Я не буду заставлять тебя жить

Снейп какое-то время смотрит на Дамблдора. Ему кажется, что старик бредит. И немудрено, в его-то возрасте… ― Что смертельно? ― переспрашивает он. На всякий случай. Вдруг ему послышалось, или он не так понял. ― Болезнь, ― слышит он и еще больше впадает в ступор. ― Ну а название есть у этой болезни? ― скалится он. Все это кажется ему глупой шуткой выжившего из ума старика или его очередными манипуляциями, чтобы развести на эмоции. Что бы это ни было, вряд ли ее нельзя вылечить. Магия прогрессирует, с каждым годом изобретаются все новые и новые зелья, а еще ― заклинания, доступные лучшим целителям из святого Мунго. ― Увы, даже лучшие целители Мунго не смогли дать ей название или найти причину, ― скорбно качает головой Дамблдор, будто слыша его мысли. ― Значит… они его уже осматривали? Непонятно, почему так вздрогнул голос. Будто ему не все равно. Да и взгляд директора… не такой, как обычно. Потухший, без намека на хитрость или странный юмор. Да он не съел ни одну из своих конфет, в конце концов! Можно предположить, что сам Дамблдор заболел. Видимо, он так переживает за «золотого мальчика»… Значит, это правда. Но… Снейп не виноват. На этот раз ― ни в чем не виноват. Да, он как-то пожелал никогда больше не видеть Поттера. Нет, не так. Он желал этого каждый Божий день. Но разве чужая ненависть может так сильно повлиять на чье-то здоровье? Он его не проклинал. Даже в мыслях. Не желал никаких болезней. Просто хотел, чтобы его самого оставили в покое… Он и сейчас его терпеть не может. Как представит, так… уф, лучше не представлять. Потому что теперь Поттер ему видится только в одном ракурсе ― на постели, с темными кругами под глазами, истощенный и умирающий. Мальчишка хоть и был наглым, дерзил на каждом шагу… но он заслуживает того, чтобы жить. И почему, собственно, был? Кажется, Дамблдор кивнул в ответ на его вопрос. Снейп не усек. Он полностью погрузился в себя, чтобы понять, что чувствует по этому поводу. И пришел к выводу, что не понимает ничего. Одно только встало на место. Снейп не хочет, чтобы кто-либо из студентов умер. Это противоестественно. Дети должны жить. Расти, творить всякие глупости… да из них жизнь бьет ключом так, что не остановить! Поэтому все это кажется нелепой выдумкой невежды, который не понимает таких элементарных вещей. ― А Поппи Помфри… ― он хватается хоть за какую-то соломинку, хоть за что-то разумное и понятное. ― Разве она… ― В Хогвартсе были лучшие целители, Северус, ― почти по слогам, как маленькому, втолковывает Дамблдор. ― Поппи ― школьная медсестра. Она компетентна, безусловно, но… ты же понимаешь, какой уровень у больницы святого Мунго. ― И они вынесли мальчишке вердикт, даже не захотев разобраться, в чем дело, ― сжимает кулаки Снейп. Его всегда злила несправедливость. Ну и безалаберность работников тоже. ― Они просканировали его столько раз, что со счету сбились, ― качает головой Дамблдор с таким видом, будто Снейп ― последний дурачок, не хочет понять простых вещей. ― Гарри умирает. И самое главное ― он не хочет бороться. По версии целителей он проживет максимум три месяца. ― Его положили в Мунго, да? ― Снейп потирает переносицу, отчего-то сильно разболелась голова. ― И теперь будут держать его там… до конца? ― Нет, это исключено. ― Дамблдор снова дергает себя за многострадальную бороду. ― Ему там будет слишком одиноко. Я посовещался с целителями и решил поступить по-другому ― найти человека, который согласится приютить Гарри у себя на то короткое время, что ему осталось. Чтобы быть рядом, всячески поддерживать и лечить симптомы. Его болезнь действительно лечению не подлежит, но облегчать его состояние, насколько возможно, мы просто обязаны. ― Это здравое решение, раз ничего поделать уже нельзя, ― немного помолчав, говорит Снейп. ― Кто у вас на примете? ― Я составил список из людей, которым лично доверил бы этого ребенка, ― тихо говорит Дамблдор, глядя на пляшущие огни камина. ― А потом отдал Гарри, чтобы тот выбрал сам. Посчитал, что так будет лучше всего. ― Возможно, ― кивает Снейп. Всего за какой-то короткий промежуток времени его жизнь будто потеряла смысл. Вся та злость, что он вынашивал к Поттеру, куда-то испарилась. И без нее стало как-то непривычно, будто исчезла важная часть его сущности. Та, без который он просто не знает, как жить дальше, о чем думать и вообще… ― Гарри уже сделал выбор, ― говорит Дамблдор. Внутри шевелится легкое любопытство. ― И кто же этот счастливчик? ― Ты, Северус, ― слышит он.