На расстрел ведут любых,
И детей и стариков,
И беременных и молодых,
И рабочих мужиков.
Тех, кто послужил союзу,
Скоро расстреляют,
Секунда-две и нет обузы,
Хоть немцев все и умоляют.
Готов наш русский мужичок,
К любым жестоким пыткам,
И немцы скажут: Дурачок!...
Со своим акцентом прытким.
Выводят вот мальца - лет пять,
Наставляют автомат,
Стреляют по нему, опять-опять...
Приговаривая немецкий мат.
Вот девушку - лет восемнадцать,
Ведут к стене кровавой,
Языками на немецком клацают,
А потом отправляют к кому-то главному.
Выводят и бабулечку,
Примерно ей под семьдесят,
И вроде звали её Улечкой,
А теперь без имени на бесконечной пенсии.
Никто не пощадит их,
Бедных, попавших в плен,
И их всех, любых,
Ведут на немецкий расстрел...