Шестнадцать причин любить Ши Цинсюаня

      Ши Цинсюань был самой известной и самой горячей персоной на всём факультете. По неоглашённому, но общему решению всей его группы. Он дарил яркие улыбки каждому встречному, здоровался с любым человеком, с которым хоть раз заводил разговор по какому-то делу, и сводил с ума почти каждого своей красотой, но в то же время и недоступностью.        Ши Цинсюань учился на четвёртом, предпоследнем курсе, переводческого дела в государственном университете в Шанхае. Он имел друзей с самых разных специальностей, факультетов и курсов. Некоторые, скорее были простыми знакомыми, но Ши Цинсюаню больше нравилось называть каждого из них другом, «знакомый» звучало как-то странно и холодно что ли. Зато у него были лучшие друзья, и их количество было совсем небольшим. Раньше их было трое, но уже пошёл второй год, как Ши Цинсюань имел только двух лучших друзей.        Ши Цинюсань не был чистым китайцем, он был метисом. Его мама была громкой и бойкой итальянкой, и иногда Ши Цинсюаню даже казалось, что она держит отца в страхе, и поженились они только из-за её запугиваний. Потому что на контрасте отец был очень кротким, в отличие от матери. Но Ши Цинсюань явно видел, что они оба любят друг друга, как и их с братом. В их семье никогда не было настоящих ссор, хотя мама и любила покричать, когда была чем-то недовольна. Но у отца всегда получалось успокаивать её слишком легко и слишком быстро, будто он знал какие-то секреты.        Ши Цинсюань был невозможно красив с достаточно длинными для парня кудрями, несменными весёлыми улыбками и неземной притягательностью. Он располагал к себе с первого же взгляда и с первого же слова, будучи чуть ли не самым обаятельным человеком в университете. В их корпусе, по крайней мере, бесспорно так и было. Ши Цинсюань привораживал каждого, заставляя хотеть его во всех смыслах. Хотеть его внимания, хотеть его дружбы, хотеть отношений с ним и хотеть его самого. Он знал, какой эффект он производит на других, но при этом был ангельски невинной и чистой душой. В то время, как половина факультета перетрахала друг друга, Ши Цинсюань оставался невинным девственником, смущаясь любых упоминаний секса. Он был непробиваем и не понимал всех пошлых намёков, которые неоднократно ему прилетали. Но тем не менее, было очень много желающих побороться за то, чтобы стать его парой или затащить в постель.       Вот только.       Всех их ждало одно большое разочарование.       У Ши Цинсюаня был парень. Хэ Сюань. Уже шёл второй год, как они были в отношениях, о чём Ши Цинсюань без устали был готов рассказывать абсолютно каждому.       Хэ Сюань очень любил Ши Цинсюаня. Пока они дружили, он был ни за что не поверил, что они когда-либо начнут встречаться. Что он когда-либо начнёт встречаться, но теперь он был здесь. В чудесных отношениях с Ши Цинсюанем. Всю свою жизнь вплоть до встречи с Ши Цинюсанем, Хэ Сюань был твёрдо уверен в том, что он не умеет любить. И что ему это совсем не нужно. Все эти сопливые романтичные глупости его никогда не интересовали даже на один жалкий милипроцент, хотелось лишь закатывать глаза при каждом упоминании чего-то про любовь и отношения.       Но потом по невероятно «счастливой» случайности он познакомился с Ши Цинсюанем. И, чёрт возьми, они начали встречаться. Хэ Сюань не знал, что сделал с ним его парень, но у Хэ Сюаня ни разу не возникло даже мысли о сопротивлении этим страшным чарам. Он просто плыл по течению обстоятельств, успевая лишь шокировано хлопать глазами на каждое новое событие. И признаться честно, Хэ Сюаня по-настоящему пугало то, насколько сильно он, оказывается, умеет любить, находясь рядом с тем человеком.       Он из прошлого мог бы смело назвать их отношения сопливыми, ванильными, слащавыми и приторными. До невозможности. До тошноты. Но настоящего Хэ Сюаня полностью устраивало, что его парень очень любит делиться своими чувствами, мыслями, эмоциями, любит обниматься, любит целоваться где попало и перед кем попало. Ничего лучше Хэ Сюань даже представить не мог.        Иногда казалось, что Ши Цинсюаня замного, но он всё-таки слишком любил его, чтобы возражать против вечного присутствия того в своей жизни. Хоть это и не отменяло того, что порой Хэ Сюань быстро уставал от, казалось, бесконечного потока слов и бесконечных разговоров, затихая и уходя больше в себя. Но не то чтобы Ши Цинсюаня это в действительности смущало, он вполне мог говорить и один, научившись и молчать, нежась в чужих объятиях.        Хэ Сюань зашёл в чужую аудиторию, надеясь, что не ошибся расписанием Ши Цинсюаня, которое переодически забывалось. Он и своё собственное едва ли то помнил. У него отменили пару, так что времени прогуляться было полно. Хэ Сюань учился на прикладной математике, и чаще всего они находились в совсем разных корпусах, которые находились на порядочном расстоянии друг от друга, но выдавались дни, когда пары проходили в соседних корпусах и можно было увидеться во время учёбы. Хоть и не каждый раз удавалось выкроить по-настоящему свободную минутку.        По пути к нужной аудитории он то и дело слышал одни и те же непонятные разговоры и смешки. О, мать его, Ши Цинсюане. Это порядком пугало, потому что Хэ Сюань прекрасно знал, что от его парня можно ожидать абсолютно всё, что угодно.       Заходя в аудиторию и ища взглядом Ши Цинсюаня, он уже чувствовал, что что-то не так. Все его внутренности буквально кричали об этом. И, выцепив знакомую макушку и подойдя ближе, он полностью в этом удостоверился.       — А-Цин, ты совсем больной? — в некоторой безысходности от понимания, что да, вполне себе — всё зависит лишь от того, что тот или иной человек понимает под «больной», — спросил Хэ Сюань.        — Хэ-Сюн, не будь такой занудой, — протянул Ши Цинсюань, повернувшись к нему, и специально деланно закинул ногу на ногу.       Его вид был убийственным. С ног до головы. Или с головы до ног. Ши Цинсюань сидел в тёмных туфлях на значительном, очень значительном каблуке, в чёрных колготках, в модной блядской чтоб её мини юбке, в с-ума-сводяще обтягивающем топике, наверх которого была надета кофта, совсем не спасающая ситуацию. Кофта была с расширяющимися рукавами, как и топ, не слишком то длинная, в сеточку, вернее, она сама была сплошной сеточкой, сквозь которую абсолютно всё было прекрасно видно. И толку то? Как ни странно, хотя, наоборот, как странно, лицо в свою очередь было без единого намёка на макияж, хоть как раз таки это было бы последней удивляющей деталью. А на волосах красовалась заколка с большим бантиком, удерживающим передние пряди на затылке.       И всё бы ничего, но откуда на парне Хэ Сюаня ёбаная юбка? Юбка. Просто какого хрена?       Хэ Сюань бы соврал, если бы сказал, что этот прикид, а вернее человек, сидящий прямо перед ним в этом прикиде ничуть не соблазняет его. Но всё же. Какого хрена?       Именно этот вопрос был задан вслух ухмыляющемуся Ши Цинсюаню.       — Это всё Хуа Чэн, — вздохнул тот, всё ещё улыбаясь. — Мы, блин, вчера эм.. ну-у, я ему типа должен был желание. Вот и желание, полудурка кусок. А я что? Мне не слабо.        Ши Цинсюань скрестил на груди руки издавая долгое «пф-ф-ф». А у Хэ Сюаня не было слов, чтобы прокомментировать происходящее. Но до чего же его парень был эффектен. Хэ Сюань словил себя на том, что реально пялится без зазрений совести. Отвести взгляд было просто невозможно, а зазрений совести и правда не появлялось. Ну вот чего ему было стыдиться, если он и так встречался с этим удивляющим каждый день человеком. Которому бесспорно шло это новое ужасное одеяние.       Хэ Сюань оглянулся, чтобы найти ещё одного человека, не знающего ни совести, ни стыда, ни приличий, ни умения вести себя подобающе в обществе. Хуа Чэн с весьма скучающим видом стучал ручкой по столу, смотря в экран телефона, как будто не он это устроил. Хэ Сюань повернулся обратно к Ши Цинсюаню, вздыхая и стараясь не задерживаться на всех атрибутах его наряда. Всё внимание только на прекрасное, улыбающееся лицо.       — Ты дурак, — бросил Хэ Сюань, на что тут же получил весёлый смех в ответ.        — Ну что ты начинаешь, мне хватает нравоучений и от брата, который считает, что он самый умный, — пробурчал Ши Цинсюань. — У меня для нравоучений есть родители, другие кандидаты не требуются.        В аудиторию зашёл профессор, говоря что-то о начале пары, и Хэ Сюань склонился к уху своего парня.       — Ну, если нравоучения не нужны, то я трахну тебя сразу после пар.       Он развернулся, направляясь к выходу, пока перед глазами всё ещё стоял вид удивлённого Ши Цинсюаня с распахнутыми глазами.       

***

      Хэ Сюань грубо целовал Ши Цинсюаня, покусывая губы, язык, проводя своим языком по чужим зубам и вытягивая из того сладкие стоны. Ши Цинсюань всегда был сладким. Сладкие улыбки, сладкие поцелуи, сладкие стоны. Это сводило с ума отчаянно быстро.        Ши Цинсюань крепко вцепился в чужие плечи, прижимаясь поближе. Хэ Сюань оторвался от чужих сладких губ, оставляя быстрый поцелуй на челюсти, кусая мочку уха, облизывая и опаляя своим дыханием.       — Хэ-Сюн, — протянул Ши Цинсюань, еле заметно дёргаясь.       — Да? — прошептал Хэ Сюань. — Всё в порядке?       Дождавшись нескольких кивков, он продолжил, целуя за ухом и спускаясь к шее. Он провёл языком по чужой шее, как только мог легонько прикусил, в то же время проводя руками по бокам Ши Цинсюаня. Тяжёлое дыхание над его ухом только сильнее распаляло, хотелось прижаться как можно ближе и слиться воедино. А ещё хотелось сжимать, кусать, оставляя где-то еле заметные, где-то особенно отчётливые отметки на этой белой коже, после чего резко сбавлять напор, заставляя теряться в чувствах. Но для Ши Цинсюаяь, который плыл от одного слишком долгого поцелуя, это было рано.       Хэ Сюань пробрался повыше под сетку кофты, находя соски и, пока ещё через ткань топика, слегка сжимая, всё ещё продолжая покусывать и целовать шею.        Он взглянул на чужое лицо, выпрямляясь. Ши Цинсюань по-прежнему цеплялся за его плечи, на лице проступил отчётливый румянец, а глаза были зажмурены. Хэ Сюань поцеловал его в щёку и вернулся к губам, попутно спускаясь руками к чужим бёдрам, сжимая через юбку ягодицы, желая порвать эту чертову одёжку и выкинуть куда подальше. Он потянул вниз колготки, которые совсем отказывались сдвигаться с места, просто растягиваясь. Хэ Сюань, разорвав поцелуй, вздохнул, пытаясь на этот раз резче и замечая, как по одной ноге побежала стрелка. Зато у него получилось стянуть с бёдер колготки. Он присел, чтобы было удобнее разбираться с чужой одеждой и принялся расстёгивать туфли, которые Ши Цинсюань хотел снять ещё в прихожей причитая, что разнесёт грязь, но быстро сдался после слов Хэ Сюаня о том, что он потом обязательно уберётся, но пока давай оставим. А Хэ Сюаня, как оказалось, очень возбуждал звук стука каблуков, если эти самые каблуки были на его парне. И ему очень хотелось, чтобы он оставался в них как можно дольше.        — Хэ-Сюн, — позвал Ши Цинсюань, прерываясь на вздох. — Я только прошу тебя, аккуратно с юбкой. Она не моя.       — Как скажешь, — кивнул Хэ Сюань, снимая вторую туфлю и откидывая её назад, отправляя туда же колготки через пару мгновений.       Он поднялся, задирая юбку и стягивая трусы — слава богу, они были. Хэ Сюань поцеловал Ши Цинсюаня в челюсть и раздвинул ягодицы, и…        — Почему ты растянут? — прошептал он на ухо, с лёгкостью проталкивая внутрь палец.        Ши Цинсюань, которому теперь, когда Хэ Сюань стоял позади, было неудобно за него держаться, судорожно вздохнул.        — Ах, ну знаешь, я бы не сказал, что прямо растянут, — он повернулся пытаясь посмотреть Хэ Сюаню в лицо. — И иногда… я, ну, пробую такое. Сегодня утром, когда я рассматривал свой наряд, я...       Было особенно заметно, что Ши Цинсюань очень смущён, и Хэ Сюань, не желая смущать его ещё сильнее, оставил эту тему.       — Где у тебя смазка?       — Сейчас, — бросил Ши Цинсюань, уходя в соседнюю комнату и зачем-то поправляя юбку, приглаживая и расправляя.        Вернулся он с тюбиком смазки, протягивая его Хэ Сюаню и избегая зрительного контакта.       — И ещё один вопрос сразу, чтобы потом не бегать, — сказал тот, забирая смазку. — У тебя есть презервативы?       — А у них есть срок годности? — вопросом на вопрос ответит Ши Цинсюань, бросая быстрый взгляд из-под ресниц на Хэ Сюаня.       — Ну, если они не достались тебе от бабушки или, я не знаю, от родителей, то, думаю, с ними всё должно быть в порядке.       — Им где-то меньше года, — с усмешкой на чужие слова сказал Ши Цинсюань.       — Ой, конечно, всё с ними нормально, неси.       Когда, наконец, всё необходимое имелось при себе, Хэ Сюань прижал Ши Цинсюаня поближе, утягивая в поцелуй, на который ему тут же пылко ответили, и легонько проводя ногтями по бёдрам. Он снова задрал сзади юбку для более удобного доступа, разрывая поцелуй и поворачивая Ши Цинсюаня спиной к себе. Хэ Сюань перекинул его волосы вперёд, целуя шею и открывая смазку.        Ши Цинсюань, пока его медленно растягивали, в поисках хоть какой-то поддержки обопёрся о стену, что была очень кстати всего в шаге от него. Он вздыхал, иногда охая от новых ощущений.       — Не больно? — спросил Хэ Сюань, наклоняясь к нему. — Если что-то не так, ты сразу говори.       — Всё хорошо, — покачал головой Ши Цинсюань, подставляясь под такие приятные поцелуи.        Хэ Сюань достал из кармана презервативы, открывая сначала один и надевая на член Ши Цинсюаня. После открывая второй уже для себя. Он взял Ши Цинсюаня за шею, не душа и не сжимая, а просто заставляя выпрямиться и притягивая чужое тело ближе к себе. Так очень явственно слышалось чужое тяжёлое дыхание, чувствовалось, как быстро бьётся сердце и как тяжело тот сглатывает.       — Не стесняйся говорить, если тебе будет дискомфортно, — прошептал Хэ Сюань, наконец, входя в своего парня.       Ши Цинсюань сжал его руку, которая обхватывала его поперёк талии, и едва слышно простонал. Возможно, это было не самой удобной позой для первого раза, но Хэ Сюаню так не хотелось терять время на то, чтобы дойти до кровати. Он и без того достаточно ждал, пока их учебное время закончится и они уже будут дома у Ши Цинсюаня. А с вечно появляющейся картинкой в голове ждать было просто отвратно.       Хэ Сюань старался не толкаться слишком быстро, блуждая одной рукой по чужому телу, а другую оставляя на том же месте, чтобы Ши Цинсюань мог и дальше за неё держаться, если ему было так удобнее. Хэ Сюань прикусил основание шеи и залез рукой под топ, сжимая сосок.       — Хэ-Сюн, — Ши Цинсюань тихо всхлипнул, и Хэ Сюань, быстро взглянув на лицо, чтобы проверить, нет ли слёз и не слишком ли, подтолкнул того ближе к стене, чтобы у Ши Цинсюаня было больше опоры, продолжая трахать самого сексуального человека на свете.        Хэ Сюань за много, иногда казалось, слишком много дней их отношений прекрасно выучил все черты и эмоции чужого лица, но никогда бы не подумал, что Ши Цинсюань может выглядеть так обворожительно во время секса. Он оставил несколько поцелуев на розовой щеке, чувствуя, как хватка на его руке усиливается, а мышцы вокруг члена сжимаются. Он сам ни на секунду не останавливался, не меняя темп и целуя Ши Цинсюаня, до куда только дотягивался.       Когда Ши Цинсюань кончил, и его дыхание сбилось окончательно, Хэ Сюань впился в его бёдра, продолжая двигаться и стараясь держать себя в руках и помнить, кто перед ним. Что это не какой-то мальчик на раз, которого он встретит ещё когда-нибудь с самой низкой вероятностью, а его прекрасный милый парень, у которого это был первый раз, с которым хотелось быть максимально нежным и у которого, как только Хэ Сюань кончил и вышел, подкосились ноги.        Хэ Сюань придержал его за бока, не давая полностью съехать вниз, и поднял на руки. Они всё-таки очутились у кровати, куда Хэ Сюань положил своего парня прямо поперёк и снял презерватив.        — Я сейчас, — сказал он, поцеловав в уголок губ и выходя из комнаты.        Выкинув использованные презервативы и захватив домашнюю одежду Ши Цинсюаня, он вернулся к тому, пялящемуся в потолок.        — Сюань-Сюань, всё точно хорошо? — спросил Хэ Сюань, одевая Ши Цинсюаня. — Я ж даже не спросил, согласен ли ты… И это..       — Если бы я был против, я бы точно тебе сказал, — перебил Ши Цинсюань, садясь, чтобы Хэ Сюаню было удобнее надевать на него майку. — Всё в порядке, Хэ-Сюн, точно-точно.       Он лёг обратно, и Хэ Сюань, поцеловав его в лоб, лёг рядом, обнимая и подтаскивая поближе. Хэ Сюань снял запутавшуюся в волосах заколку и откинул подальше на край кровати.        — Поцелуй меня? — с улыбкой и прищуром протянул Ши Цинсюань.        Хэ Сюань потянулся к его губам, затягивая в глубокий, томный поцелуй, поглаживая щёку и чувствуя чужую улыбку. Хэ Сюаню очень повезло познакомиться и, о господи, подружиться с Ши Цинсюанем. Потому что если бы не их знакомство, Хэ Сюаню в жизни бы не повезло так с парнем, как это всё-таки произошло уже много-много дней и недель назад. И до сих пор.        Ши Цинсюань разорвал поцелуй, утыкаясь Хэ Сюаню в шею и покрепче его обнимая.        — Я люблю тебя, — сказал Хэ Сюань, прижимаясь подбородком к чужой макушке.       — И я люблю тебя, Хэ-Сюн, — проворковали ему в шею, что было порядком щекотно.       Точно, шея. Хэ Сюань оттянул Ши Цинсюаня от себя, крутя его голову и разглядывая шею. Она была, как и всегда, чистой, без намёка на какие-либо непотребства: только кристально бледная, гладкая кожа. Хэ Сюань выдохнул и перевёл взгляд к чужим добрым глазам.       — В следующий раз оставишь мне парочку, — с хитрой улыбкой заявил Ши Цинсюань.        Хэ Сюань рассмеялся, не в силах оставаться серьёзным смотря на него.        — Как скажешь, Сюань-Сюань, — сказал он, притягивая Ши Цинсюаня обратно к себе.       Иногда Ши Цинсюань был очень забавным, просто до взрыва мозга. А рядом с ним мозг у Хэ Сюаня взрывался очень часто. Он был уверен, что они являлись абсолютнейшими противоположностями, что дальше уже некуда, и если противоположности действительно притягиваются, то у них не было и шанса остаться по отдельности. Ши Цинсюань всегда и со всеми был таким добрым и искренним, таким вечно жизнерадостным, что Хэ Сюань сам себе завидовал, когда задумывался о том, с кем он встречается.        Рядом с Ши Цинсюанем обычно мрачноватому и не слишком заинтересованному хоть в чём-то Хэ Сюаню было сложно воспротивиться этой заражающей доброй улыбке и неизменной радости от всего. Если бы можно было умереть от переизбытка счастья, Хэ Сюань бы точно умер, находясь рядом со своим парнем. И даже ни на секунду не пожалел бы.       Хэ Сюань всю жизнь был твёрдо уверен в том, что он не умеет любить. Но также он считал, что и сам он никого не привлекает, да и вряд ли по-настоящему привлечёт. Чтобы прям настолько, чтобы быть в отношениях, настолько, чтобы встречаться, настолько, чтобы кто-то говорил, что любит его.        Но когда он встретил Ши Цинсюаня, стало ясно, что Хэ Сюань конкретно влип. Стоило только посмотреть в эти глаза, которые уже заприметили его, и бежать уже было поздно. Ведь дороги назад просто-напросто не существовало: если Ши Цинсюаня кто-то по-настоящему интересовал, он без каких-либо проблем уделял всё своё внимание этой «интересности», очаровывая и располагая к себе с неземной лёгкостью.        И Хэ Сюань был очень рад, что повёлся. Что теперь он знал, что может очень сильно любить кого-то, что может лежать, обнимаясь и разговаривая о самой настоящей чепухе со своим парнем, что тот его любит, по-настоящему, искренне и навсегда.        — О чём Хэ-Сюн задумался? — спросил Ши Цинсюань, легонько дёргая за прядь чужих волос, что очень кстати была прямо под его ладонью.       — О том, что я люблю тебя, — усмехнулся Хэ Сюань, перекатываясь на спину и утягивая за собой Ши Цинсюаня, который очень громко чмокнул его в щёку.