Реджи: Начало

Ночуем в заброшенной избе на краю леса. Изба старая, покосившаяся, крыша провалилась в одном месте, но стены держатся. Дверь висит на одной петле — я прикрываю её, подпираю бревном. Внутри темно, пахнет сыростью, мышами и временем. Я топлю печку. Дрова сырые, долго не загораются, но потом огонь берёт своё — трещит, гудит, выбрасывает жар. Реджи ложится у печки, засыпает почти сразу. Я сижу, смотрю на огонь. Думаю о следах. О том, кто их оставил. О тени подо льдом. Вдруг Реджи просыпается. Вскакивает резко, как от удара. Смотрит на дверь. Рычит — тихо, глухо, предупреждающе. Шерсть на загривке встаёт дыбом. — Что там? — шепчу. Он не отвечает. Рычит. Я беру топор. Подхожу к двери. Прислушиваюсь. Тишина. Реджи продолжает рычать. Глаза горят в темноте, зубы оскалены. Я открываю дверь. Никого. Только снег, лес, темнота. Луна спряталась за тучи, ничего не видно. Выхожу наружу. Оглядываюсь. Ни следов, ни звуков. Тишина — мёртвая, ватная, давящая. Но воздух другой. Холоднее. И пахнет иначе — чем-то сладковатым, чужим, как гнилые цветы. Стою, слушаю. Ничего. Возвращаюсь в избу. Закрываю дверь, подпираю бревном крепче. Реджи не ложится. Сидит, смотрит на дверь. Глаза голубые, не мигают. Ждёт. Я сажусь рядом, глажу его по голове. Шерсть жёсткая, тёплая. Под пальцами — частое сердце. — Всё хорошо, — говорю. — Никого нет. Он не верит. Но ложится. Кладёт голову мне на колено, но не спит — слушает. Уши двигаются, ловят каждый звук. Я тоже слушаю. Всю ночь. Ветер за окном иногда стихает. И в эти мгновения тишины кажется, что кто-то стоит снаружи, у самой стены. Дышит. Ждёт. Смотрит в щели между досок. Я не выглядываю. Сижу, глажу Реджи, смотрю на огонь. Угли тлеют, красные, сонные. Под утро я задрёмываю. Мне снится что-то тяжёлое, тёмное, без лиц. Просыпаюсь от того, что Реджи лижет руку. За окном светает. Никого.