В ритме сердца

Сказать, что Макс был раздражён — ничего не сказать. Он был не просто раздражён — он был в ярости. Зол на стюардов за то, что приняли сторону Джорджа, поверили ему только потому, что он хлопает своими нелепо идеальными ресницами или улыбается своей бесяче-самодовольной ухмылкой. Зол на прессу за то, что они глотают каждую маленькую драматизацию, которой Джордж их кормит, называют его чуть ли не агрессивным или ещё какой-то хренью. Этот подлый ублюдок. Макс был зол и на себя тоже — за то, что позволил всему этому забраться под кожу. И всё же вся эта кипящая злость меркла рядом с той яростью, которую зажигал в нём Джордж. Острая линия челюсти, делающая его неприкасаемо уверенным, глаза, от которых пресса таяла, само совершенство, от которого кулаки Макса сжимались, а желудок скручивало так остро, что даже мимолётной самоуверенной ухмылки Джорджа хватало, чтобы у Макса кружилась голова. От злости, конечно. Он терпеть не мог Джорджа. Макс намеренно игнорировал странное тепло, разливающееся низко в животе вместе с гневом, такое похожее на боль, которая приходит с мышечной усталостью после тяжёлой гонки. Цирк с медиа сегодня не помог; только ещё сильнее измотал нервы. Поэтому Макс рванул по паддоку к Мерсам. Вскоре появился Джордж на скутере. Жалкое подобие транспорта, такое нелепое, что казалось, его специально придумали для унижения — слишком маленький и неудобный для человека его роста. Макс подошёл, уже напряжённый. — Хочешь объяснить, зачем ты поливаешь меня грязью перед прессой, или мне сначала выпустить пар в ненужной агрессии? — Голос резанул. Если он искал ссоры — ну и пусть. Джордж вздохнул, убирая с лица выбившуюся прядь. — Нам обязательно делать это прямо сейчас? — Да. Обязательно, — отрезал Макс. — Или мне записаться на приём? Нужно время, чтобы подготовить сценарий, дружище? Джордж оглянулся в поисках папарацци, губы сжались в тонкую линию. — Пойдём внутрь, ладно? — Он повёл Макса туда, что, как догадался Макс, было комнатой Джорджа. Мимо нескольких озадаченных сотрудников Мерседеса Джордж захлопнул дверь с чуть большей силой, чем требовалось. Макс не ошибся — это была его комната. — В чём, блин, твоя проблема? — Джордж скрестил руки на груди, грудь колесом, нависая над Максом так, что тому пришлось задрать голову, чтобы встретиться взглядом. Эта разница в росте, ощущение, что на тебя смотрят сверху вниз, заставило кровь Макса закипать. — Что за проблема у меня? Слушай, это у тебя проблемы, раз говоришь гадости прессе у меня за спиной. — Голос Макса стал резче, жар разливался под кожей. — Не моя вина, что ты такой раздражительный. Боже, ты прямо сейчас доказываешь мои слова! — Джордж шагнул вперёд, заставляя Макса отступить на шаг, что только подлило масла в огонь. — Ах, да? Зато я хотя бы не фальшивая маленькая сучка! — Макс развернулся к двери, намереваясь уйти, пока не наговорил лишнего, но Джордж не закончил. Он схватил Макса за руку, разворачивая так, что его спина врезалась в дверь. — Ты не можешь просто начать ссору и уйти вот так, — сказал Джордж, жестикулируя с такой интенсивностью, что у Макса свело челюсть. Макс закатил глаза, заставляя себя выглядеть собранным, хотя каждая клетка тела кричала — взорваться. Джордж ткнул пальцем ему в грудь. — Ты всегда... Он замер. Вместо того чтобы давить с обвинением, его ладонь теперь легко скользнула по рёбрам Макса. — Ничего себе. Макс метнул в него злой взгляд, отталкивая руку. — Что? — Ярость тебя реально заводит, да? — Голос Джорджа был любопытным, но под ним таилось что-то темнее, что-то опасно близкое к хищному. Прежде чем Макс успел ответить, длинные пальцы Джорджа сомкнулись на его запястье — тёплые, неподатливые. — У тебя пульс бешеный. Жар бросился в щёки Макса, горячий стыд лизал внутренности. Почему он чувствовал себя таким обнажённым? Глаза Джорджа расфокусировались, когда он медленно поднял руку к горлу Макса, кончики пальцев вдавились в пульсирующую точку — нежно, но рассчитанно, так, как его ладонь легла на сонную артерию Макса высоко на шее. — Я так хорошо его чувствую. — Джордж бормотал слова, но Макс слышал их отчётливо — Джордж был так чертовски близко, жар тела струился и ложился на кожу Макса. Он задавался вопросом, почему его тело просто позволяло Джорджу делать всё... это, когда на самом деле он должен был поставить ему фингал под глаз. Поразмыслив, Макс понял: даже если бы мог, не стал бы. Потому что он бы подумал, что Джордж насмехается над ним, если бы не сбитое дыхание, вырывающееся с дрожью на выдохе. Всё напряжение, возникшее из их конфликта, превратилось во что-то другое, что-то, отчего сердце Макса забилось ещё быстрее, жар опустился низко в живот. Разлился по внутренней стороне бёдер, и он чувствовал свой пульс там, где они прижимались друг к другу. Джордж выдохнул, его дурацкие красивые глаза — с поволокой, тёмно-синие, хотя обычно они были ярко-небесного цвета, не то чтобы Макс обычно обращал внимание на оттенок глаз Джорджа или что-то такое. Лёгкий розовый румянец лежал высоко на скулах Джорджа, делая их ещё заметнее. Чёрт, он выглядел убийственно хорошо, когда всё его внимание было приковано к Максу вот так. И Макс сделал то, что сделал бы любой смущённый, слегка безумный мужчина в такой ситуации: схватил Джорджа за воротник его дурацкой мерседесовской формы и притянул вниз, врезаясь губами в его губы. Это был не изящный поцелуй. Отчаянный, нескоординированный, но Джордж встретил его на полпути, выдохнув в рот Макса и засовывая руку под его футболку, разглаживая по груди, пальцы впились в промежутки между рёбрами. Макс чувствовал, как его сердце колотится под ладонью Джорджа — так открыто, так уязвимо, что пульс участился ещё сильнее. — Боже, Макс. — Джордж наклонялся ниже, рот скользил по горлу, просто прижимаясь мягкими поцелуями к разгорячённой коже, тёрся лицом о него. Кровь прилила ниже, когда Макс осознал: Джордж чувствует его пульс на шее, впитывает каждый удар. Макс откинул голову на дверь, открываясь для Джорджа. Вслепую потянулся к его бёдрам, стирая любое расстояние, оставшееся между их телами. Одно бедро Джорджа нашло место между бёдер Макса. Их бедренные артерии прижались друг к другу, пульсы переплелись. Макс уже не понимал, где заканчивается его пульс и начинается пульс Джорджа. Макс тёрся об него, отчаянный как подросток. Сердцебиение пульсировало через всё тело, волны тепла разливались с каждым новым беспомощным, по-настоящему одержимым звуком, который издавал Джордж, атакуя шею Макса влажными поцелуями и укусами. Джордж был так потерян в этом, что даже не мог удержать ритм, когда тёрся о бедро Макса, так что Макс направлял его движения в такт своим. Джордж продолжал шептать похвалы между стонами, заставляя Макса проливать предэякулят в боксеры — липко и горячо. — Такое красивое сердцебиение... такое хорошее и быстрое для меня. — Голос Джорджа был хриплым, акцент менее аристократичный, чем обычно, сдержанность еле уловима. Боже, Макс едва мог поверить: его собственный пульс, только его, разрушал Джорджа полностью. Он никак не мог на это повлиять, и всё равно Джордж разваливался на части от ничего, кроме ритма его сердца.