Тайна тарелочки с фруктами и любимый суп от Яньли

Вечер, как обычно, опустился на крыши Юньмэня, прихватя с собой свежий аромат лотосов из озера. Вокруг было заметно тише, чем днём. Конечно, все уже были уставшими в ордене, люди таили вечернюю тишину. А может ещё потому, что двоих особых людей сейчас не было здесь. Цзян Чэн и Вэй Усянь ушли куда-то на закате. И пока их не было в воздухе летала ещё большая пустота. Нет ругани, смеха или звуков бега от тяжёлой руки. Госпожа Яньли вышла во двор, чтобы посмотреть — вдруг они придут. И верно, через несколько минут молодые парни в фиолетовых и чёрно-красных одеждах шли вровень друг с другом. Но что удивительно: их плечи были настолько близки, что иногда соприкасались и при этом не было препирательства. На их лицах было спокойствие, а на губах лёгкая улыбка, такая же, как лёгкий ветерок сейчас. Что-то было иное в этих двоих, и девушка это заметила. Ещё утром Усянь надоедал брату своими шутками и излишней энергией, в ответ которым тот закатывал глаза и что-то бурчал в ответ. Но сейчас их отношения будто были слишком открыты, показывая все невысказанных тонкости. Яньли знала их очень хорошо. То, что они не ненавидят друг друга, а просто это их особое отношение. Яркое, бурное, даже слишком детское, при котором они так же привязаны и заботятся друг о друге. Во всяком же случае Яньли лишь была рада приходу их и умилилась с такого редкого момента, особенно сейчас, когда они выросли из тех беззаботных детей. Девушка проводила братьев взглядом, которые ушли, скорей всего, в покои Цзян Чэна. После же направилась на кухню, дабы нарезать фруктов: вдруг они проголодались.

***

Женские пальцы аккуратно разложили кусочки фруктов по тарелке. Всё было готово и дева Цзян направилась к нужной комнате. Нежно-фиолетовая накидка мягко колыхалась в такт движению, а шаги по дощечкам были почти бесшумными. Девушка шла под высоким ночным небом вдоль небольших прудиков. Холодный лунный свет падал на пол и воду, а блестящие вещи отсвечивали его. Неся закуски, она попутно думала: «Чем же они сейчас заняты?». Когда она проходила возле окна, её взгляд по неволе метнулся в него. Занавеси были лишь по бокам, открывая вид комнаты, погружённую тёплым сиянием свеч. Янли остановилась, увидев мирную картину: А-Чэн сидел на полу, а рядом разлёгся А-Сянь, чья голова находилась на его коленях. Взгляд первого был направлен на лежащего и он был настолько интимно спокоен, что это казалось иллюзией, особенно для тех, кто видел лишь его суровую сторону. Вэй что-то рассказывал шёпотом и накручивал на палец распущенные волосы Цзяна, и того это нисколько не смущало. Он только ухмыльнулся, закатив глаза. Цзян Яньли была прикована этим редким видом, уже почти забыв зачем шла сюда. Еле сдерживая «хи-хи» за рукавом, она хлопала ресницами вкушая момент как сладость. Что может быть прелестнее таких тёплых отношений её братьев? Она на пару секунд зажмурила глаза, но когда открыла атмосфера внутри комнаты сгустилась до предела. Ваньинь положил свою руку на чужую, что трогала его волосы и замер, внимательно смотря в голубые глаза. Старший же уловил намёк, который не поняла случайная зрительница. Его рука выскользнула из хвата и опустилась на подбородок Ваньиня. Дева Цзян затаила дыхание и ещё внимательнее смотрела за ними. Хоть и отголоском разума понимая, что неправильно так подглядывать. Но интерес поборол все мысли. Цзян Чэн наклонил голову, от чего прядки волос свисли с плеч, закрывая лицо. А Вэй Усянь же привстал навстречу. Их лица были слишком близко, но чёрная шёлковая вуаль заслоняла их соприкосновение. Зрачки девушки сузились, словно увидели стаю волков, а пальцы сжали края тарелочки, чуть не выронив её вовсе. Вэй Ин внезапно убрал те самые прядки за уши, от чего открылся жаркий вид. Яньли чувствовала на своем лице жар, пока смотрела на этот безмолвный поединок губ. Они налегали всё больше с каждой секундой, желая взять на себя лидерство. Её ноги предательски ослабли, стоять было крайне трудно, но уйти отсюда ещё сложнее. «А-Сянь… А-Чэн… Что вы?..» — даже мысленно она не смогла подобрать слова. Ещё пару минут назад это всё вызывало умиление и радость, а сейчас… Что сейчас ей чувствовать? Смущение, злость, отвращение, а может обиду? Ясно лишь одно — нужно уходить, да поскорее. Ноги путались в подолах юбки, замедляя движения, будто стараясь остановить её, но Яньли почти бежала. Коридоры Пристани Лотоса, которые она знала наизусть с детства стали чужими и бесконечными. Глаза жгло, как он дыма пожара. Она видела всё сама — каждое прикосновение рук и губ, каждый взгляд, что жаждал большего, каждую частичку запретного. Это была правда, горькая и ослепляющая, от которой было некуда спрятаться. Дева Цзян метнулась в свои покои и закрыла двери. Наконец она присела, ведь сердце бешено колотилось. Дышать было сложно, а воздух в комнате был неприятно душным. — Почему... — её голос сорвался на шёпот, становясь едва слышным в пустой комнате. — Как давно они… так? — это были вопросы в никуда. Она тревожно стиснула ткань своих ханьфу, не зная куда деть себя и свои метающиеся эмоции. Она вспомнила, как в детстве, они дрались за лишнюю порцию супа из корней лотоса. Как Вэй Ин вечно доставал Цзян Чэна, за что часто получал пинок или щелбан. Разве может эта детская, шумная привязанность, эти узы братьев, превратиться в «это». Эта тяжёлая и опасная страсть, которую она только что видела? Рассказывать родителям она не собиралась, это было равно одному смерти, а другому, наверняка, изгнанию из клана. Потерять семью она не готова! Но… Как теперь смотреть им в глаза? После таких раздумий, девушка решила успокоится и посмотреть на это с разных сторон. «А-Чэн и А-Сянь выглядели по-настоящему счастливыми. Разве я могу рушить их счастье? Но с другой стороны это неправильно. Они же… Они…». Мысли вновь пришли в тупик. Дева Цзян решила лечь спать, ну, или хотя бы попытаться. Сейчас она сохранит это в секрете и посмотрит, что будет дальше. Они вправе жить так, как им будет лучше. Никто не вправе разрывать их отношения, хоть уже далеко не братские.

***

Следующее же утро не принесло облегчения. Завтрак за семейным столом — всё как обычно. Но для Цзян Яньли, узнавшей правду, всё ощущалось иначе. Она старалась лишний раз не смотреть на А-Сяня и А-Чэна, ведь как только она задержит взгляд чуть подольше, то в голове всплывают вчерашние образы. Но глаза сами самой тянулись к ним. Скрытые жесты, мимолетные касания и вздохи стали для неё теперь очевидными. Будто она увидела незримую нить между ними, что связывала их души вместе. Руки, очищающие семена лотоса, не слушались, когда она невольно ловила перешёптывания братьев. Хотя теперь называть их братьями было неловко. Вэй Ин и Цзян Чэн старательно вели себя так, будто между ними была такая же связь, как раньше. Но в этой комнате теперь было три человека, что знали обратное.

***

Наступило самое красочное время — закат. Час, когда красно-оранжевое солнце отражалось в водной глади, усыпанной цветами. Цзян Яньли закончила приготовление супа с рёбрышками и корнем лотоса. Случайно её взор упал на открытое окно: через него девушка увидела как на причале сидел А-Сянь. Парень опустил босые ноги в озеро и просто наслаждался закатным небом. А рядом же как раз проходил А-Чэн, который направился к нему. Когда младший уже подошёл к старшему, Яньли сновь замерла душой. Уже было не столь удивительно, как в первый раз, но что-то будоражущее хранилось в её сердце с того дня при виде этой пары, во всех смыслах. Усянь поднял голову вверх, уставившись на нависающего над ним Ваньиня. Они обменялись парой фраз, после чего первый беспечно заулыбался, а второй наградил за это небольшим щелбаном. Перед тем как уйти, Цзян Чэн мимолётно погладил его по макушке. Но в этом было столько чувств, что этот простой жест мог заменить тысячи слов. Вэй Ин обернулся, провожая его взглядом, и вдруг заметил сестру в окошке кухни. Та даже вздрогнула от неожиданности. Но парень подарил ей только свою сияющую улыбку. Юноша плескал ногами в воде, разглядывая при этом свой серебряный колокольчик, который иногда издавал дивный звук. В этот миг он будто снова очутился в детстве. — А-Сянь, — ласково позвала девушка, и тот повернулся. — О, шицзе! Смотри, правда же закат сегодня особенно красивый? — Юноша указал пальцем вдаль. — Да, очень красивый. — Девушка положила ладонь на чёрную макушку и ощутила тепло: то ли от солнца, то ли от чужого недавнего прикосновения. — А-Сянь, мне нужно кое-что сказать тебе. — Да? Я слушаю, — покорно ответил он, с ожиданием глядя ей прямо в глаза. — Береги А-Чэна. Он бывает вспыльчив, но именно ты можешь дать ему нужный баланс. — А? К чему это ты? Мы вроде не ссорились. — Это хорошо. Я рада, что вы оба счастливы, даже если… даже если ваше счастье могут осуждать другие. Будьте самими собой, а я буду вашей сестрой и позабочусь о вас. — Она улыбнулась, но не лёгкой улыбкой, а полной глубокого понимания и принятия. — Шицзе?.. Что ты имеешь в виду? — Говорят, лунный свет привлекает духов, так что лучше плотнее закрывать занавеси ночью, хорошо? — Закрывать занавеси?..— Он помолчал несколько секунд, раздумывая над словами, а потом вдруг нервно выкрикнул: — Ой, окно! Эээ… — В глазах парня вспыхнуло понимание и тут же страх. Он громко сглотнул слюну и замолчал. «Сколько она видела?» — промелькнуло в голове у Вэя. Но в её словах не было осуждения, лишь предостережение на будущее. Яньли это почему-то потешило и она прикрыла улыбку фиолетовым рукавом. — Суп готов, я жду вас в зале. Позови А-Чэна и приходите. — После этих слов девушка направилась внутрь, оставляя позади брата, чьи волосы буквально встали дыбом от осознания.

***

Яньли сидела за столом в ожидании братьев. И вот дверь наконец распахнулась. В проходе стояли две фигуры, которые, видимо, не спешили пройти дальше. Вэй толкнул Цзяна, а потом повёл за ручку внутрь. Ваньинь стоял так потерянно, а лицо было белым, словно полотно. Потом он и вовсе упал на колени перед девушкой. — Сестра… — начал он с опущенным взглядом, но когда решил поднять его, то все заготовленные слова испарились. — Наконец-то вы пришли! — ласково прервала его старшая. — Суп уже почти остыл, садитесь быстрее. — Прости нас, это всё… — снова попытался Ваньинь. — Не нужно разговоров. Сначала еда, а потом всё остальное. — Нежная и утешающая улыбка появилась у неё на губах. — И что ты упал, не дойдя до места? Вставай, А-Чэн. Юноша нехотя поднялся; на лице также читалось раскаяние. Но перед мягкой настойчивостью сестры не устоять, так что он покорно сел за стол. — И ты, А-Сянь, тоже садись. Цзян Яньли заботливо разлила суп по трём тарелкам. Нежно погладив обоих по плечам, она пожелала приятного аппетита. Вэй Ин оправился после разоблачения поразительно быстро и уже через минуту за столом снова стал оживлённым, уплетая еду. Даже пытался стащить лучшее рёбрышко из тарелки брата. Глядя на них, Яньли чувствовала, как в душе воцарялся покой. Какая бы страсть ни бушевала между ними, какая бы тайна ни связывала их руки — они навсегда останутся её любимыми братьями. Её семьёй. Секрет, который она увидела под вечерней тишиной, больше не казался ей пугающим. Напротив, он стал частью общего тепла. Пока они вместе — их маленький мир останется нерушимым. Здесь, в Пристани Лотоса, её дом. И она бы ни за что не променяла бы это хрупкое счастье. А что же про любовь? Любовь разная. Пусть весь остальной мир будет сомневаться, главное — чтобы между ними сомнений не было. И ещё одна важная вещь. Когда мгла опускается на Пристань Лотоса, лучше не гулять возле покоев и не заходить без стука, дабы не стать случайным зрителем. И обязательно плотно закрывать занавеси. Вдруг духи и вправду любят подглядывать?