How'd it come to this...

Меня зовут Ян Чонин. Сейчас, пролистывая страницы своего дневника, я понимаю, каким наивным был всё это время. Из всего, что в нём написано, я составляю личный глупый список. Прочтите его. Это... может быть... мой последний шанс поверить. - Один. Наверное, каждый ребёнок верит в то, что его родители всегда будут рядом с ним, что бы ни случилось. Я тоже в это верил. В день моего одиннадцатилетия отец погиб в автомобильной аварии. Одномоментно самый лучший день стал самым худшим днём в моей жизни. Мама, бесконечно любившая отца и видевшая во мне его маленькую копию, не смогла справиться с горем утраты, впав в глубокую депрессию. За нашей семьёй стали присматривать люди из органов опеки, так как родственников у нас не нашлось. Однажды мама попыталась покончить с собой, но я вовремя оказался дома, чтобы успеть вызвать скорую. После этого случая её положили в центр для душевно больных, а меня определили в детский интернат. - Два. В интернате воспитательница часто повторяла: «Всё будет хорошо». И я верил. Строил планы о том, что после выздоровления мамы, мы сможем вернуться домой и наладить сломанную жизнь. В конце - концов у меня оставались друзья из моей школы. Впрочем, оказалось, что школьная дружба не была рассчитана на всю жизнь. Все мои приятели один за другим достаточно быстро исчезли из моей интернатовской действительности. Их место заняли совсем другие подростки, в лексиконе которых слово «хорошо» было заменено понятием «терпимо». Обиженные, сломленные или вовсе не знавшие родительской любви и слова «семья». Год за годом вера во что-то лучшее, как и вера в выздоровление мамы сошла на нет. Стены интерната душили меня. Общение с такими же ненужными миру детьми лишало сил двигаться дальше. К чему мне стремиться? Куда мне идти, если меня никто не ждет? - Три. В день своего шестнадцатого дня рождения я сбежал. Без плана и денег на дорогу я просто шёл вникуда. Опомнился я, стоя на том самом мосту, где пять лет назад разбился мой отец. «Прекрасное место, чтобы всё закончить», - пронеслась мысль в моей голове. Вот только я был на том мосту не один. Ты встретил меня там, или я встретил тебя, значение это не имеет. Важно лишь то, что я вдруг поверил в нашу дружбу после твоей светлой улыбки. Проговорив со мной всю ночь, ты отвёл меня обратно к воротам интерната, обещая время от времени навещать там. Помню, что представил тебя своим старшим двоюродным братом, живущим в другом городе, когда ты впервые появился на территории интерната, чтобы нам не задавали лишних вопросов. Тогда это сработало. - Четыре. Со временем, проводимым рядом с тобой, я вновь поверил в себя и свои силы, потому что и ты верил в них. Я с новым упорством взялся за зубрежку школьных предметов, а ты учил меня игре на своей гитаре, которую иногда приносил с собой. Мне нравилось играть, но ещё больше нравилось слушать твой нежный голос во время пения. - Пять. Каким-то чудом ты умудрился отпросить меня на рождественские праздники из интерната.  Одну ночь и два дня я провёл с тобой в твоей маленькой квартире. Ночь. Та самая ночь, после которой я наивно поверил в то, что могу любить и быть любимым в ответ. А после, мы вместе ждали дня, когда я смогу навсегда покинуть интернат и начать жить с тобой. Первые месяцы совместной жизни всё казалось прекрасным, пока я не начал замечать следы твоих измен. Я пытался сдерживать свои порывы ревности, надеясь, что это пройдет, ты одумаешься. - Шесть. Когда моя ревность и обида всё таки вылились в скандал, ты сгрёб меня своими сильными руками в охапку и, не позволив мне даже дернуться в сторону, казалось, бесконечно долго терзал мой рот своими поцелуями. Я задыхался, уже не от ревности, а от жуткого осознания, что без тебя, я не смогу. Не смогу быть сильным, продолжать так же ярко улыбаться, прокладывать себе дорогу там, где её нет. Знаю только, что в тот момент мне нужна была вера, за которую я мог бы ухватиться, чтобы продолжить жить дальше. Ты убедил меня в том, что, не смотря на твои измены, я – единственный по настоящему важный человек в твоей жизни. Ведь из чужих постелей ты всегда возвращался именно ко мне, в нашу маленькую квартиру. Тогда я просто не мог догадываться, что именно скрывалось за этими словами. - Семь. Когда же в больнице нам сообщили о твоём диагнозе, я отчаянно верил, что за страшной весной, безнадёжным летом и печальной осенью нам поможет милосердная зима. Но ты её не дождался, оставив меня одного. *** Со дня твоего ухода прошло уже полгода. Я стал официальным опекуном мамы, которая так и продолжает находиться в медицинском центре, вступил в наследство, оставленное отцом, но до сих пор продолжаю жить в нашей с тобой маленькой квартире. Я исправно вношу за неё оплату, быть может, поэтому меня из неё и не гонят. Внутри меня холодная пустота, которую я пытаюсь заполнить звуками твоей гитары, прослушиванием когда-то записанных на телефон твоих песен и парой наших совместных фотографий. Мне вновь пришлось идти на встречу для подписания каких-то документов к нотариусу. А когда я зашёл в его кабинет и сел напротив его стола, он передал мне в руки один запечатанный конверт и скреплённый печатью документ, подтверждающий мои полные права на нашу с тобой квартиру. Нотариус объяснил, что при жизни ты составил завещание, в котором указал меня, как единственного наследника. А на запечатанном почтовом конверте было написано твоим подчерком моё имя. Покидал офис нотариуса я на ватных ногах, в голове как в толще воды шумели какие-то мысли, которые я не мог разобрать, а руку жгло твоё письмо, которое я не решился открыть сразу. Чтобы собраться с духом мне потребовалось время. И вот я сижу на диване с разложенными передо мной на журнальном столике тремя листками, исписанными твоим подчерком. «…Из всего, что здесь написано, я составлю личный список. Прочти его. Это, может быть, мой последний шанс рассказать тебе». То, что ты оставил для меня в своем письме… Я до сих пор не могу поверить в это.