Единственное сияние

      Аин медленно спускается с холма. Стоя переносить усилившееся восприятие оказывается проще: сквозь подошву обуви почти не чувствуется колкость травы, лишь прикосновение одежды все так же неприятно. Мелькает мысль снять хотя бы рубаху, но сейчас все же не настолько тепло, а простуда в подобном состоянии обернется кошмаром. И так дурно и едва удается держаться на ногах то ли из-за траты сил, то ли из-за восприятия, к остроте которого она еще не успела привыкнуть. Даже зрение настолько яркое и четкое, что режет глаза и хочется их закрыть, а крупицы тумана холодными, крохотными иголочками касаются лица и ладоней. Для людей это слишком, но споры и возмущения не имели смысла. Они нарушили правила, и лишь хранителю решать, какая расплата за это будет. И пока это касается лишь ее, Аин сможет справиться, как бы сложно это ни было.        Приближающихся, обступающих со всех сторон духов она видит даже слишком отчетливо, умудряется уловить в их постоянно меняющихся обликах тот сгусток, ядро энергии, что дает им такое подобие жизни. Если бы не усталость и дурнота, ей бы даже показалось это интересным, но сейчас хочется просто добраться до дома.        Вот только присутствие духов замедляет и без того небыстрый шаг.        — Отвалите, — зло шепчет Аин, и даже так голос кажется громче обычного.        Но духам до него дела нет. Они все так же мешаются впереди, хорошо хоть не нападают.        Прибегать к заклинаниям не хочется: Аин не понимает собственных ощущений, не уверена, сколько осталось сил, и что дар не выйдет из-под контроля или не истощит ее полностью. Да и сейчас она должна быть под защитой хранителя, так что лучше просто идти вперед, медленно, но верно.        Еще на подходе к дому Аин различает голоса друзей: Агнэ что-то рассказывает, смеется, кажется, старается отвлечь Кей, которая просит его не напрягаться; Дэй беспокоиться, что ее долго нет, а Трин говорит, что все будет хорошо, но, судя по голосу, сама сомневается в словах.       Аин замирает. Она не успела, или не захотела, понять, что слова, действия, прикосновения друзей тоже будут восприниматься сильнее, ярче, болезненней. И смириться, справиться с этим будет сложнее всего. Аин медленно оглядывается по сторонам. В деревне есть еще заброшенные дома, в которых можно остаться, но она не хочет. Быть одной — гораздо хуже. В одиночестве быстрее возвращаются кошмары, а справиться с ними сложнее. Так что она постарается привыкнуть. Все равно это нужно будет сделать.        А еще сейчас гораздо отчетливей ощущаются их дары, и это даже можно использовать в обучении, когда она решится к нему вернуться.        Скрип досок крыльца и двери заставляет поморщиться, к нему тут же примешиваются звуки шагов, от которых сильнее болит голова.        — Аин! — разумеется, первым ее встречает Дэй, а за его плечом виднеется обеспокоенная Трин. — Что случилось? Что сделал хранитель?       Руки невольно тянутся к ушам, стремясь их зажать, но Аин останавливает движение. Нос забивают всевозможные запахи, слишком яркие и насыщенные, как все вокруг, и хочется дышать как можно реже и лучше лишь ртом.       — Тише, пожалуйста… — она не понимает, шепчет она или наоборот говорит излишне громко, — я расскажу, дай мне несколько минут.        Беспокойство на лице Дэя становится заметнее, он протягивает руку, предлагая опереться на него, но Аин качает головой. Ей очень хочется принять это приглашение, обнять его и Трин, но она не знает, как отреагирует. Лучше сначала рассказать. Но на это тоже нужно решиться.        Отвар для восстановления магических сил, как всегда, ждет на столе, и сегодня его вкус кажется особенно отвратительным. Аин едва сдерживает внезапно подступившую тошноту и кончиками пальцев старается опереться на слишком жесткую столешницу. Держаться на ногах сложно, но мысль сесть вызывает лишь большие опасения. Пламя свечей режет взгляд, заставляет часто закрывать глаза, чтобы дать им немного передохнуть, и Аин сама не замечает, как едва уловимо вздрагивает и съеживается от очередного звука или замеченного движения. Похоже, все будет гораздо сложнее, чем ей хотелось бы. Аин вздыхает, обводит взглядом затихших, обеспокоенно переглядывающихся друзей и жестом зовет всех в комнату, где разместили Агнэ. Объяснять дважды не хочется, а он все равно не спит. Стоит ему заметить Аин, как приветливая улыбка сменяется волнением и печалью. Аин все же пытается улыбнуться в ответ, но выходит явно бледно, неуверенно. Она останавливается у окна, не спеша садится даже на кажущуюся мягкой кровать, и думает, как бы начать.        — Наше вчерашнее ночное возвращение, к сожалению, не осталось незамеченным, — она старается говорить спокойно, хоть и не может полностью контролировать, как звучит голос, — я знала, на что иду, — она ненадолго задерживает взгляд на Дэе, — и что за этим последует расплата, в качестве которой хранитель значительно усилил мое восприятие. Примерно как мы делаем для заклинаний, только гораздо, гораздо сильнее и неприятнее. — Она видит, как друзья обеспокоенно переглядываются, а Дэй скрещивает руки на груди. — Хранитель сказал, что уберет чары в вечер нашей последней встречи, а пока что я буду под них подстраиваться и, надеюсь, привыкну со временем, но пока что могу реагировать на что-то слишком ярко, поскольку это касается всего: зрения, вкуса, магии, прикосновений, звука. Так что предупреждаю, разговоры в пределах дома я с легкостью смогу услышать, вслушиваться не буду, но что-то случайно выхватить могу, так что секретами лучше обмениваться где-нибудь еще.       Она пытается пошутить, хоть как-то подбодрить друзей, но не выходит.        — Аин… — Трин явно старается говорить тише, но голос все еще кажется слишком громким. Она протягивает руку, но отдергивает на середине, боясь навредить. — Чем мы можем помочь?        Аин качает головой.       — Пока не понимаю. Мне нужно время, пока я мало что могу сказать.       Дэй хмурится, раздражение в его взгляде смешивается с беспокойством, но пока что он молчит.        — П-прости, — голос Агнэ заметно подрагивает, — я не хотел, чтобы…       — Агнэ, — мягко перебивает она, — решение пойти приняла я, и я прекрасно знаю, что никаких дурных намерений у тебя не было, разве что излишний азарт охоты и неудачное стечение обстоятельств.       И все же она видит, что слова совсем его не убедили, и повисшая тишина тяготит больше, чем шум разговоров.        — Я справлюсь и буду в порядке, — Аин надеется, что голос звучит достаточно уверенно, — просто нужно время привыкнуть. И вы тоже постарайтесь поверить и не беспокоиться слишком сильно. Знаю, это может быть непросто, но все обязательно наладится.        Аин выдыхает. Никто не спешит отвечать, а она не знает, что еще можно сказать. Друзьям тоже нужно время, чтобы понять. Она чуть медлит и выходит из комнаты, друзья расступаются, давая пройти, но сами не спешат выходить.        Не зная, куда еще пойти, она возвращается к себе в комнату, пробует аккуратно сесть на край кровати, но быстро поднимается вновь. Сидеть можно, но неприятно. Проблема в том, что спать как-то надо, но пока она совершенно не представляет, как заставить себя расслабиться, если тело чувствует малейшее неудобство, а слух — улавливает любой шорох и шепот, доносящийся из соседних комнат. Аин старательно не вслушивается в разговор, даже когда слух улавливает собственное имя. Друзьям нужно все обсудить, а ей — понять, как быть дальше. Может и правда найти какие-нибудь куски ткани и заткнуть уши? Но она сомневается, что сможет долго так проходить. Стоит посмотреть, возможно, среди чар в сборнике есть что-то, что сможет ослабить восприятие. Она, конечно, не помнит, но вдруг.        Скрип и звуки шагов заставляют поморщиться. Если с разговорами еще можно попросить быть потише, то скрипучему полу ничего не объяснить. Придется просто привыкать.        — Можно зайти?       Разумеется, это Дэй, и Аин не представляет, как тихо он старается говорить, если для нее голос звучит почти нормально. Она поворачивается ко входу.       — Конечно.       Он останавливается в нескольких шагах от нее, смотрит внимательно, обеспокоенно и серьезно.       — Мы можем уйти отсюда раньше, как только Агнэ сможет спокойно идти. Все с этим согласны.        Вот значит, что они обсуждали, Аин вздыхает и качает головой.       — Договор был заключен на два месяца, полагаю, желание закончить его раньше лишь с моей стороны, особенно сейчас, будет еще большим нарушением условий, а мне хватило один раз столкнуться с недовольством хранителя. Не хочу знать, на что еще он способен, — дрожь в голосе все же выдает страх, Аин отводит взгляд, чувствуя подступающие слезы.        Дэй приближается на шаг, но замирает, опасаясь навредить.        — Мне все же стоило тебя переубедить.       — Не думаю, что тебе бы удалось, — Аин качает головой, — да и я надеялась, что будет проще.       Она сама подходит к Дэю, хочет его обнять, но вместо этого просто утыкается лбом в его грудь, чувствуя дыхание, биение сердца и старательно игнорируя колющуюся ткань рубахи.       — Опять ты одна берешь ответственность за нас всех, — в его голосе слышится усталость, упрек и едва уловимое тепло, — я ведь тоже нарушил запрет, как и Агнэ, пусть и был без сознания, а расплачиваешься только ты, — он очень аккуратно проводит по ее коротким волосам, и все равно Аин невольно вздрагивает, когда пальцы касаются головы. Дэй убирает руки. — Я должен был пойти к хранителю вместе с тобой, может, тогда было бы проще.       — А может нам обоим было бы одинаково плохо, и от этого мне бы легче не стало, — дрожь в голосе становится заметнее. — Я справлюсь, привыкну со временем.        Она сама с трудом верит своим словам.        — Убедить бы тебя перестать жертвовать собой, — печально, но вместе с тем тепло произносит Дэй, — когда-нибудь это закончится совсем плохо.        — Мне кажется, я просто не могу иначе, — тихо признается Аин, — и я очень благодарна, что ты остаешься рядом и не даешь мне совсем забыть о себе       — Хотел бы я сделать больше, — он все решается ее обнять, касается очень осторожно, лишь кончиками пальцев, но Аин начинает дышать тяжелее, прикусывает губу, отчего становится лишь больнее, и все же не сдерживает слезы, забравшие последние остатки сил.        Но пусть даже она едва стоит на ногах, ложиться все еще не хочется. Дэй, узнав в чем проблема, уходит ненадолго и возвращается с ворохом одеял, предлагая выбрать самые мягкие и постелить друг на друга и обещая днем придумать что-то еще. Трин следом за ним приносит разные подушки, тоже на выбор, и в итоге Аин удается расположиться вполне удобно. Разве что вместо кажущегося слишком тяжелым одеяла приходится накрыться простыней, но это мелочи.        — Останетесь со мной? — тихо просит Аин. — Боюсь, что кошмары тоже могут оказаться ярче.        Дэй и Трин переглядываются и кивают.        — Мы постараемся разбудить, если заметим, — отвечает Дэй, — а ты попробуй отдохнуть.       — Спасибо.       Она видит, как они устраивают из оставшихся одеял подстилки на полу, хочет предложить лечь вместе с ней, но тут же понимает, что они не согласятся или не будут спать, опасаясь случайно задеть во сне. А им тоже нужен отдых. Главное, что они рядом.        Даже несмотря на усталость заснуть никак не удается. Малейшее неудобство позы ощущается гораздо сильнее, из-за чего Аин постоянно вертится, старается устроиться поудобнее, да и звуков вокруг слишком много. Она слышит дыхание и биение сердец Дэя и Трин, постепенно смолкающие разговоры Агнэ и Луга, Инги и Кей. Каждый шорох, скрип половицы вызывает смутную тревогу, заставляющую открыть глаза и настороженно оглядеться по сторонам. Аин старается игнорировать их, не обращать внимания, но это выматывает. Да и постоянное ощущение магического дара друзей непривычно и тоже требует долю внимания.       Лишь ближе к рассвету ей удается провалиться в подобие сна, беспокойного, но хотя бы без кошмаров.        Аин просыпается, когда вокруг уже совсем светло, несколько мгновений просто лежит, оценивая собственные ощущения. Все еще слишком ярко, отчетливо, но заметно слабее, чем ночью. Сейчас они раза в два сильнее того, что дает заклинание, и с этим можно нормально жить.       — Доброе утро, — она садится и, повернув голову, улыбается Трин, присутствие которой выдавал магический дар.       — Доброе, — Трин отвлекается от шитья и общается тихим шепотом. — Как себя чувствуешь?        — Гораздо лучше, — улыбка становится шире, — кажется, ощущения пошли на спад, так что можешь говорить, как обычно.        — Надеюсь, ты права, — слабо улыбается Трин, — я постаралась найти самую мягкую ткань, которая тут есть, хочу сшить из нее длинную сорочку, чтобы спать удобнее было. Дэй хочет придумать что-то с кроватью, ищет в соседних домах что-то полезно.       — Спасибо, — искренне и тепло произносит Аин, — и прости, что опять заставляю волноваться, я правда думала, что будет проще.        — Аин, — Трин откладывает шитье, садится на край кровати, и Аин двигается ближе к ней, кладет голову на плечо и выдыхает, не чувствуя ничего неприятного или болезненного, — я знаю, ты хочешь, как лучше для нас всех, и в этот раз выбор был небольшой, но, пожалуйста, постарайся не рисковать собой почти постоянно, Дэй прав, это может закончиться очень плохо, а ты, ты нам очень нужна, и, конечно, мы сделаем все, чтобы тебе помочь.        — Знаешь, — после короткой паузы тихо произносит Аин, — когда все спокойно, я прекрасно все понимаю, соглашаюсь и даже могу пообещать, но стоит кому-то оказаться в опасности, как что-то меняется в восприятии, и разумность доводов уходит хорошо если на второй план, а не дальше. И я не знаю, могу ли я хоть как-то это изменить, ведь в такие моменты я этого даже не замечаю, лишь потом, если обдумываю, понимаю, можно было поступить иначе или же нет. Но я постараюсь, — она переводит дыхание, пару мгновений молчит и решает немного сменить тему. — Агнэ сильно себя винит?       — Сегодня он гораздо тише, чем обычно, даже чем вчера, ничего не рассказывает, на вопросы отвечает лишь парой слов. Может, конечно, просто не хочет тебя беспокоить, но, может, дело и в чувстве вины.       — Надо будет с ним поговорить.       Возможно, ему просто нужно время, но Аин хочет убедиться, что все в порядке. Вина может долго точить изнутри, подталкивать на не самые разумные действия. Лучше хотя бы постараться уменьшить это чувство.       Так что после небольшого, но сытного завтрака, время которого приближалось к обеду, она заглядывает в комнату к Агнэ и Кей.        — Доброе утро, — улыбается она       — Доброе, — Кей улыбается в ответ, Агнэ же отводит взгляд. — Тебе лучше? Не возражаешь, если я потом тебя осмотрю?       — Конечно, — кивает Аин, — и мне и правда лучше. Дашь нам немного поговорить наедине?       — Хорошо, — Кей поднимается со стоящего у кровати табурета и выходит из комнаты.        — Агнэ, как себя чувствуешь? — мягко интересуется Аин, садясь на край кровати.       Он отводит взгляд, двигается чуть в сторону.       — Наверно, лучше, чем ты вчера, — очень тихо произносит он. — Прости.       Аин вздыхает.       — Агнэ, как я и говорила, для меня важнее всего то, что ты жив, с остальным можно справиться, и, видишь, мне уже лучше. Чары, конечно, пока не рискну использовать, сил все еще немного, но как только они восстановятся, займусь твоими ранами…       — Не надо, — резко перебивает он и смотрит прямо в глаза. — Кей говорит, они и так хорошо затягиваются, так что когда будем отсюда уходить, уже пройдут. Не хочу, чтобы ты еще больше тратила на меня сил, ты и так сделала очень много. Спасибо.       — Настаивать не буду, но если передумаешь, только скажи.       — Не передумаю, — упрямо твердит он.       — Как знаешь, и, Агнэ, постарайся не относится к себе слишком сурово. У каждого из нас найдется черта, которая при неудачном стечении обстоятельств может обернуться серьезными проблемами. У меня тоже. Если бы я отправилась на твои поиски одна, скорее всего, я бы потратила гораздо больше сил на исцеляющие чары, и их могло бы не хватить, чтобы вернуться, — она замечает, как Агнэ снова отводит взгляд, — но Дэй вовремя меня остановил. Он знал, что это может понадобиться, ведь подобное уже случалось, — ей не нравится об этом вспоминать, но сейчас это кажется правильным. — Мы тогда уже какое-то время путешествовали втроем и, наверно, несколько недель назад встретили еще одного мага, Одена, который захотел пойти с нами. В пути мы столкнулись с отрядом инквизиции, и Оден оказался серьезно ранен, не мог идти, да и нести его было рискованно. Я сказала Дэю и Трин идти вперед, что мы догоним их, когда я немного разберусь с ранами. Но я увлеклась, потратила слишком много сил и не заметила приближение инквизиции, пока не стало слишком поздно. Я постаралась скрыть того мага чарами и скрыться сама, но не успела. Потом я сбежала, нашла Дэя и Трин, но Одена с ними не было, они сказали, что возвращались, но никого не нашли. И я до сих пор не знаю, что с ним случилось.        Аин слегка сжимает кулон. Возможно, если бы она тогда действовала осмотрительней, все сложилось бы иначе, но ничего уже не изменить.        — Может, он все еще жив как раз благодаря твоим чарам, — Агнэ явно желает подбодрить.       — Я на это надеюсь, — кивает Аин, хоть и сильно сомневается, раны все же были слишком сильны. — Я это рассказала к тому, что знаю, что когда из-за своих не то что ошибок, оплошностей, страдаешь и ты, и кто-то другой, особенно близкий тебе, это может быть очень неприятно и больно, но это опыт, и лучшее, что можно сделать — понять, как не допустить повторения произошедшего. Например, идти с тем, кто не даст тебе увлечься, пока не получится научиться не увлекаться самому.        Ей бы тоже не помешало это умение. Дэй не всегда может оказаться рядом в нужный момент. Но она не знает, как этому научиться, никогда не может понять, где проходит та грань, за которой собственное состояние перестает иметь значение.       — Я понял, наверное, — в его голосе слышится сомнение.       — Просто подумай об этом, хорошо? — он кивает. — На это тоже нужно время.        Осмотр Кей, вполне ожидаемо для Аин, не находит ничего необычного, кроме разве что более яркой и сильной реакции на все вокруг. Все же эти чары не влияют на состояние тела, лишь заставляют воспринимать все гораздо сильнее и острее, чем обычно.        И сейчас Аин даже хочется в этом разобраться.        Она выходит во двор, проходит мимо духов, все так же толпящихся возле дома, мимо других домов и садится на траву немного в стороне от деревни. На свежем воздухе гораздо приятнее, и сейчас уже можно не беспокоиться, что бродящие вокруг духи не навредят: хранитель не требовал, чтобы они ушли, а значит его защита все еще действует. Аин сосредотачивает внимание на одном из духов и различает едва уловимый огонек в его почти невидимой оболочке. Ночью он был гораздо ярче, но и сейчас его можно увидеть. Энергия, которая подпитывает их силы. Интересно, откуда они ее черпают? Люди в холмы забредают редко, не зря они считаются гиблым местом, но любым чарам нужна энергия. Аин оглядывается по сторонам, но не замечает ничего, кроме сгустков энергии духов. Легкий ветерок доносит голос Дэя, зовущего Луга и просящего помочь. Кажется, он что-то придумал.        Аин закрывает глаза, старается расслабиться и прислушаться к другим чувствам. Внимание останавливается на дарах друзей, разных и по силе, и по ощущениям. Дар Инги, кажется, скоро вновь решит проявить себя сам по себе, стоит узнать, чувствует это она сама, и не нужна ли помощь. Дар Луга, как всегда, яркий, подобный пламени, но похоже сейчас под контролем. Силы Агнэ уже почти полностью восстановились после истощения, как только он будет готов и согласиться снова принять ее помощь, надо объяснить ему, как оценивать и контролировать силы, не позволять дару полностью их тратить. Кей, судя по очень неспешно тратящимся силам, занята приготовлением отваров, она обещала поискать что-то, что может помочь, если ощущения усилятся вновь, да и запас восстанавливающего сил отвара никогда не бывает лишним. Дары Дэя и Трин, как всегда, спокойные, ровные, не отличающиеся особой силой, но дающие ощущения тепла и уюта, которые не спутать ни с чем. Аин не помнит, когда оно появилось, точно не сразу, спрашивала у них, но они не замечали ничего необычного, так что она привыкла списывать это на собственные чувства, и, возможно, со временем похожие ощущения появятся и у даров других.       Аин вздыхает и обращается к собственному дару. Отголоски влияния хранителя тут же отзываются легкими холодными уколами, к которым примешивается покалывание и жжение в узоре на груди. Аин тут же ослабляет внимание. Пожалуй, не стоит рисковать. Ей не знакомы эти чары, и неизвестно, что может их пробудить. Пока она не разберется, лучше будет повременить с чарами. Лучше понаблюдать за чем-нибудь еще.        Аин открывает глаза, поднимает голову и с легким удивлением различает сквозь туман бледно-синий диск второй, колдовской луны. Она и не думала, что его можно увидеть днем. Обычного усиления восприятия для этого не хватало.        Звук шагов и ощущения дара сообщают Аин о приближении Дэя заметно раньше, чем он приближается, так что она поворачивается и машет рукой, предлагая сесть рядом.        — Привет, — улыбается она и двигается ближе к Дэю.        — Рад видеть, что тебе лучше, — он очень осторожно, готовясь в любой момент убрать руку, обнимает ее, Аин действует решительней и прижимается к его груди, — вчера на тебя было так больно и страшно смотреть, я боялся, что ты не выдержишь, хоть и знаю, насколько ты сильна. Надеюсь, дальше станет еще проще.       — Я тоже. К тем ощущениям, что есть сейчас, гораздо легче привыкнуть, разве что усталость от них появляется гораздо быстрее, даже с учетом того, что я почти ничего не делала, но это не сравниться с тем, что было ночью, когда я просто не знала, куда себя деть, чтобы не чувствовать все так остро. Сейчас они даже могут оказаться полезными.        — Аин…       — Я не буду ничего делать, пока не разберусь, — она не дает ему закончить. — Просто пока разбиралась, пыталась найти хоть что-то хорошее. Например, что так проще наблюдать за теми, кто учится, или что колдовскую луну можно увидеть даже днем.       — Пожалуйста, будь осторожна, — Дэй чуть крепче сжимает объятья.       — Буду, — кивает она.        Они еще немного времени проводят снаружи, а затем возвращаются в центральный дом. Восприятие все еще слишком сильнее обычного, и от обилия ощущений хочется отдохнуть, хоть Аин и слабо представляет, как это возможно. Разве что попробовать немного вздремнуть.       — Аин, смотри что Дэй придумал, — из комнаты им навстречу выглядывает Луг и зовет за собой.        Аин с молчаливым вопросом оглядывается на Дэя, но тот лишь загадочно улыбается в ответ.        За несколько часов ее отсутствия в комнате произошли заметные изменения: кровать теперь заметно ближе ко входу, а место между ней и стеной занимает еще одна, выглядящая как широкий и длинный кусок ткани с досками с двух сторон, а доскам каким-то образом прикреплено множество веревок, сходящихся в узлы около стен.        — Трин сказала, что эта ткань достаточно мягкая и не должна причинить неудобств, даже если ощущения снова усилятся, — объясняет Дэй. — Луг помог разместить, а заодно проверил на прочность, так что можешь проверить.        — Спасибо, — улыбается Аин и снимает обувь, задумчиво оглядываясь.        Даже несмотря на слова Дэя, висящая в воздухе подстилка не вызывает доверия. Аин осторожно подходит к ней, медленно садится, чувствуя, как немного опускается, и замирает, пытаясь понять, как лучше лечь. Аин наклоняется назад, аккуратно приподнимает ноги и кладет их на подстилку, двигаясь и поворачиваясь, чтобы полностью на ней расположиться.        Несколько мгновений уходит, чтобы привыкнуть к ощущениям, к легкому покачиванию ткани от любого движения, и в этом качании есть что-то расслабляющее.       — А это… необычно, — с легкой неуверенностью в голосе произносит она, — но приятно. Я, наверно, немного вздремну, такое количество ощущений все же выматывает.        — Конечно, — кивает Дэй, протягивает ей подушку и накрывает той же простыней, что и ночью.        Пара часов сна на этой висящей подстилке прибавляет даже больше сил, чем беспокойный утренний сон, а может все дело не в таких ярких ощущениях. И даже не открывая глаз, Аин чувствует рядом дар Инги.        — Привет, — Аин приподнимается, и подстилка вновь начинает раскачиваться. Инга отвлекается от записей, которые изучала и поворачивает голову. — Я долго спала?       — Не очень. Я не мешала? Дэй попросил присмотреть, если вдруг что-то пойдет не так.        Аин этому совсем не удивлена.       — Я крепко заснула, так что не беспокойся об этом, — Аин качает головой и пробует выбраться и не раскачать при этом подстилку слишком сильно.       Инга неуверенно подает ей руку и помогает встать. К этой подстилке еще надо привыкнуть.       — Спасибо, — улыбается Аин и тут же интересуется уже более серьезным тоном. — Дар тебя не беспокоит?        Инга задумывается, чуть хмурится, явно пытаясь разобраться в ощущениях.        — Нет, ничего такого, — она качает головой. — С ним что-то не так?       — Пока что все нормально, но поскольку мои ощущения сейчас заметно усилены, мне кажется, что он может в скором времени решить себя проявить, так что последи за ним, ладно? — Инга кивает. — И, если понадобится помощь, скажи.        — Аин… — в голосе Инги отчетливо слышатся сомнения и неуверенность, — я бы хотела попробовать справиться сама, не знаю, смогу ли, но хотя бы попытаюсь.        — У тебя непременно получится, — подбадривающе улыбается Аин, — но мне все-таки скажи, как соберешься, чтобы я могла понаблюдать, сейчас для этого даже никаких усилий не потребуется. Обещаю не вмешиваться и не советовать без твоих вопросов.