Извиняться тоже нужно уметь

Люциус Малфой возвышался над ним, как мраморное изваяние, ожившее гневом. В полумраке кабинета его платиновые волосы отливали призрачным светом, резко контрастируя с чернотой бархатных портьер. Лицо его было бесстрастным, но в каждой черте, в каждой напряженной складке у рта читалось холодное раздражение. Власть. Она текла в его жилах вместо крови, и сейчас он источал её, подавляя одним своим видом. Северус сидел на краю массивного дубового стола, куда его несколькими минутами ранее буквально усадил Люциус. Черная мантия распласталась вокруг него, как лужа ночи. Волосы, сальные и темные, падали на лицо, скрывая выражение глаз, но не плотно сжатых губ. Он смотрел снизу вверх на Люциуса, и в его взгляде боролись уязвленная гордость и что-то еще, более глубокое, что он отчаянно пытался подавить. — Ты перешел все границы, Люциус, — голос Снейпа звучал тихо, но в тишине комнаты он резал слух, как лезвие. — Ты мог просто промолчать. Но ты… ты смешал меня с грязью перед всеми ними. Он сделал движение, чтобы встать, но рука Люциуса метнулась вперед и мертвой хваткой вцепилась в ворот его мантии у самого горла. Пальцы сжались жестко, почти угрожающе, останавливая любое движение. От этого жеста у Северуса перехватило дыхание, но не от страха. От близости. От запаха дорогого одеколона и чего-то более терпкого, мужского, что принадлежало только Люциусу. — Я должен был это сделать, — голос Малфоя сочился ледяным спокойствием, которое противоречило бешеному блеску в его серых глазах. — Ты знаешь правила игры, Северус. Один неверный шаг, одно лишнее теплое слово в твою сторону, и Волдеморт… — Не смей прикрываться им! — прошипел Снейп, дернувшись. — Ты делал это с наслаждением. Я видел твою ухмылку. Повисла тишина. Люциус медленно склонил голову набок, его взгляд скользнул по лицу Снейпа, задержался на приоткрытых от прерывистого дыхания губах. Напряжение между ними искрило, плавя воздух. Холодное раздражение во взгляде Малфоя начало трансформироваться во что-то иное, более горячее и опасное. — Ты прав, — вдруг тихо сказал Люциус. — Я был зол. Зол на него, на ситуацию, на то, что вынужден прятать то, что принадлежит мне. И я сорвал это на тебе. Его хватка на вороте мантии не ослабла, но стала другой — собственнической, притягивающей Северуса ближе к себе. Люциус был выше, и теперь Снейпу приходилось запрокидывать голову, чтобы видеть его лицо. — Я извинюсь, — прошептал Люциус, и в его голосе послышались хриплые, виноватые нотки, странно контрастирующие с его доминирующей позой. — Но ты же знаешь, я не умею делать это красивыми словами. — Тогда как? — выдохнул Северус, ненавидя себя за то, как дрогнул его голос. Вместо ответа Люциус наклонился. Его губы коснулись губ Северуса не сразу — сначала они прошлись по скуле, по уголку рта, обжигая прерывистым дыханием. Это было извинением. Медленным, тягучим, как патока. А когда их губы наконец встретились, поцелуй вышел глубоким и виноватым. Люциус целовал его так, будто пытался стереть память о каждом сказанном ранее грубом слове. Его язык скользнул в рот Северуса, требуя ответа, и Снейп, сдавшись, ответил. Он запустил одну руку в платиновые волосы Люциуса, сжимая их, притягивая ближе. — Прости… — выдохнул Люциус в его губы. — Прости меня… Он отпустил ворот мантии, и его ладонь легла Северусу на затылок, фиксируя голову для поцелуя, а вторая скользнула вниз, по черной ткани, находя край мантии и заползая под нее. Пальцы Люциуса были прохладными, и когда они коснулись разгоряченной кожи бедра, Снейп вздрогнул и тихо застонал, запрокидывая голову. — Я знаю, как искупить вину, — голос Люциуса стал низким, вибрирующим от желания, которое он так долго сдерживал. Он одним движением раздвинул полы мантии Северуса, оголяя бледные ноги. Снейп, прикусив губу, наблюдал за ним из-под ресниц. В его взгляде больше не было обиды — только темное, всепоглощающее пламя. Люциус опустился перед ним на колени. Это было неожиданно — доминирующий лорд, стоящий на коленях на холодном полу. Но именно в этом жесте читалось его истинное извинение. Он подался вперед, и его губы коснулись внутренней стороны бедра Северуса, целуя нежную кожу. Снейп выгнулся, опираясь руками о стол позади себя. — Люциус… — выдохнул он. Малфой лишь хмыкнул, продолжая свою сладкую пытку. Его язык вычерчивал влажные дорожки, поднимаясь все выше, пока не добрался до цели. Он взял в рот член Снейпа, и тот задохнулся от неожиданности и остроты ощущений. Люциус двигался медленно, глубоко, с почти пугающей нежностью, от которой у Северуса подкашивались локти. Он смотрел вниз, на платиновую макушку, и чувствовал, как тает последний лед в его груди. — Хватит, — прохрипел Снейп, когда понял, что еще немного, и он не выдержит. — Иди сюда. Люциус поднялся, хищно улыбаясь блестящими от слюны губами. Он навис над Северусом, прижимая его спиной к столу. Влажные поцелуи посыпались на шею, ключицы, пряжку на груди. Руки Малфоя лихорадочно расстегивали собственную мантию, а затем потянулись к паху Снейпа, оглаживая, дразня. — Повернись, — приказал он, и в этот раз в его голосе не было просьбы, только жаркая потребность. Снейп послушался, переворачиваясь на живот. Щекой он прижался к прохладной столешнице, наблюдая краем глаза, как Люциус достает палочку. Смазка появилась мгновенно — легкое движение, и прохладная жидкость коснулась его спины, стекая вниз. Люциус не торопился. Он размазывал смазку ладонью по ягодицам Северуса, массировал, гладил, пока Снейп не начал сам подаваться назад, навстречу его руке. — Тише, — прошептал Люциус, наклоняясь и целуя его между лопаток. — Я хочу, чтобы ты чувствовал только меня. Забыл обо всем. Его палец скользнул внутрь, и Снейп шумно выдохнул, вцепившись пальцами в край стола. Люциус двигался осторожно, мучительно медленно, подготавливая его, добавляя второй палец лишь тогда, когда услышал сбитое, нетерпеливое дыхание партнера. — Люциус… сейчас, — простонал Северус, уткнувшись лбом в собственные руки. Малфой убрал пальцы. Он приставил головку своего члена к растянутому входу, медленно надавил. Снейп закусил губу до крови, чувствуя, как его наполняют до самого предела. Люциус вошел не сразу, давая привыкнуть, а затем начал двигаться — глубоко, ритмично, задевая внутри ту самую точку, от которой у Северуса темнело в глазах. Комнату наполнили влажные звуки и сдавленные стоны. Люциус, наклонившись, покрывал поцелуями шею и плечи Снейпа, его руки сжимали бедра, задавая темп. Он был везде — жаром своего тела, запахом, голосом, который шептал в самое ухо: — Ты мой. Только мой. Прости меня… Северус не мог ответить. Он мог только стонать и подаваться назад, навстречу каждому толчку, чувствуя, как приближается разрядка. Она накрыла его внезапно — острая, яркая вспышка, заставившая выгнуться и выкрикнуть имя Люциуса в пустоту кабинета. Ощутив, как внутренние мышцы Снейпа сжимаются вокруг него, Люциус сделал еще несколько глубоких толчков и кончил следом, уткнувшись лицом в темные, влажные волосы на затылке Северуса. Некоторое время они лежали неподвижно, пытаясь отдышаться. Люциус первым пришел в себя, бережно перевернул Северуса на спину и убрал прилипшие ко лбу пряди. — Ты прощен, — хрипло выдохнул Снейп, не открывая глаз. — Но если ты еще раз посмеешь… Люциус закрыл ему рот поцелуем — нежным, почти робким. — Никогда, — пообещал он. — Клянусь.