Друг - собственник - парень

Блять. Ебаное соперничество. Кими срывает с себя шлем и кидает в сторону. –Кими, инцидент на третьем повороте! Какие у вас отношения с Берманом?–пародирует журналистов Антонелли и бьёт в стену кулаком, - Ссука! Грёбаный Оливер. Он провоцировал его, не пропустил когда нужно было. Это был опасный момент! Но его даже не оштрафовали. Кими не может оставить это так! В тот момент в голове было мутно, он разозлился. На третьем повороте он рискнул, почти выверенное столкновение шин, и болид Бермана кружится. Кими помнит только ярость, искры, и то, как Оливер с силой влетел в борт. Собственный штраф. Драка. Полные злости глаза Оливера, и промелькнувшее презрение. СМИ. Которые как всегда подхватили их ссору. " –Скажите, вы все ещё общаетесь? Несколько нам известно, вы были лучшими друзьями.Так ли это сейчас?" Кими тогда молча развернулся и ушел, игнорируя менеджера. Макс был прав. Журналисты это дерьмо, которое невозможно отцепить от себя, они не знают что такое личные границы. Кими жмурится. Оливер, чтоб его. Он ведь первый начал. Тото Вольфу все равно, кто первый, кто второй, так что ещё предстоит долгий нравоучительный разговор на тему " Так нельзя". И виноват в этом только Оливер, который сразу после гонки сказал: "– Собственную агрессию не нужно переносить на других". Сказал это в интервью, про своего лучшего друга! Может уже бывшего лучшего друга. *** –Макс, я не знаю! Я тупо не знаю что мне делать! –Просто поговори с ним. Ты тоже виноват. Ферстаппен как всегда прямолинеен. Тем более по телефону, а то бы Кими обязательно треснул его по плечу. –Как ты себе это представляешь? – стонет Кими, – "Привет, Олли, я хотел спросить, мы все ещё друзья?" Так что ли? –Ну. Можно и так. –Нет, Макс! Это ты так можешь, а я нет! Он же меня пошлет! –Ну тогда и ты его пошли, – Макс фыркает, – Я что могу сделать? Мне вам свидание устроить? –Блять, нет, я просто не понимаю, почему мы просто не можем помириться сразу, как раньше. –Раньше у вас не было поводов для соперничества. В гонках нет места дружбе, если речь идёт о первом месте. –Ага, а ты с Джорджем? –То другое, мы не друзья. –Угу, вы любовники. Кими сдерживает смех, когда слышит раздраженные маты на голландском. –Это уже не твое дело, мелкий ты засранец!- Макс цыкает, – Своей личной жизнью займись. Антонелли смеётся в голос. В самом деле, пора что-то придумать. Их прерывает звонок в дверь, и Кими поспешно прощается с Максом. –Всё, там кто-то припёрся, я пошёл. –Ага, до скорого. Кими завершает звонок. Никто не должен был прийти. Если только не.. Да ну нет. Зачем? Он смотрит в глазок. Конечно. Оливер Берман собственной персоной. Он медлит, но всё же открывает дверь и скрещивает руки на груди. –Что тебе надо? – довольно грубо спрашивает Антонелли. –Я вещи забрать. – Оливер смотрит куда-то за его спину. Ха, звучит как будто они пара которая разводится, и один из них собирается съезжать. –Зачем? – Кими напрягается. –Всмысле? – Оливер наконец смотрит на него, вопросительно поднимая брови, – У тебя в квартире моя одежда, я хочу забрать. –Типа, совсем? Все свои вещи? – Он все ещё не понимает. Зачем? Он ведь будет ещё приходить. Или?... –Да, Андреа, все. Дай пройти. – Оливер бесцеремонно отодвигает младшего и проходит внутрь. Кими идёт за ним. Они останавливаются в спальне. –А они в стирке, – Растерянно произносит Антонелли, – Я отдал их позавчера. Оливер застывает, а затем тяжело вздыхает. –Тогда скажи откуда их забрать. Кими обходит его: –Зачем тебе их забирать? Ты же практически живёшь у меня. –Ха. Мне послышалось, что ты сегодня сказал, что мы больше не друзья. Кими в ступоре моргает. Пиздец. Он наверное ляпнул это после их ссоры кому-то из журналистов. Но блять! В гневе он мог сказать что угодно! –Я же не имел ввиду... – Итальянец хмурится, – Типа, это же не... –Не что? – Оливер издевательски приподнимает бровь. –Ты же тоже говорил! Ты вообще обозвал меня агрессивным! –Ты действительно такой. –Что, блять? – Кими сужает глаза, – Повтори? –Ты действительно хочешь поговорить об этом? – Оливер фыркает, – Ты нарушил правила.По идее, злится должен я. Ты ведёшь себя как ребёнок. –Я? Ты первый начал! – Кими обвинительно тыкает пальцем в грудь Оливера, – Ты обязан был пропустить меня! Я пошел на обгон, а ты закрыл пространство, я мог разбиться! –Но не разбился же. И это не повод выбивать меня с трассы. Я чуть не сломал руку. Кими тяжело дышит.Он хочет пробить головой стену. Он пытается успокоиться, но выходит плохо: –Мне из-за тебя дали штраф! Я тебя ненавижу, Берман. –Ненависть это крайность любви, малыш. – Оливер кривит лицо в ухмылке. –Что? – Кими задыхается, – Как ты меня назвал, выродок? Оливер оказывается опасно близко, так, что его дыхание задевает губы младшего. –И как ты можешь после этого называть себя моим другом? У тебя больше нет такого права. Кими грубо отталкивает старшего обеими руками. Кажется даже слишком грубо. Блять. Реально ведь, что теперь будет? До него доходит слишком медленно. Он не готов потерять Оливера сейчас. А их дружба вот-вот разрушится совсем. К горлу подкатывает лёгкая паника. И судя по всему страх и отчаяние видны в его глазах. Оливер зло щурится: –Что такое Кими? Теперь тебе страшно, да? Ты у нас сильный только на словах. –Ты! – Он тычет пальцем в Оливера – Придурок! Злость в перемешку с разочарованием обрушивается на него, не давая дышать. Что он теперь будет делать без Олли? Кими, со свойственной итальянцам эмоциональностью, чуть не хватается за голову. Он хочет кричать, драться, бить рукой в стену. Хочется плакать в конце концов. Он ждёт что Оливер прямо сейчас скажет что он пошутил насчёт права называется его другом. Но тот стоит напротив, и молча смотрит. В его глазах разочарование и боль. Кими отворачивается не в силах вытерпеть этот взгляд. Он чувствует как по щеке текут слезы, и поспешно вытирает их. Он правда пытается содержатся. Ему нельзя позориться, показывать Олли, что он разбит их ссорой. Конечно, тот видел его в самые ужасные моменты его жизни, но сейчас нельзя. Нельзя показать что ему не все равно. Что он не сможет существовать без Олли. Но из-за слёз дышать больше нечем,и всхлип вырывается сам собой. –Блять, Андреа. – выдыхает Оливер сквозь сжатые зубы и осторожно касается его спины. Итальянец дёргает плечом, скидывая его руку. Чёрт. Позор. Теперь Берман уйдёт, оставив его один на один со всеми проблемами, с проигранной гонкой, с разочарованием в себе. Но Оливер почему-то не уходит. Он разворачивает Кими к себе, заглядывая ему в лицо. Антонелли пытается прикрыть лицо руками, размазывая слезы по щекам. Оливер тяжело вздыхает и притягивает его к себе. Драться и отталкивать нет сил. Поэтому Кими не сопротивляется, когда старший наклоняется и зачем-то сцеловывает его слёзы. Не сопротивляется когда наконец, с удивлением, чувствует губы Олли на своих. Не сопротивляется, когда чужой язык проникает в рот, заставляя коленки подкоситься. Не сопротивляется когда поцелуй превращается в более страстный, а его грубо прижимают к стене. Он издаёт недовольный стон, когда Оливер наконец отстраняется, облизывая припухшие губы. Кими тянет его обратно, но Берман останавливает: –Подожди, Кими. Нам нужно поговорить. –Мы можем поговорить потом.Заткнись, и целуй меня! Оливер удивлённо приподнимает брови, но остаётся непреклонен: –Нет. Мы будем разговаривать сейчас. Антонелли раздражённо отталкивает его и валится на свою кровать. Неловкость исчезает как будто её и не было. –Бля, такой момент испортил. –Господи, Кими, – Оливер садится рядом, – ты можешь хотя бы пару секунд серьезно послушать? –Угу, внимаю. – Кими показательно начинает рассматривать ногти. –Сука. Андреа, серьезно! Мы только что целовались! Не хочешь ничего у меня спросить? –Хочу конечно, – Кими подрывается на кровати, и тоже садится, – Когда мы продолжим? –Придурок. – Оливер бьёт его в плечо и добавляет, – Я люблю тебя. Кими замирает. Всё веселье слетает с него, он в одно мгновение становится серьезным. –Что? –Я сказал, я люблю тебя. – Оливер выглядит смущённым. –Типа... – Кими мотает головой – Прям реально? Как девушку? –Блять, Кими, как парня. – Оливер смотрит на него, – А ты? Я тебе нравлюсь? Антонелли пару секунд сидит разглядывая его так, будто бы он стал синим , а затем валит его спиной на кровать, усаживаясь на его бёдрах. –По мне не видно? Я бы стал с тобой целоваться просто так? –Ну... Может быть? – Оливер не выглядит уверенным. –Боже, Олли. Конечно ты мне нравишься. Давно уже так. Я думал мы разобрались с этим когда ты меня поцеловал. – Он тычет пальцем в щеку Бермана, – Всё? Мы закончили переговоры? Я хочу целоваться. Оливер почему-то улыбается как сумасшедший и наконец тянет его на себя, целуя на этот раз с нежностью.