Обормотни и все-все-все

Судя по табличкам, расставленным по всем столам, Инга должна была сидеть рядом с отцом, а Ксюха — рядом с Ингой. С точки зрения того, кто занимался рассадкой, всё выглядело логично, а вот с точки зрения Ксюхи — ужасно, поэтому ещё до появления подруги она упала на хвост Тимуру и Фёдору и заявила, что переселяется к ним. Даже стул хотела перетащить, но Фёдор сказал, что можно не утруждаться, он всё равно обещал порисовать девочек из косметического салона, а это удобнее делать, сидя поближе к ним. Девочки (девушки, женщины, тётеньки… в общем, сотрудницы салона) сидели за отдельным столом и на мгновение Ксюха им даже позавидовала: она бы тоже не отказалась, чтобы её кто-нибудь порисовал. Увидеть себя со стороны было любопытно, а рисунки Фёдора ей нравились. Правда, она видела только эскизы и фото татуировок в каталоге, но тем интереснее. Тимур, конечно, немедленно начал ворчать, что друг бросил его на произвол судьбы и на растерзание знакомым Дианы. Потому что за тот стол, где он оказался (и откуда так удачно сбежал Фёдор) явно запихали всех гостей со стороны невесты, которые не коллеги и не родня: нескольких девиц разной степени гламурности, одну семейную пару, одну разведённую (они пришли по отдельности, сели на разных концах стола и теперь буравили друг друга угрюмыми взглядами) и, совсем уж внезапно, Фриду, сестру Стаса. Судя по несчастному виду и хаотичным обрывкам эмоций, долетающих до Ксюхи, она предпочла бы забиться куда-то в угол и не отсвечивать, а не сидеть у всех на виду посреди зала. Фрида вообще не походила на человека, привыкшего быть в центре внимания, что странно контрастировало с её готичной, нарочито вызывающей внешностью. Ксюха даже успела удивиться такому несоответствию, а потом мельком увидела своё отражение в огромном настенном зеркале — и передумала. Потому что даже на фоне пёстрой толпы гостей она всё равно выделялась ярким разноцветным пятном. Эта яркость никогда не была способом выпендриться или что-то кому-то доказать, она просто была… как будто частью Ксюхи. Похоже, чёрная одежда Фриды тоже была её частью, вот и всё. Немного поёрзав на стуле (и обкусав с губ часть тёмной помады), стасова сестра всё же направилась к молодожёнам с явным намерением выпросить место потише, но внезапно была перехвачена тамадой. Тамада искала жертв на роль свидетелей и, похоже, делала это явно не первый раз в жизни. Бедная девушка (женщина? Ксюха так и не научилась нормально определять возраст, но ощущалась Фрида довольно молодо) и опомниться не успела, как её назначили подругой невесты и свидетельницей. А Тимура — свидетелем. Ксюха посмотрела на его несчастную физиономию и безуспешно попыталась скрыть улыбку. Нет, любимого учителя было, конечно, жалко, но если сфоткать его во время дурацких конкурсов, то можно потом предложить фото фанклубу за какую-нибудь услугу… С согласия Тимура, разумеется! Ксюха же не Буранов какой-нибудь! Но даже если Тимур не согласится, полюбоваться на такое — уже кайф. И Людвигу потом рассказать, он оценит. В общем, Ксюха приготовилась фотографировать и наслаждаться, но даже первый из конкурсов нормально досмотреть не удалось, потому что наконец-то объявился припозднившийся Гаврилов с дочерью. Инга бегло огляделась, заметила подругу и побежала к ней, даже не дойдя до своего места. Выглядела она встревоженной, но в хорошем смысле. Как будто в предвкушении чего-то интересного. — Пошли спрячемся куда-нибудь, — предложила она, даже не поздоровавшись. Впрочем, надо ли здороваться, если вы всё утро переписывались? Наверное, нет. А надо ли удивляться, когда тебе в разгар торжества предлагают бросить всё и спрятаться? Ксюха решила, что не стоит. Сначала надо узнать, что так взбудоражило Ингу, а потом действовать по ситуации. Только вот один момент: — А как же еда? Скоро горячее принесут! Пока что на столе стояли только салаты и закуски, но откуда-то явственно тянуло жареным мясом. Официанты явно ждали, когда закончится конкурс, чтобы спокойно вынести тарелки. — Возьми с собой. Я сытая. — Как можно приходить на свадьбу сытой? — Ксюха дёрнула Ингу за руку, предлагая сесть на место Тимура. Сам Тимур в этот момент пытался под руководством тамады объяснить Фриде жестами… ммм… кажется, первую брачную ночь, но в его исполнении она больше походила на борьбу нанайских мальчиков. — Мама сказала, что нужно поесть заранее. Потому что девушка на людях должна клевать, как птичка. — Инга с тоской покосилась на рулетики из баклажанов, но садиться отказалась наотрез. — Пошли, важный вопрос есть. — Да куда? — Куда-нибудь. В роли «куда-нибудь» оказался небольшой закуток возле запасного выхода. Из двери слегка поддувало, зато вдоль одной из стен стояли старые стулья, на которых можно было устроиться с комфортом. Ксюха плюхнулась на один из них и поставила на соседний тарелку с канапе, тарталетками и прочей мелочью, которую прихватила с собой. И пофиг, как это выглядит со стороны. Не голодать же! — И что у тебя за важный вопрос? — поторопила она Ингу, потому что у той весь энтузиазм схлынул, как только они остались наедине. — Ты только не удивляйся… И не бей меня… — Инга смущённо потеребила длинный рукав нарядного платья. — Я понимаю, что прозвучит странно, но мне правда нужно знать. — Ну? — А ты когда-нибудь видела Тимура Игоревича… ну… без одежды? — Совсем того? — Ксюха чуть не подавилась оливкой. И быстро уточнила: — Не в том смысле, что ты — совсем того, чтоб такие вопросы задавать. А в смысле: совсем без одежды? — А насколько без одежды ты его видела? — немедленно уточнила Инга. — В плавках, — припомнила Ксюха. — Но не вживую, а на фотке. Сейчас покажу, у меня в телефоне есть. Но он там молоденький совсем, то ли студент, то ли вообще старшеклассник. А зачем он тебе? — Ну… — Инга покраснела. Ксюха вздохнула. Конечно, она знала, что Инге нравился Тимур. Он вообще почти всем нравился. Но рассуждать, как он выглядит в голом виде — это что-то из репертуара фан-клуба, а в фан-клуб Ингу не взяли. Во-первых, потому что мелкая ещё, а во-вторых, слишком уж разнились у них методы проявления любви. Любовь фан-клуба выражалась в том, что девчонки при виде Тимура восторженно пищали и пытались всеми силами привлечь его внимание, а потом бурно обменивались впечатлениями и сплетнями. Любовь Инги — в том, что каждый раз при появлении учителя она начинала краснеть и путаться в словах, и обсуждать свои чувства не планировала даже с Ксюхой. Ну и ладно. Ксюхе и невысказанных эмоций хватало. Инга больше не пыталась закрываться от подруги, и теперь все их разговоры проходили словно бы в двух реальностях: в одной эта стесняшка тихо советовалась, когда лучше заглянуть к Тимуру, чтобы вернуть прочитанные книжки, и надо ли взять с собой конфеты к чаю; а в другой Ксюху оглушали хаотичные всплески волнения, предвкушения, восторга и надежды. Это было бы забавно, если бы не сшибало с ног своей внезапностью. В общем, не то чтобы они раньше никогда не обсуждали Тимура. Но уж точно не голого! — Мне интересно, есть ли у него шрамы, — выдала наконец Инга. Ксюха задумалась. На старых фотках вроде не было, а вживую она Тимура без рубашки видела только мельком, а без штанов не видела вообще. И больше её в этот момент интересовали не гипотетические шрамы, а вполне реальные узоры татуировок. — Понятия не имею. А зачем? — Ну… по шраму можно провести пальцем, и это так романтично. — Серьёзно? — Ксюха честно попыталась убавить уровень скепсиса, но это оказалось сложновато. — И что в этом романтичного? — Мне кажется, это должно ощущаться как нечто особенное. Такое… интимное. — Что в этом интимного? Если шрам свежий, то, наверное, больно, когда его кто-то трогает. А если старый, то какая разница, кожа как кожа. Хотя у меня вот есть шрам на коленке, и я в этом месте вообще ничего не чувствую. — Ощущать может и тот, кто касается, — не сдавалась Инга. — Но зачем тебе касаться его шрамов? Это же… просто шрамы. — Да я не про себя. — А про кого? Вместо ответа Инга схватила с тарелки кусочек сыра и принялась старательно жевать, глядя в стену. Ксюха терпеливо ждала. Очень терпеливо. Но когда Инга потянулась за третьим кусочком, не выдержала и ухватила подругу за запястье: — Если ты сейчас не ответишь, то я сожму пальцы и у тебя синяки останутся. — Останутся, — смиренно подтвердила Инга. У неё действительно легко возникали синяки, даже от самых обычных прикосновений, и Ксюхе постоянно приходилось следить за собой. Это Людвига можно было ткнуть локтем под рёбра или пнуть по коленке, а Ингу даже дружески хлопать по плечу приходилось осторожно. — Тогда говори. Если ты не про себя, то про кого? Про Диану? Вообще, знаешь, нехорошо обсуждать её отношения с Тимуром, когда она за другого человека замуж выходит. Или ты думаешь, что он себе новую девушку нашёл? Это вряд ли, я бы почувствовала. Или… — Ксюха на мгновение забыла, как дышать, осенённая внезапной догадкой. Если бы жевала что-то в этот момент — точно опять подавилась бы, а так обошлось, просто слегка поперхнулась воздухом. — Ты думаешь, что у меня с ним что-то есть? Ты поэтому спрашиваешь? Блин, да ведь обсудили уже двести раз, что эти фотки — просто дурацкое стечение обстоятельств. У нас с Тимуром ничего нет и никогда не было! Мы просто друзья. Или… ну, не то чтобы прям друзья. Мне кажется, я для него что-то среднее между ученицей и дочерью знакомых, которая выросла у тебя на руках, и поэтому тоже вроде как почти родня. А в родню не влюбляются. — Я не про тебя, — отмахнулась Инга. — Вообще ни про кого из реальных людей. Точнее… ну… как бы объяснить… Ты когда нибудь представляла, что у кого-то из твоих знакомых всё может быть не так, как на самом деле? — То есть? — не поняла Ксюха. — Что у них двойная жизнь? Они что-то скрывают? — Нет. Нет никакой двойной жизни, всё как в реальности. Но… — Инга задумалась, подбирая слова. Она снова раскраснелась, но не от смущения, а от распиравших её эмоций, которые Ксюха никак не могла расшифровать. — Ну вот представь, что кто-то увидел, допустим, тебя. Увидел, вдохновился и решил сочинить историю, в которой ты героиня и спасаешь мир. И вроде как это неправда, но этому человеку нравится представлять тебя героиней и описывать всякие приключения. В этом же нет ничего плохого? — Нет, — пожала плечами Ксюха. Честно говоря, она немного потеряла нить разговора, и просто терпеливо ждала, когда Инга наконец-то объяснит, что к чему. — Но, наверное, мне было бы любопытно почитать про свои приключения. Пусть даже они и выдуманные. — А теперь представь, что кто-то решил сочинить любовную историю. — Про меня и Тимура? Спасибо, не надо, Буранов уже сочинил. — Не про тебя, говорю же. И Буранов… ну, он пытался всем доказать, что это правда. А я не пытаюсь. Я вообще никому ничего не доказываю и не показываю. Это только моя фантазия и она останется фантазией, но я просто подумала, вдруг ты всё-таки знаешь про шрамы… — Так, подожди, — оборвала подругу Ксюха. — Фиг с ними, со шрамами. Но если речь не про меня, то про кого? — Про… ну… Только не смейся и не говори ему! — Кому? Тимуру? — Людвигу. — А ему зачем? Инга посмотрела на неё странно и как будто бы даже сочувственно, а потом вздохнула: — Ничего ты не понимаешь в романтике. Ксюха пожала плечами. Ну да, не понимает и не особо жаждет понимать. Она даже в книгах всегда пролистывала эту лабуду с нежными прикосновениями и бабочками в животе, и фанфики искала максимально дженовые… Так, стоп! На мысли о фанфиках хаотичные объяснения Инги наконец-то сложились в цельную картину. — Ты что, фанфик пишешь? — сообразила Ксюха. — Про Людвига и Тимура? Инга кивнула и смущённо улыбнулась. Эмоции внутри неё бурлили, как лава в жерле вулкана, грозя в любой момент хлынуть наружу бурным потоком. «Вдохновение!» — опознала наконец-то Ксюха, и запоздало удивилась. Почему-то она никогда не думала, что в тихой, зажатой Инге скрывается что-то такое горячее, неудержимое, испепеляющее всё на своём пути. И сейчас этот Везувий нетерпеливо ёрзал парадным платьем на стуле и хотел только одного: узнать, есть ли у Тимура шрамы. Чтобы… Эм… Чтобы что? Чтобы потом описать, как Людвиг их… ну... Ксюха поняла, что не хочет об этом думать. Пусть даже это воображаемый Людвиг и воображаемый Тимур — в любом случае их личная жизнь (воображаемая!) совершенно её не касается. Но если Инге это важно, то… — Дашь почитать? — спросила Ксюха. — Прямо сейчас? — опешила Инга, но немедленно полезла за телефоном. — А ты разве уже написала? Я думала, пока только планируешь. — Нет, я почти закончила. Дошла до того, что они… ну… в общем… поцеловались. Точнее, начали целоваться. А потом мне надо, чтобы… - Инга осеклась и спрятала в ладонях резко покрасневшее лицо. - Аааа, нет, сама читай. Я не могу о таком говорить. — Писать можешь, а говорить — нет? — удивилась Ксюха, но послушно взяла протянутый телефон, на котором был открыт файл с многозначительным заголовком «Однажды здесь будет название». Начинать было страшно и нервно. И любопытно. Но больше всё-таки страшно. Нет, Ксюха и до этого фанфики читала. И даже те, которые ей по возрасту читать было совсем не положено. И те, после прочтения которых хотелось стереть себе память, чтобы забыть этот бред. И те, которые немедленно хотелось выучить наизусть и сохранить в сердце. Грустные, весёлые, странные. Длинные, короткие, а то и вовсе недописанные. По мотивам фильмов, игр, аниме или сложных отношений между одноклассниками (не понять даже, реальными или вымышленными). Но этот фанфик пугал Ксюху тем, что его написала Инга. А вдруг не понравится? Что тогда говорить? Как реагировать? А если понравится, то что? Как потом Людвигу и Тимуру в глаза смотреть? Может, Инга поэтому при виде Тимура вечно краснеет? Не потому, что втайне в него влюблена, а потому, что представляет его в разных двусмысленных ситуациях? Хотя нет, тогда бы она и при виде Людвига краснела! Но отступать было поздно, сама напросилась, так что Ксюха отважно вчиталась в первую строчку, перетащила себя на вторую, перескочила на третью, проглотила четвёртую, вдохнула на пятой странице, выдохнула на пятнадцатой, моргнула на тридцать четвёртой… Фанфик оказался неожиданно длинным и (вдвойне неожиданно!) вполне читаемым. А ещё насквозь альтернативным. В нём не было никакого фейерверка и волшебного сна внутри боггарта, да и самого боггарта тоже не было. И любой другой магии. И Ксюхи с Ингой. Только два парня, которые сначала дружили, потом сильно поссорились, а потом один из них попал в неприятности, а второй, наплевав на размолвку, отправился его выручать. И выручил. И вот они, грязные, уставшие, но счастливые, наконец-то проговорили все свои проблемы словами через рот, помирились и… — А дальше? — спросила Ксюха, когда текст внезапно оборвался в самый разгар сцены примирения. — Тебе понравилось? — Инга смущённо потеребила рукав. Кажется, она занималась этим всё время, пока Ксюха читала, и сейчас ткань всерьёз грозилась разойтись по шву. — Нет, блин, я просто так из вежливости спросила! — хмыкнула Ксюха, полюбовалась на растерянное лицо подруги и торопливо приглушила сарказм. — Очень понравилось. Честно говоря, я думала, что у тебя там фигня какая-то, а оно клёвое и с приключениями. Но дальше-то что? — В принципе, это уже почти финал. Потом они целуются и… ну... — И? — И я не знаю, что дальше. — Ты не знаешь, что дальше, но при этом тебе срочно нужно выяснить, есть ли у Тимура шрамы? — В этот раз обойтись без сарказма было в разы сложнее. — Да, — вздохнула Инга. А потом посмотрела Ксюхе прямо в глаза и повторила как будто с вызовом. — Да! Мне надо это выяснить. Даже если они просто поцелуются, а потом уснут рядышком, мне надо точно знать, есть ли у Тимура Игоревича шрамы. Для достоверности. — А шрамы Людвига тебя не интересуют? — Про них я и так знаю. Кстати… может, у него и спросить? Как думаешь, знает он? — Про старые — наверняка, а вот про свежие… — Ксюха прикрыла глаза, вспоминая. — Когда Тимур болел, Людвиг ему помогал раздеться. Может, заметил что-нибудь. Жалко, у него телефона нет, а то прямо сейчас бы спросили. Хотя… Диана же есть! Пошли к ней! — Зачем? — не сразу сообразила подруга. — Как зачем? Спрашивать про шрамы. Уж она-то точно Тимура рассмотрела во всех подробностях, даже если его в детстве собака за задницу укусила. — Нет! — испуганно воскликнула Инга. «Да!» — сказали отблески вулкана в её глазах. — Да! — подтвердила Ксюха, вскакивая со стула. — Вставай! Там, вроде, тишина наступила. Наверное, перерыв между конкурсами. Пошли скорее. — Она нас пошлёт. — Вот когда пошлёт — тогда и будем думать. И вообще, она до сих пор должна мне моральную компенсацию за нападение. С этим Инга спорить не стала: то ли не нашла подходящих аргументов, то ли любопытство одержало верх над здравым смыслом и стеснительностью. Да и было бы чего стесняться? Разговор Ксюха всё равно планировала взять на себя. Честно говоря, ей тоже стало интересно, насколько травмоопасную жизнь вёл Тимур до того, как стать учителем. Он ведь и дрался, и на раскопки ездил, и по мостам ползал — должны были хоть какие-то следы остаться! Диана нашлась за столом для молодожёнов, почему-то одна, без Стаса. Впрочем, сейчас это было только на руку. Ксюха подлетела к ней, таща Ингу за собой, плюхнулась на свободное место и без лишних вступлений выпалила: — Поздравляю со свадьбой, желаю счастья и всего такого, есть важный вопрос. — Можно было начинать сразу с вопроса, — хмыкнула Диана. — Пожеланий я сегодня уже наслушалась. — А, ну то есть можно спросить, да? — Нет, не беременна, — спокойно сообщила Диана. И удивлённо вскинула брови, заметив реакцию Ксюхи. — Что, ты не об этом хотела спросить? Странно. Я уж думала, сегодня только это всех и интересует. — Извините, — пробормотала Инга, как будто в чужом любопытстве была исключительно её вина. — Мы о таком даже не думали. — И правильно, рано вам ещё о таком думать. В кои это веки Ксюха была с ней совершенно согласна. Вот уж о чём ей думать совершенно не хотелось, так это о беременности. Главное, чтобы Ингу с её писательскими фантазиями в омегаверс не занесло! — В общем, у нас вопрос. Важный, но не про тебя. Только не удивляйся. Короче, у Тимура Игоревича шрамы есть? — Есть, — не стала скрывать Диана. — А что? А, действительно, что? Не правду же говорить! — Поспорили, — выкрутилась Ксюха. — Инга вот считает, что Тимур — ангел безгрешный и всё зло земное от него отталкивается. — Я такого не говорила, — пробормотала Инга, чуть не разрушив на месте всю легенду. Ну вот сложно ей было подыграть, что ли? Если врать не умеет, то могла хотя бы промолчать! — Ой, ну ладно, не ангел, — исправилась Ксюха. — Но всё равно слишком идеальный, а значит и никаких шрамов у него быть не может. А я точно знаю, что он в юности был ещё дурней меня, а значит — обязательно должны быть шрамы. У меня вот есть. Показать? — Не надо, — со смешком отстранилась Диана. Кажется, настроение у неё в честь свадьбы было отличное, и злиться на дурацкие вопросы она не спешила. — Конечно, у него есть шрамы. Мне кажется, у любых живых людей они есть. — А где? — А об этом вы тоже поспорили? — Нет, просто любопытно. — Очень любопытно? — чуть сощурилась Диана и сразу стала похожа не на волчицу, а на хитрющую рыжую лису. Ксюха мысленно подготовилась к тому, что сейчас услышит в свой адрес какую-нибудь колкость, но всё равно кивнула: — Очень. Иначе бы я не спрашивала. — Ну, тогда, между нами девочками… только этому вашему фан-клубу не говорите… — Диана перешла на заговорщический шёпот. Ксюха заинтересованно придвинулась поближе. От Инги всколыхнулась волна любопытства. — В общем, мы как-то с друзьями отдыхали, давно, ещё совсем молодые были. Ну и пили, не без этого. И вдруг алкоголь внезапно закончился, а настроение для него ещё осталось. И Тимур с Фёдором пошли за добавкой. Фёдор — потому что самый трезвый; он уже тогда крупный был, ему что банка пива, что бутылка водки — на один зубок. А Тимур — просто за компанию, видимо. И решили они срезать путь до киоска через забор. Такой, знаете, примерно с меня ростом, весь из ржавых металлических прутов. — Ой, — сказала Инга. Видимо, представила пьяного Тимура, лезущего через забор. Ксюха тоже представила. В принципе, в ловкости и цепкости будущего историка она не сомневалась, вполне мог и перелезть. Правда, тогда это не стало бы историей про шрамы. — На прут напоролся? — спросила она. — Ну да. Причём сам не понял, что ногу распорол. Сначала подумал, что просто штаны порвал, расстроился, что мама по шее надаёт. Я предложила зашить. А потом посмотрела поближе — а там не штанину надо зашивать, а ногу. Всё в крови, аж в кеды натекло, а этот пьяный придурок даже не почувствовал. Федька предложил его в травмпункт отвезти, Тимка начал отпираться, что и так заживёт, а я же вижу, что не заживёт. По крайней мере, не быстро. Ну и я со своими тремя курсами мединститута встаю такая: а давай я зашью? — И зашила? — выдохнула Ксюха, хотя по самоуверенному виду Дианы ответ и так был понятен. — Зашила! — гордо подтвердила та. — Прямо дома на кухне. Нормально, кстати, получилось. Правда, потом всё равно в травмпункт ехать пришлось, чтобы этому дурню прививку от столбняка вкатили. Потому что ты бы видела этот забор, с него же ржавчина хлопьями отваливалась! Тем временем мама Тимура пришла домой… Я же тогда у него жила, а она… не помню, где была. Может, в гости ходила, может, на работе задержалась. И вот она приходит, а на кухне всё в крови, бинты валяются, штаны эти драные на полу. Господи, как же нам тогда влетело обоим! Аж протрезвели! Но в травме меня, кстати, похвалили. Сказали, что хороший шов, ровненький, даже переделывать ничего не стали. — И где у него этот хороший ровненький шов? — педантично уточнила Ксюха. — То есть я поняла, что на ноге, но… — На внутренней стороне бедра. — Ооо, — довольно протянула Инга, и шанс, что персонажи безымянного фанфика просто поцелуются и уснут, почти сравнялся с нулём, а Ксюха поймала себя на мысли, что ей действительно любопытно, насколько далеко может зайти фантазия подруги. Надо просто держать в голове, что персонажи текста — не настоящие Тимур и Людвиг, а какие-то совсем другие люди. Просто тёзки. И внешне похожи. И некоторые фрагменты биографии у них совпадают. И шрамы. А в остальном — ничего общего! — Довольны? — спросила Диана, даже не догадываясь об истинной цели расспросов. — Да, вполне! Честно говоря, мы думали, что ты нас пошлёшь, — созналась Ксюха. Инга согласно кивнула. — А смысл? Ну пошли бы вы к Фёдору, он бы вам то же самое рассказал. Да и сам Тимур мог бы рассказать, это не тайна. А мне просто поделиться захотелось, весёлая же история. Со Стасиком так не получится. — Почему? — Потому что времена меняются, и компании тоже. Если мы будем пить с его друзьями, то среди них слишком много профессиональных хирургов, так что и без меня найдётся, кому зашить. А если с моими, то кровь проще остановить магией. Это, конечно, временная мера, но в качестве первой помощи годится. — Диана задумчиво поводила по столу наманикюренным коготком, будто вспоминая подходящую сигиллу. — Ну и… Я уже столько не выпью, чтобы зашивать кого-то на кухне, используя бутылку водки и как антисептик, и как анестезию. А Стас вряд ли станет лазить пьяным по заборам. — А где он, кстати? — машинально поинтересовалась Ксюха. — Пошёл воздухом подышать. И, к слову, он папашу твоего искал. — Диана чуть скосила взгляд в сторону Ингу. — Не знаешь, зачем? — Понятия не имею, — ответила та, в свою очередь поворачиваясь к Ксюхе. — Я эмпат, а не гадалка с «Битвы экстрасенсов», — проворчала Ксюха в ответ на её невысказанный вопрос и, чтобы хоть как-то занять руки, цапнула со стола яблоко. В голове тем временем все фанфики и шрамы моментально смела в сторону совсем другая мысль: «Зачем Стасу Гаврилов?!». Да, они вполне могли обсуждать что-то совершенно незначительное. Обычный проходной разговор; мало ли, какие у людей могут быть общие темы. Но интуиция кричала (Орала! Вопила! Ревела, как сирена!), что надо срочно бежать и выяснять. Куда бежать, что выяснять — неважно, потом разберёмся. — Ладно, нам пора! Спасибо за рассказ! - Протараторила Ксюха и сорвалась с места. — Спасибо! — Инга едва успела поблагодарить Диану и бросилась за подругой. — Ты куда? — На улицу, искать Стаса. — Но выход там. — Инга показала на дверь, мимо которой они только что пробежали. — Угу. А гардероб — здесь. А на улице, между прочим, заморозки обещали. Если я простыну, мне бабушка потом месяц за это выговаривать будет. И Тимуру, что не уследил. Аргумент подействовал и Инга послушно натянула куртку, и даже шею шарфом замотала. На улице действительно было холодно и промозгло, так что сразу стало понятно, что утеплялись они не зря. А вот торопились — зря, потому что ни Стаса, ни Гаврилова на крыльце не оказалось. — И что мы будем делать? — тихо спросила Инга. — Здрасьте! А тут жених не пробегал? — громко обратилась Ксюха к мужикам, которые столпились под табличкой «Место для курения». — Пробегал, — почти хором ответили мужики. Ксюху они не знали, она их тоже впервые видела, но жених на свадьбе — слишком заметная фигура, чтобы исчезнуть бесследно. — Они в парк пошли с каким-то дедом. Вон туда. Ксюха невольно хмыкнула. Дедом, кажется, Гаврилова ещё никто не называл, разве что отцом года. Века. Тысячелетия. Да и то в переносном смысле. — Ну что, пошли искать деда? — Не дожидаясь ответа Инги, она потянула её за собой. — Я всё равно хотела парк посмотреть, а тут и повод появился. — А если они нас заметят? — Во-первых, скорее всего мы их первыми заметим. Во-вторых, ну заметят — и что? Мы гуляем! Ну и в-третьих, магия тебе на что? То есть… — Ксюха мысленно дала себе затрещину, потому что с третьим пунктом запросто могла случиться накладка. Магии-то у Инги как таковой и не было. — Ну, то есть… если она в тебе сейчас есть. Если нет — извини. Я просто не умею такое на глаз определять. — Немножко есть, — успокоила Инга. Кажется, она не обиделась. — Но магия может нас скрыть, только если стоять неподвижно. — Значит, подкрадёмся очень аккуратно, а потом будем стоять неподвижно. Побежали, ну! — Ладно, ладно! — сдалась Инга и торопливо зашагала следом за Ксюхой. — Держись ко мне поближе, чтобы я успела прикрыть нас заклинанием, если что. И ещё… слушай… Я, наверное, вообще не в тему, но у тут ещё один вопрос: как думаешь, у Тимура Игоревича щетина колется? Вот если он утром побрился, а к вечеру она уже отросла — то ведь должна колоться, да? — Ну… наверное, — вздохнула Ксюха. И подумала, что она свихнётся, если Инга так и продолжит фонтанировать этим своим вдохновением. А потом подумала, что ладно, так уж и быть, пусть фонтанирует. Надо же узнать, чем история закончится. И ещё подумала, что надо пощупать Тимура. Поймать — и пощупать. Чтобы точно знать, насколько колется щетина. И Людвига. На всякий случай. Про запас.