Прости.

Вина. "Ты исчез, тебя больше нет. От тебя остались лишь твои невыносимые голубые очки, которые ты множество раз терял и заменял другими. Те самые, что скрывали твои ясные, как небо, чистые, лучезарные, голубые глаза. Те самые, что стали твоими последними." Смотрящий долго крутил у себя в руках голубые, с черными тонированными линзами, очки. Словно он был здесь и нет одновременно - задумался настолько глубоко, что не хотелось возвращаться. Но он вздрогнул, когда чуть не выронил из-за этого ненавистные ему очки. Он не знал, что думать, что делать. Теперь этого безумного, несносного и дорогого ему ребенка больше нет. Неразумное дитя, сломавшее время, пожертвовал собой чтобы восстановить его. Любой, кто услышит эту историю, посмеется с главного героя и повертит пальцем у виска: "- Зачем тогда надо было ломать?" скажут они. Только вот никто и не узнает, зачем ему это было и как он это сделал. Теперь никто даже и не услышит эту историю, не посмеется и не повертит пальцем. Некому. Все, когда-либо знавшие его, забыли. Забыли навсегда, словно этого никогда и не было. Словно и не знакомы были. Если подойдешь к любому - к Гектору, Люциусу, Абди, Эльграссе - и спросишь их: "- Кто такой Лололошка? Помните ли вы его?", они с вероятностью сто процентов ответят тебе отрицательно, мол, "- Кого? Такое странное имя я бы запомнил навсегда и не забыл". Горюй, не горюй, его нет. Сколько бы Бог не отрицал, сколько бы не тосковал и не расспрашивал всех его бывших знакомых, нет. Смотрящий долго стоял у качелей, с глупым выражением лица смотря на них. Перед ним проносились горькие и больше не правдивые воспоминания. Маленький, семилетний ребенок, качается на качелях, весело качая ногами, от чего его ботинки скоро улетят, как думало на тот момент Время. На его лице сверкающая улыбка, заставляющая всех окружающих (если бы они были) растаять. Ребенок повернулся головой к Смотрящему и, вроде бы, что-то говорил, но тот этого не помнит. Лишь отголоски радостного и веселого тона, верещащего. Даже если все забыли, время не забудет никогда. Подобранные им очки, теперь ставшие лишь сувениром, были для него всем.