Ты нужна мне, чтобы не сойти с ума

— Гермиона, прости, я... — Не надо. — Она поджала губы и отвернулась от Гарри, выпрямляя спину и смотря прямо перед собой. — Просто... не нужно. У-ху-ху, интересно, что же привело к этому? Так давайте выясним, но чуть отматаем назад. *** Хогвартс, Библиотека, 9 ноября, около 7 вечера Библиотека окружала своих гостей привычной тишиной и спокойствием. Именно здесь Гермиона Грейнджер проводила сейчас время, в месте где пахло пылью столетий и воском от свечей. Девушка сидела за дальним столом, у окна, где никто не мог её отвлечь, и аккуратно выводила строки конспекта по Трансфигурации. Рядом стояла стопка книг, связанных с заданной темой, и лежали её собственные заметки, испещренные цветастыми пометками. Рядом лежал ещё один пергамент, который время от времени пополнялся записями. Это было для Гарри. Гермиона отдельно выписала самые сложные моменты для него — крупно, чётко, с пояснениями. Друг просил помочь с подготовкой к ЖАБА, и она, как всегда, взялась за дело со всей ответственностью. Часы на стене пробили девять вечера. Гермиона подняла голову, прислушалась. Тишина. Только шелест страниц где-то в глубине зала, мерное посапывание древнего старца с портрета на стене, да постукивание каблуков мадам Пинс, что совершала привычный обход. Она посмотрела на пустой стул напротив. «Наверное, задержался на квиддиче, — подумала Гермиона и снова уткнулась в книгу. — Погода мерзкая. Может тренировку продлили, хотя лучше бы отменил. Капитан команды как никак.» Она сделала ещё несколько пометок. Потом ещё. Потом поймала себя на том, что перечитывает один и тот же абзац в третий раз, а смысл ускользает. Десять часов. Гермиона захлопнула книгу, резче, чем следовало. Мадам Пинс неодобрительно шикнула из-за стойки, но староста не обратила на это внимания. Собрала вещи, сунула конспекты в сумку и быстрым шагом направилась в башню Гриффиндора. По дороге она придумала как минимум три убедительные речи для Гарри. Первая — строгая, воспитательная, о важности выполнения обещаний. Вторая — ледяная, с нотками разочарования, от которой ему должно стать стыдно. Третья — простая, усталая, где она скажет: «Гарри, я просто волновалась». Но по приходу в башню Поттера не было на месте. Рон сидел в кресле у камина, самозабвенно уничтожая гору шоколадных лягушек и совершенно не думая о домашних заданиях. — А, Гермиона, — он махнул рукой, не прожевав до конца. — Рон. А где Гарри? — Гарри нет. Он опять где-то шляется. Сказал, что Малфой сегодня подозрительно долго торчал в подземельях в кабинете Снейпа. — Понятно, — голос Гермионы прозвучал ровно, может быть, даже слишком ровно. — Ты бы видела своё лицо, — хмыкнул Рон, наконец прожевав. — Брось, Гермиона, он у нас теперь заделался... как его... О! Этим сыщиком! Мерликом Томпсоном. — Шерлоком Холмсом. — Во-во. Пусть ищет улики, а мы пока поживем спокойно. Он засмеялся собственной шутке и снова уткнулся в карточку с Виктором Крамом. Гермиона поднялась в спальню девочек, легла на кровать и уставилась в балдахин. Где-то в груди саднило, но она запретила себе это чувство. «Он просто занят. Это важно. Волан-де-Морт, война... я всё понимаю.» Но осадок остался, добавляясь к горе похожего пепла. *** Хогвартс, Подземелья, 9 ноября, около 9 вечера Он видел, как Снейп от чего-то крадётся по подземельям, и сердце заколотилось быстрее. Гарри прижался к стене, натянул мантию-невидимку до самого носа и затаил дыхание. Профессор остановился, оглянулся — чёрные глаза скользнули по коридору, задержались на мгновение там, где стоял Гарри — и двинулся дальше. «Он что-то задумал, — стучало в висках, когда он спускался в подземелья следом. — Я должен узнать.» Он просидел в коридоре перед кабинетом зельеварения до полуночи, но Снейп больше не вышел. Только где-то в глубине мелькнул свет, да раздались приглушённые голоса. Гарри сжал кулаки. Возвращаясь в башню, парень поймал себя на мысли, что вроде бы обещал Гермионе что-то на вечер. Но что именно? Вспомнились только её серьёзное лицо и стопка книг. «Ладно, завтра извинюсь», — решил он, проваливаясь в сон, даже не раздеваясь. На утро Гермиона сидела за завтраком с таким видом, будто ничего не случилось. Она протянула ему конспект по Трансфигурации — аккуратный, с выделенными красным темами и зелёными заметками . — Я тут подготовила, — сказала староста ровно, стараясь не смотреть на Поттера. — Ты просил помочь. Гарри взял пергамент, пробежал глазами по строчкам. — Спасибо, Гермиона, ты просто... — он поднял взгляд, собираясь сказать что-то тёплое, но увидел, как Малфой выходит из Большого зала. — Малфой. Он вскочил, сунув конспект в сумку, и почти выбежал из-за стола на выход. Гермиона смотрела ему вслед. Рядом хмыкнул Рон: — С ума сходит парень. Надеюсь не влюбился. Брр, это был бы ужас. Ладно, передай мне масло, Герми. Она передала, ничего не сказав. *** Хогвартс, Большой Зал, 22 ноября, 9 утра — Малфой опять ходил к Снейпу в подземелья, — Гарри влетел за стол, даже не поздоровавшись. — Я вчера видел, как они о чём-то шептались. Точно что-то замышляют недоброе. Гермиона аккуратно отрезала кусочек омлета, положила себе в рот и проглотила, неспешно прожевав. — Гарри, сегодня в три мы договаривались позаниматься Чарами. Профессор Флитвик сказал, что тебе нужно подтянуть... — Да, да, конечно, — грубо перебил Гарри, но взгляд его метался по залу, выискивая подозрительные фигуры, за которыми неустанно продолжалась слежка. — После обеда. Я приду. — Ты говорил так в прошлый раз, — тихо, но твёрдо сказала Гермиона, в конце поджав губы на миг. — Что? А, прости, — он наконец посмотрел на неё, удостаивая своим вниманием. — Я обязательно приду сегодня. Честно. Она кивнула, хотя внутри уже не верила в пустое обещание. Рон, как всегда, добавил от себя: — Брось, Гермиона, он у нас теперь великий сыщик. Ему не до уроков. Ты бы лучше помогла мне с зельями, а то Снейп опять влепит «отвратительно». — Я не могу заниматься за всех, Рон, — отрезала Гермиона резче, чем хотела, и отвернулась от парней. Рон удивлённо поднял брови, но промолчал, вернувшись к завтраку. Гарри уже снова смотрел куда-то в сторону двери, где только что мелькнул край мантии Снейпа. Гермиона доела завтрак в тишине, чувствуя, как внутри затягивается какой-то холодный, липкий узел, а обещание в этот день так и не было исполнено. *** Выручай-комната, 23 ноября, 20:47 — Мне нужно место, где никто не помешает заниматься, — прошептала Гермиона, проходя перед стеной в третий раз. Каменная кладка дрогнула, поплыла, и перед ней появилась дверь с изящной бронзовой ручкой. Гермиона шагнула внутрь и замерла. Комната поняла её лучше, чем она сама. Создавшимся местом для Гермионы стала уютная гостиная. Мягкие кресла тёмно-синего бархата стояли у камина, где уютно потрескивали дрова. На полу пушистый ковёр, в который хотелось зарыться пальцами ног. У стены — столик с двумя чашками, чайником, от которого поднимался пар, и тарелкой шоколадного печенья. Гермиона выдохнула, чувствуя, как отпускает напряжение последних недель. Она разложила конспекты на низком столике и любовно разгладила уголки пергаментов. Для Гарри она сделала отдельную подборку — выделила самые коварные моменты красными чернилами, даже нарисовала маленькую сову на полях. Пусть улыбнётся. Он так редко улыбался в последнее время. *** 21:00 Гермиона села в кресло, что было чуть ближе другого к камину, поджала ноги и взяла один из учебников. Она читала, но краем уха всё время ловила тишину за дверью. Ни шагов. Ни голосов. Ничего. *** 21:47 Она прочитала три главы, выпила две чашки чая и съела одно печенье (остальное оставила ему — он любил шоколад, хотя, вероятно, пирог с патокой был бы ещё лучше). Книга уже не лезла в голову. Гермиона смотрела на огонь и считала про себя. «Наверное, Макгонагалл задержала по какому-то вопросу. Или отработка. Или Рон опять потерял свои носки и попросил помочь». Она встала, прошлась по комнате. Подошла к окну — за ним было звёздное небо, какое бывает только в Хогвартсе, чистое, холодное, бесконечное. «Гарри бы это понравилось», — подумала она и тут же рассердилась на себя. — «Не время для сентиментальностей. Нужно быть сосредоточенной.» *** 22:34 Гермиона больше не сидела. Она взволнованно мерила комнату шагами. Камин всё так же уютно потрескивал, но теперь этот звук её бесил. Печенье так и лежало нетронутым рядом с пустой чашкой Гарри. Мало того что он опоздал, так Поттер не удосужился её предупредить. Ни записки, ни патронуса, ни-че-го. А если с ним что-то случилось? Если Малфой его поймал? Если Снейп проклял? Если он угодил куда-то и нуждается в помощи, но не может позвать? Сердце сжималось от страха, но следом тут же приходила злость: если с ним всё в порядке, она его сама проклянёт так, что Снейп покажется милый зайчиком. Она снова глянула на часы. Почти одиннадцать. Гермиона плюхнулась в кресло и уставилась на огонь. Конспекты валялись на полу — она их смахнула в приступе гнева. Сова, нарисованная на полях, смотрела на неё укоризненно. — И ты туда же, — прошептала Гермиона и вытерла непрошенную слезу. *** 23:02 Она решила: ещё пять минут, и она пойдёт его искать. Сама. Без карты, без подсказок — просто обойдёт все места, где он вечно пропадает. «Если он просто забыл, — думала она, накидывая мантию, что сняла как только пришла в комнату, — если он просто сидит где-то и следит за своим драгоценным Малфоем, пока я тут 2 часа жду...» Она не додумала мысль. Слова застряли внутри колючим комком и неприятной пульсацией в голове. Гермиона вышла из Выручай-комнаты, и дверь за ней закрылась с тихим, печальным вздохом. *** 6-8 этаж, 20:53 — 23:15 Он видел, как Снейп свернул за угол — туда, где висел старый гобелен с историей о том, как один тупой тролль пытался научиться балету. Гарри прижался к холодной каменной стене, натянул мантию плотнее к лицу, стараясь слиться с окружением. Сердце колотилось где-то в горле, разгоняя кровь быстрее обычного. Сегодня Снейп вёл себя подозрительно. Выскользнул из Большого зала сразу после ужина, даже не закончив трапезу. Гарри чуть не подавился картошкой, когда увидел этот манёвр. Пришлось делать вид, что он идёт в башню, а самому нырнуть за доспехи и накинуть мантию. Он крался за Снейпом уже... сколько? Час? Два? В голове мелькнула мысль, что он вроде бы обещал Гермионе что-то на вечер. Но она тут же утонула в другом: Снейп остановился. Оглянулся. Чёрные глаза скользнули по коридору, и Гарри перестал дышать. Профессор постоял мгновение, словно прислушиваясь к чему-то, потом двинулся дальше. Гарри выдохнул. Ноги гудели, спина затекла от напряжения. Он прислонился к стене, чувствуя, как холод пробирается под мантию. Всего на минуту. Просто перевести дух, а потом... Он не заметил, как глаза закрылись. *** 23:23 В момент дрёмы парню приснилось, что он гонится за Снейпом по бесконечному коридору, а тот оборачивается и превращается в Волдеморта с красными глазами. Гарри хочет вытащить палочку, но руки не слушаются. Волдеморт смеётся и говорит чужим голосом, похожим на голос Дурсля-старшего: — Забудь про своих друзей, мальчишка. Ты всегда будешь один. — ...один, — пробормотал Гарри вслух и вздрогнул, просыпаясь. Холод. Темнота. Каменная стена под щекой. Он смутно осознавал, что лежит на боку, подложив руку под голову, а мантия сползла и сбилась под ним неудобным комком. Во рту мерзкий привкус, шея затекла. «Где я? — мелькнула мысль в сонном сознании. — Что случилось?» А потом на него упала тень. Гарри моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Надо ним кто-то стоял. Сквозь пелену сна он разглядел знакомый силуэт. Пушистые волосы. Тонкие руки, сжимающие палочку со слабым огоньком так, что костяшки побелели. — Гермиона? — сипло выдавил он, пытаясь сесть. — Ты чего? Снейп... ты его видела? Тишина. Такая густая, что закладывало уши. Гермиона молчала. И это молчание было таким тяжёлым, что невольно грудь Гарри сдавило, словно в тисках. Он наконец протёр глаза, поправил очки и посмотрел на подругу. Её лицо... он никогда не видел её такой. Она просто стояла и смотрела на него — сидящего на полу, помятого, с отпечатком каменной крошки на щеке. В её глазах блестело что-то мокрое, и это «что-то» било сильнее любого проклятия. — Гермиона... — Начал он, чувствуя, как внутри всё обрывается. Он вдруг вспомнил. Выручай-комната. Девять часов. Конспекты. Она ждала его. — Ты спал, — тихо сказала она голосом что был пуст, безжизнен. — Я искала тебя три часа. Думала, ты ранен. Или мёртв. Или застрял там где не можешь позвать на помощь. А ты просто... спал. Гарри открыл рот, чтобы сказать... что? Что он не хотел? Что он забыл? Что слежка важнее? Слова застряли в горле колючим комком. — Гермиона, прости, я... — Не надо. — Она поджала губы и отвернулась от Гарри, выпрямляя спину и смотря прямо перед собой. — Просто... не надо. *** 23:28 Она не хотела плакать. Честно не хотела. Но слёзы предательски жгли глаза, и она злилась на себя за эту слабость. Гарри поднялся с пола, отряхнул мантию, сделал шаг к ней. Она отступила, сжимая кулаки. — Гермиона, послушай... — Зачем? — она резко обернулась, и её голос обрёл силу. — Чтобы ты снова сказал, что это важно? Что Малфой что-то задумал? Что профессор Снейп в очередной раз подозрительный? Что за ними нужно следить, чтобы не случилась беда? Я всё это знаю, Гарри! Я не слепая, не глухая и не глупая! — Я не это хотел... — А что ты хотел? — перебила она, и слова полились сами, горячие, обжигающие, копившиеся неделями, как и непролитые слёзы. — Ты всегда должен, обязан. Ты должен был пойти со мной на встречу со Слизнортом, но ушёл следить за Снейпом, как справедливый рыцарь. Ты должен был готовиться к ЖАБА, но бегал за Малфоем, как сыщик, что ищет неведомые улики. Я всё понимаю, Гарри, правда. Волан-де-Морт, война, всё это ужасно. Она перевела дыхание, чувствуя, как дрожит голос. Да и тело начало подрагивать, поэтому Гермиона крепко себя обняла, не сводя взгляда с Гарри. — Но я... я чувствую себя какой-то безделушкой, которую ты ставишь на полку и вспоминаешь только тогда, когда тебе нужно утешение или какая-то помощь. Я есть у тебя в жизни только тогда, когда нет слежки и когда ты не занят своими «обязанностями» спасителя? Только тогда Я тебе нужна?... Последние слова сорвались надрывным шёпотом. Гермиона сжала пальцы сильнее, вцепилась в собственную мантию и руки, чтобы не разрыдаться позорно в голос, хотя слёзы и так уже обильно текли по её щекам. Гарри стоял, не двигаясь. Его лицо в тусклом свете факелов казалось высеченным из камня. — Я не... — начал он, но она не дала договорить. — Ты не замечал, да? — Горько усмехнулась она. — Ты не замечаешь, что я готовлю для тебя конспекты, жду тебя в библиотеке, волнуюсь, когда ты пропадаешь. А ты приходишь только за тем, чтобы взять и уйти снова. Я не прошу быть со мной каждую минуту, Гарри. Я прошу просто... помнить, что я существую в твоей жизни. Не только как помощник, а просто я сама. Я. Гермиона Грейнджер. Она замолчала, потому что говорить дальше было нечего. Всё уже сказано. *** 23:32 Гарри смотрел на Гермиону и чувствовал, как внутри разверзается пропасть. Она права. Она всегда права, его Гермиона, его лучшая подруга, его совесть и поддержка... его близкая частица. А он... он брал. Всегда только брал, не отдавая взамен. Её время, её заботу, её знания, её терпение. И никогда не спрашивал, нужно ли ей это или что-то ещё. Хватит ли у неё сил. Он вспомнил, как она сидела с ним в больничном крыле после того, как из него чуть не высосали душу на третьем курсе. Как защищала перед Снейпом, стоя между ним и профессором с палочкой наготове. Как плакала и волновалась, когда его имя выплюнул Кубок Огня, а потом взяла себя в руки и пошла разбираться, как помочь. Как старалась его поддержать после смерти Сириуса столько сколько могла. Она всегда была рядом. А он? Гарри сделал шаг, протянул руку, намереваясь коснуться её плеча. Она дёрнулась в сторону, будто обожглась заранее от его прикосновения. — Не надо, — прошептала Гермиона, больше не смотря на Гарри. — Просто объясни, зачем я тебе вообще нужна? Как близкий друг? Или просто как удобная девочка, которая всё решает? Это было так больно, что он на мгновение забыл, как дышать. — Ты нужна мне... — слова приходилось выдавливать, они царапали горло, выдерали себе долгожданный путь. — Ты нужна мне, чтобы не сойти с ума. Она подняла на него глаза — мокрые, покрасневшие, но всё ещё её, родные, любимые. Любимые? Это слово в своих мыслях на миг поразило Гарри, но он решил пока сосредоточиться на нынешнем мгновении. — Когда я слежу за ними, — продолжил Гарри, чувствуя, что если остановится, то больше никогда не сможет это сказать, — я превращаюсь в какого-то зверя, который только ищет след и ждёт момента для нападения и защиты. Я перестаю быть собой. Я вижу только Снейпа, Малфоя, Волан-де-Морта... А когда я с тобой... я снова чувствую себя Гарри. Он сглотнул. — Не Мальчик-Который-Выжил, не аврор-любитель, не тот, кто должен всех спасти. А просто... Гарри, который любит сладости и полёты и терпеть не может Снейпа и скучного Бинса. И когда я это чувствую, мне кажется, что я отвлекаюсь от главного. Что я не имею права быть счастливым, пока он где-то там, пока он не мёртв. Он замолчал, собираясь с мыслями. — И я... я отталкиваю тебя. Сам не замечая. Потому что боюсь, что если я позволю себе быть слишком счастливым с тобой, я потеряю бдительность и кто-то пострадает. Особенно если пострадаешь ты, Гермиона. Гарри посмотрел ей прямо в глаза. — Я идиот, да? Полнейший придурок? *** 23:40 Она слушала его и чувствовала, как тает лёд внутри. Он не оправдывался. Не говорил дежурных слов. Он просто открыл перед ней то, что прятал даже от себя — свой страх, свою боль, свою бесконечную усталость от роли героя. — Гарри... — выдохнула Гермиона. — Я знаю, что этого недостаточно, — перебил Гарри, боясь, что если замолчит, то не скажет самого важного. — Знаю, что словами ничего не исправить. Но я правда не хотел тебя обидеть. Ты... ты моя семья, Гермиона. Самая близкая. И я не замечал, что делаю тебе больно. Прости. Она смотрела на него — растрёпанного, с отпечатком каменной крошки на щеке, с этими дурацкими очками, которые вечно сползали на кончик носа. Смотрела и понимала: она не может на него злиться. Потому что он не нарочно. Потому что он просто боится. Потому что он Гарри, её Гарри, и другого у неё нет. — Пойдём, — тихо сказала она и взяла его за руку. Гарри моргнул, не понимая. — Пойдём, говорю. Замёрзнешь — подхватишь воспаление лёгких, и тогда вместо слежки будешь валяться в больничном крыле с мадам Помфри. Он послушно последовал за ней, всё ещё глядя на неё с надеждой и страхом. — Гермиона... — Молчи, — она провела их в Выручай-комнату где всё было тоже самое, за исключением двух кресел что стали небольшим диванчиком, на котором они устроились. — Слушай меня. Он замер. — Ты не должен быть героем двадцать четыре часа в сутки, — твёрдо сказала она. — Ты имеешь право быть счастливым. И если ты будешь отталкивать всех, кто тебя любит, ты останешься один. И тогда... Тогда Волан-де-Морт победит, даже не сражаясь. Понял? Гарри кивнул, боясь дышать. — Если тебе нужно следить за Снейпом — иди. Я не буду тебя останавливать. Но предупреди меня. Скажи: «Гермиона, я буду через два часа». И приди через два часа. Или хотя бы через три, но приди. Она сделала паузу, и в её глазах мелькнуло что-то опасное. — Иначе я сама наколдую тебе такое проклятие, что мадам Помфри замучается расколдовывать. Гарри выдохнул. А потом — впервые за долгое время — улыбнулся. По-настоящему. — Договорились. Они на диванчике в уютной гостиной и тишина больше не давила. — Я сейчас вернусь, Герми, — сказал Гарри, быстро исчезая за дверью Выручай-комнаты и возвращаясь также быстро, но уже с мантией-невидимкой и своей сумкой. Гарри накинул край мантии-невидимки на её плечи — мантия была тёплой, несмотря на свою невидимость. Гермиона не двинулась, а Гарри сел близко-близко к ней, скинув сумку у столика с нетронутыми конспектами. Он положил голову ей на плечо, чувствуя, как уходит напряжение последних недель. — Гермиона? — М? — Спасибо. Она ничего не ответила. Только запустила пальцы в его вечно спутанные волосы и стала гладить — медленно, успокаивающе. Камин перед ними мерно потрескивал и дарил приятное тепло. Война никуда не делась. Она ждала их за стенами замка, в каждой тени. Но сейчас, в эту минуту, они были вместе. Не рядом по отдельности — вместе. И это было так правильно, что было удивительно как раньше они без этого обходились. Гарри закрыл глаза. — Знаешь, — пробормотал он сквозь дрёму, — интересно, а Снейп хоть раз в жизни по-настоящему извинялся перед кем-то? Гермиона фыркнула, и этот звук был самым прекрасным, что он слышал за последние недели. — Спи, Шерлок. — М-м-м... *** Большой зал, 24 ноября, 9 утра — Вы чего такие заспанные? — Рон с подозрением уставился на них, когда они синхронно опустились на скамью. — Опять допоздна зубрили? Гарри и Гермиона переглянулись. — Ага, — кивнул Гарри, беря тост. — Чары, — добавила Гермиона с абсолютно невозмутимым лицом. Рон хмыкнул, но поверил — откусил огромный кусок яичницы и уткнулся в «Ежедневный пророк». Под столом их руки встретились. Гарри сжал её пальцы — легко, осторожно, будто спрашивая разрешения. Гермиона чуть заметно улыбнулась и сжала в ответ. *** Выручай-комната, 1 декабря, 8 вечера Гарри сидел в кресле и листал тот самый конспект, из-за которого всё началось. Он нашёл в нём не только формулы — на полях, среди аккуратных заметок, виднелись каракули. Маленькие сердечки, странные загогулины, а на одной странице — нарисованная сова, которая держала в клюве таблицу ингредиентов. Он поднял взгляд на Гермиону, которая сидела в соседнем кресле с книгой. — Тут сова, — сказал он. — Я заметила. — И сердечки. Она покраснела, но не оторвалась от книги. — Мне было скучно, пока я тебя ждала. Гарри улыбнулся, бережно собрал этот конспект и убрал во внутренний карман мантии — поближе к сердцу. — Я сохраню, — просто сказал он. Гермиона наконец подняла глаза. В камине трещали дрова, за окном падал снег, а в Выручай-комнате было тепло и тихо. — Знаю, — ответила она с теплой улыбкой.