Кьянти, пицца и грязная голова

Вулф-Трэп, Вирджиния. 8:30 PM. Дом Уилла Грэма.

Уилл качается в кресле на крыльце своего дома. Уже почти стемнело, но свежий осенний воздух не дает уйти. Вокруг чутко спят собаки, так внимательно, хоть и сквозь сон, охраняющие хозяина. Грэм несколько раз погружался в недра своего сознания, перемещаясь на места, где за последние пару дней он видел девушек, с которыми так беспощадно обошелся «Миннесотский сорокопут». Мужчина потерял счет времени, и вставшие не так давно часы не могут ему помочь. Замечая, что начинает не на шутку замерзать - возвращается в дом. Берет телефон, и зачем-то снова выходит на улицу. Удивляется позднему времени на экране и набирает знакомый, почти заученный наизусть номер телефона.

Фэрфакс, Вирджиния. 8:39 PM. Дом Ханны Моррисон.

Ханна сидит за кухонным столом, перебирая бумаги по делу «Миннесотского сорокопута». Женщина одета в легкую ночную сорочку. На несвежей голове - пучок, закрепленный карандашом. В руке сигарета, - она сидит на этом стуле с самого утра, и отходить на балкон по такой непримечательной нужде как курение не видит смысла. Не глядя, подливает из турки уже давно остывший кофе в кружку. Громко выругивается, когда проливает кофе на бумаги из-за раздавшегося так неожиданно звонка. Видит знакомые цифры и без задней мысли берет трубку. — Алло. — Привет. Как дела? — мужчина на том конце провода звучит немного неуверенно. В прочем, как и всегда. — М-м-м, неплохо. А твои? Ты ничего не писал целый день, — девушка тушит сигарету в стоящую на столе пепельницу и встает за тряпкой. — Прости. Занимался по дому, с собаками. Нужно, чтобы они знали команды, — Уилл снова садится в кресло и чешет одного из псов за ухом. — Ничего. Чем занимаешься? — Сижу с собаками. Я же говорил. — Прости. Видимо, выпила слишком много кофе. — А ты? — Грэм проигнорировал фразу девушки, желая поскорее перейти к озвучиванию мысли, что пришла ему в голову. — Да.. — недолго думает, что же ответить. — Особо ничего. Смотрю идиотские программы по телеку. — Не хочешь приехать? — Уилл выпаливает на одном дыхании. — Хочу. Но у меня грязная голова. А ещё, сегодня утром у меня закончилась паста и я не почистила зубы, потому что мне было лень идти в магазин. — Ну, я думаю, у меня дома найдется немного шампуня и зубной пасты. — Ладно. Тебе нужно что-нибудь в магазине? — заканчивая с уборкой стола и скидыванием бумаг в одну кучу, Ханна уходит в спальню, ставя звонок на громкую связь и кидая смартфон на кровать, оборачиваясь к шкафу. — Ты голодна? — Уилл возвращается в дом, загоняя за собой всех собак. Заглядывает в холодильник. — М-м-м, немного, — женщина скидывает сорочку, надевая бюстгальтер и темный свитер поверх него. — Может, пиццу? — Хорошо. Алкоголь? — Моррисон натягивает джинсы. — Вино? — Да. — Жду тебя. Люблю, — Грэм опять скидывает быстрее, чем она успевает ответить. Быстрее, чем она скажет заветное «И я тебя». Девушка обыденно цокает, проходит в прихожую, обувается и выходит. Дорога от Фэрфакса до Вулф-Трэп занимает сорок минут, если не превышать. Ханна превышает. Старенький «Шевроле» с порядочным пробегом будто плывет по пустой дороге. На пассажирском сиденье лежат два пакета: она купила ему нормальной еды. Пачка сосисок, хлеб, овощи, фрукты, корм для собак, соусы, яйца, и что там еще едят обычные люди? На самом верху одного из пакетов красуется бутылка «Кьянти». Рядом с ней - пачка «Мальборо». Умело паркуется возле дома и выходит из авто, закрывая дверь толчком бедра, неся в руках пакеты. Дом встречает теплым светом в окнах и переполошным собачьим лаем, что стихает буквально на пару секунд, когда Ханна открывает дверь. После - псы начинают гавкать с еще большей силой, радуясь приезду девушки. — Привет, — Уилл выходит из-за угла и забирает пакеты, ставя их на пол возле кухонного стола. — Что ты купила? — Человеческую еду, специально для тебя, — девушка подходит сзади и обнимает молодого человека за плечи. Уилл разворачивается. Ханна целует быстро, в уголок губ, оставляя обещание. — Ты быстро. — Я скучала. Он не знает, куда деть руки, и в итоге просто кладет их ей на талию, притягивая ближе. От него пахнет деревом и псами, и чем-то еще, чему нет названия, но что Ханна готова вдыхать вечно. — Я тоже, — выдыхает девушке в светлую макушку. — У меня всё еще грязная голова. И я не шутила по поводу того, что не почистила зубы, — Моррисон шутливо отстраняется. — Тогда у тебя есть пять минут на то, чтобы почистить зубы. Пицца остывает, — Девушка кивает, разворачивается на пятках и направляется в ванную. Уилл смотрит ей вслед. Собаки, потеряв к нему интерес, увязываются за ней, и Грэм думает о том, что дом, кажется, вздохнул спокойнее с ее приездом. Или это он сам вздохнул спокойнее.

***

Они едят пиццу прямо на полу, возле дивана. Разложив на столике рядом салфетки и поставив бутылку вина. Маленький телевизор с выключенным звуком мелькает картинками, создавая впечатление о том, что они не одни в доме. Ханна запивает пиццу вином прямо из горла, потому что Уилл разбил бокалы. Грэм смотрит на нее, и улыбается. — Что? — Она вытирает губы тыльной стороной ладони. — Ничего. Просто… Ты такая… — Какая? — Ханна пододвигается ближе, оставляя пиццу на тарелке. — Домашняя, — находит он слово и тут же жалеет, потому что оно звучит слишком обыденно для того, что он чувствует. Но она понимает. Она всегда понимает. Уилл молчит. Он гладит её по плечу, чувствуя тепло её тела сквозь свитер, и думает о том, как легко мог бы предложить «оставайся?». — Ты сегодня звонил как-то… иначе, — тихо говорит Ханна, не поднимая головы. — Как? — Не знаю. Будто боялся, что я откажусь. Или что тебе не следовало звонить. Он вздыхает. Собаки вокруг них посапывают, один из псов положит голову ему на ногу. Решает не отвечать, решает просто прижать девушку поближе и погладить по плечу интенсивнее. Ханна поднимает голову, встречаясь с ним взглядом. В её глазах плещется что-то теплое и бесконечно уставшее одновременно. — Я тоже тебя люблю, — говорит она, и это не в ответ на его недавнее «люблю», сброшенное быстрее, чем она успела ответить. Это просто факт. Как то, что пицца остывает, а вино заканчивается. Уилл наклоняется и целует её сам. Медленно, осторожно, будто пробуя на вкус что-то новое и одновременно давно знакомое. Она пахнет дорогой и сигаретами, которые купила по пути, и немного пиццей, и это всё — она. — У тебя волосы пахнут машиной, — шепчет он, отрываясь от её губ. — Я говорила, что у меня грязная голова, — напоминает Ханна, улыбаясь. — Пойдем. Найду тебе шампунь, — Грэм увлекает девушку за собой в ванную и начинает копаться в одном из ящиков, пока она сидит на бортике ванной. — Нашел. Тут написано «Для поврежденных волос». У тебя поврежденные? — Я крашу их уже лет десять. Наверное, поврежденные, — Уилл протягивает девушке пластиковую бутылку и подмигивает девушке, коротко целуя в лоб. Уходит, не до конца закрывая дверь. Смыв все лишнее со своей головы и тела, Ханна выходит, замотавшись в полотенце. На кровати лежит свежая, чистая футболка. Грэм вежливо отворачивается, когда девушка скидывает полотенце и натягивает его одежду. Ложится на постель рядом с Уиллом, ластясь как кошка под бок. Он долго гладит ее, они много целуются и когда Моррисон наконец говорит заветное «Может, спать?» - Уилл соглашается. Выключает свет, обнимает девушку крепче и закрывает глаза. Она любит его. Она хочет, чтобы все было хорошо. Но она знает, что сегодня ночью он опять вспотеет, а утром они оба подскочат от звонка и поедут осматривать новый труп.