Вне зоны доступа

Металлическая дверь гаража Роджерса захлопнулась с тяжелым, окончательным звуком, отрезая вечерний Дасквуд и его вечные тайны. Внутри пахло сталью и дождем, но Ричи не спешил включать основной свет. Единственная лампа в углу отбрасывала длинные, ломаные тени, превращая его силуэт в нечто монументальное и чужое. Он подошел к тебе со спины. Ты не слышала шагов — он двигался слишком бесшумно для человека его комплекции. Его ладони, широкие и горячие, легли на твои плечи, медленно соскальзывая вниз по рукам, пока он не переплел свои пальцы с твоими, накрывая их полностью. — Ты сегодня слишком много флиртовала с Филом, — его голос, обычно мелодичный и легкий, сейчас вибрировал у самого твоего уха, став на октаву ниже. — Мне это не понравилось. Совсем. Он развернул тебя к себе одним резким, но контролируемым движением. Его глаза, обычно искрящиеся смехом, сейчас казались почти черными в полумраке. В них не было злости — только пугающая, концентрированная одержимость. Ричи прижал тебя спиной к холодной стене, и этот контраст между металлом за спиной и его жаром спереди заставил тебя вздрогнуть. — Ты ведь знаешь, что я не умею делиться? — он приподнял твой подбородок согнутым пальцем, заставляя смотреть прямо на него. — Особенно тем, что принадлежит мне по праву. Он не стал дожидаться ответа. Его поцелуй был собственническим, почти грубым — он словно забирал твой вдох, пробуя на вкус твое сопротивление и то, как быстро оно сменяется капитуляцией. Ты попыталась что-то сказать, но Ричи мгновенно перехватил твой выдох. Его свободная рука переместилась на твое лицо, пальцы мягко, но властно надавили на щеки, заставляя разомкнуть губы, а затем он просто накрыл твой рот ладонью. — Ш-ш-ш... — прошептал он, глядя, как расширяются твои зрачки. — Не надо слов. Я хочу чувствовать, как ты дрожишь. Он спустился поцелуями к твоей шее, оставляя на бледной коже яркие отметины. Его зубы слегка прихватывали чувствительную кожу, и ты почувствовала, как по телу прошла волна жара. Ричи наслаждался твоей беспомощностью. Он специально замедлялся, останавливаясь в миллиметре от тех мест, где ты больше всего жаждала его прикосновений. — Смотри на меня, — приказал он, убирая руку от твоего рта, но лишь для того, чтобы заставить тебя встретиться с ним взглядом. — Я хочу видеть, как ты теряешь контроль. Я хочу быть единственным, что ты видишь, когда тебе станет слишком хорошо. Ричи медленно поднялся, его движение было тягучим, как густое масло. Он не разрывал физического контакта ни на секунду, словно боялся, что если он отпустит тебя хотя бы на дюйм, ты растворишься в тенях его гаража. Он подхватил тебя под бедра, отрывая от пола. Ты инстинктивно обхватила его ногами, чувствуя жесткую ткань его рабочих штанов и то, насколько напряжены его мышцы. Ричи перенес тебя к верстаку, смахнув несколько инструментов на пол с резким металлическим звоном, который эхом разнесся под сводами потолка. Он усадил тебя на край, сразу же вклинившись между твоих коленей, не давая ни единого шанса закрыться или отстраниться. Его губы снова нашли твою шею, но на этот раз он не кусал. Он начал покрывать твою кожу влажными, невыносимо медленными поцелуями, спускаясь всё ниже, к ложбинке между грудей. Его руки тем временем начали методично избавлять тебя от одежды. В его движениях не было спешки — Ричи смаковал каждый открывающийся сантиметр твоего тела, словно он был художником, снимающим вуаль со своего главного шедевра. — Я хочу видеть всё, — выдохнул он тебе в кожу, и его дыхание обожгло тебя. — Каждое движение. Когда преграда в виде ткани исчезла, он замер, просто глядя на тебя. В этом взгляде было что-то граничащее с одержимостью. Он протянул руку и медленно провел костяшками пальцев от твоей ключицы вниз, к самому низу живота, оставляя за собой дорожку из мурашек. — Ты ведь понимаешь, что я никогда не отпущу тебя? — его голос звучал почти буднично, но в этой простоте крылась самая настоящая тьма. — Даже если Дасквуд сгорит дотла. Даже если весь мир узнает... ты останешься здесь. Со мной. В этой темноте. Он приник к твоей груди, его язык очерчивал круги, доводя тебя до исступления, в то время как его пальцы начали свое собственное исследование. Ричи действовал с пугающим перфекционизмом. Он находил те самые точки, которые заставляли тебя выгибаться навстречу ему, но как только ты была готова сорваться в крик, он снова накрывал твой рот ладонью или своими губами, заставляя прогладывать собственные стоны. — Дыши моим воздухом, — приказал он, вжимаясь своими губами в твои так плотно, что вы действительно стали одним целым. — Только моим. В какой-то момент он перехватил твои руки и завел их тебе за спину, заставляя твою грудь выгнуться вперед, подставляясь под его ласки. Он не давал тебе опоры, кроме своего собственного тела. Ты полностью зависела от него — от его рук, от его ритма, от его желания даровать тебе пик или оставить томиться на грани. — Попроси меня, — вдруг прошептал он, отстранившись на долю секунды. Его глаза лихорадочно блестели. — Скажи, что тебе не нужен никто другой. Скажи, что ты хочешь принадлежать только Человеку без лица. Он намеренно замедлил движения пальцев, почти остановившись, изводя тебя этой внезапной пустотой. Ричи ждал. Ему мало было твоего тела — ему нужно было, чтобы ты признала его власть вслух, чтобы ты сама отдала ему последние крохи своей воли. Твои пальцы вцепились в его плечи, ногти до боли впились в плотную ткань, пока ты пыталась вдохнуть хоть немного тяжелого воздуха гаража. Его взгляд прожигал насквозь — он ждал. В этой тишине было слышно только тиканье каких-то приборов и твой сбивчивый, прерывистый шепот: — Только ты... Ричи, пожалуйста. Только ты. Его имя, сорвавшееся с твоих губ, подействовало на него как детонатор. Тень спокойствия и контроля окончательно сползла с его лица, обнажая ту самую первобытную, собственническую тьму. Он не просто хотел тебя — он хотел поглотить тебя, растворить в себе, чтобы ни одна часть твоего сознания не принадлежала кому-то другому. — Хорошая девочка, — выдохнул он, и в этом «хорошая» было столько же нежности, сколько и скрытой угрозы. Он рывком притянул тебя к себе, избавляясь от остатков собственной одежды с пугающей эффективностью. Когда его кожа коснулась твоей, это было подобно электрическому разряду. Ричи навис над тобой, его руки уперлись в верстак по обе стороны от твоих бедер. Он больше не играл в «милого парня». Человек без лица взял верх, и его движения стали резкими, наполненными жадной, почти яростной потребностью. Когда он вошел в тебя — глубоко, до самого предела — ты вскинула голову, захлебываясь безмолвным криком. Но Ричи был готов. — Смотри на меня, — прорычал он, и его голос сорвался на хрип. — Не закрывай глаза. Я хочу быть последним, что ты запомнишь перед тем, как окончательно потеряешь связь с реальностью. Он двигался в бешеном, рваном ритме, каждый толчок был словно клеймо — "Моя. Моя. Моя". Его ладонь на твоем лице не давала тебе ни малейшего шанса отвернуться или спрятаться. Он заставлял тебя переживать каждый момент этой близости с предельной, болезненной остротой. Ты чувствовала его силу и его тяжелое дыхание. — Ты... моя... — повторял он как заклинание, вжимаясь в тебя так сильно, словно пытался прорасти сквозь твою кожу. — Ты никуда не уйдешь. Я никогда тебя не выпущу из этого леса. Его пальцы на твоем лице переместились выше, зарываясь в твои волосы, оттягивая голову назад, чтобы обнажить твою шею для нового укуса. Ричи был на грани. Ты чувствовала, как напряглось всё его тело, как сбился его ритм, становясь всё более отчаянным. В момент пика он не отстранился. Напротив, он прижал тебя к себе так крепко, что у тебя перехватило дыхание, и уткнулся лицом в изгиб твоей шеи. Его тело сотрясала крупная дрожь, и в этом безмолвном, сокрушительном оргазме было что-то пугающе окончательное. Когда всё закончилось, он не пошевелился. Он продолжал удерживать тебя, тяжело дыша тебе в плечо. Тьма в гараже сгустилась, и на мгновение тебе показалось, что вы оба — лишь тени на стене, навеки связанные этим актом обладания. — Скажи это еще раз, — прошептал он спустя вечность, его голос снова стал мягким, почти привычным, но рука всё еще властно сжимала твои пальцы. — Скажи, что ты останешься со мной здесь, что бы ни случилось.