедышащим, возник из их любви.       Как раз то, что любит нынешняя публика! Как можно незаметнее для гостьи, имперка сделала на листке со «списком покупок» еще несколько закорючек, чтобы после отъезда гостьи немедленно приступить к созданию нового шедевра. Голова кружилась уже порядком, видимо пить вино под такую «диету» было не самой лучшей идеей. В глазах недвусмысленно двоилось, ей даже показалось, что в свою котомку Квилл-Вив прячет не одну, а две бутылки. Пришлось извиниться перед гостьей, велев ей располагаться... где-нибудь, после чего тяжело взбираться по лестнице в свою спальню. Имперка уснула, не успев расшнуровать свое изящное платье.       Утром у нее ужасно болела голова, на вчерашние сладкие рулеты и смотреть не хотелось, а серебряное зеркало отразило такое лицо, что едва не было разбито вдребезги тут же. О выходе на улицу в таком виде не могло быть и речи, так что Касте пришлось спуститься в подвал и, словно последнему бравильскому пьянице, похмеляться вином. К собственному ужасу, там же она и уснула. О, что бы написала ханжа Алессия, узнай только она о подобном! А вдруг эта негодяйка Квилл решит...       Но наутро никакой аргонианки дома уже не оказалось, судя по всему, та уже отправилась восвояси. Что ж, тем лучше. Теперь ничто не помешает заслуженной писательнице написать новый шедевр. Осталось найти свои заметки – и...       Вот только заветного листка нигде не было видно. Перерыв всю гостиную, Каста Скрибония не нашла ничего, а в голове все ужасно перепуталось, вспомнить повороты сюжета не удавалось. И лишь ближе к вечеру под опустевшей винной бутылкой, так и стоявшей посреди стола отыскался какой-то листок. Только вот явно не тот: бумага была куда грубее той, которой привыкла пользоваться писательница. Да и корявый почерк определенно принадлежал не ей. Записано там было всего две строчки:       «Всего хорошего, благодарю за вино». И чуть пониже:       «А красть чужие работы все-таки нехорошо».