Fortnight

Гермиона бросила свою сумку на пол рядом с кроватью. Она рухнула с таким шумом, будто была полна кирпичей. — Это несправедливо, — пожаловалась она, ни к кому конкретно не обращаясь. — О, перестань, Гермиона, — Джинни плюхнулась на матрас подруги, не обращая внимания на недовольный взгляд Гермионы, которая уставилась на её туфли на своём одеяле. — Не стоит так сильно удивляться. Ты столько лет пренебрегала правилами и делала здесь всё, что тебе заблагорассудится, а теперь вдруг получила наказание. Ну правда, чего ты ожидала? — Что ж, очевидно, я не ожидала, что мне назначат испытательный срок, и уж точно не ожидала, что Макгонагалл отвергнет все мои попытки исправить эту ситуацию. Джинни ухмыльнулась, явно наслаждаясь страданиями подруги, но только немного. — Ах, да, одно из знаменитых эссе Гермионы Грейнджер на этот раз не сработало? — Макгонагалл сказала, что, хотя оно и было хорошо написано, в нём явно не было того единственного, что она надеялась там увидеть. — И чего же? — Перспективы, — Гермиона плюхнулась рядом с Джинни и, нахмурившись, подпёрла руками подбородок. — Я не понимаю, правда, как она может обвинять меня в отсутствии перспективы? Джинни приподняла брови: — Может быть, потому, что вы с Избранным лучшие друзья, и, кажется, вам может сойти с рук всё, что угодно. — Очевидно, что нет, — вздохнула она. — Осторожнее, Гермиона, или я осмелюсь сказать, что вам только что преподали урок. — О, заткнись, Джинни. Для тебя всё это весело, потому что ты можешь провести каникулы в Норе, выпивая, смеясь и строя глазки Гарри. Джинни слегка порозовела и хихикнула: — Ну, если всё пойдёт по плану, мы не просто будем строить друг другу глазки. Гермиона ахнула, внезапно забыв о том, что должна быть расстроена. — Джиневра Уизли! Ты хочешь сказать, что вы с Гарри собираетесь... — Оседлать дракона любви? — Фу, я не то хотела сказать, но да. Так это правда? — Думаю, да. Мы так ждали всё это время... Из-за войны и всей этой неопределённости. Но теперь, когда Волдеморт исчез, а пожиратели смерти распущены, я не знаю. Мы почувствовали... надежду. Счастье. Гарри уже несколько месяцев не снились кошмары, и всё было просто замечательно. — О, Джинни, я так рада за тебя. Я знаю, как тебе было тяжело... — Нам всем, — тихо сказала Джинни, держа подругу за руку. — И тебе тоже, Гермиона. Гермиона покачала головой. — Мне? Нет, правда, я... — Если ты ещё раз скажешь, что с тобой всё в порядке, я прокляну тебя прямо здесь. Ты не в порядке. Никто из нас не в порядке. Но я думаю, что мы стремимся к этому. — Ладно, да, — призналась Гермиона. — Я стремлюсь к этому. Джинни притянула её к себе, чтобы обнять. — А как же твои ночные кошмары? Она пожала плечами: — К сожалению, они всё ещё появляются. Как обычно. Но хватит обо мне, ты просто пытаешься отвлечь меня. Вы с Гарри наконец-то переспите. Это очень смелый шаг, Джинни. Ты уверена, что готова? Джинни хотела отпустить одну из своих грубых шуток, но, похоже, передумала. — Я люблю его больше всего на свете, Гермиона. Люблю с того самого момента, как 7 лет назад увидела его сидящим за столом во время завтрака в этих очках и с глупой улыбкой. Я не хочу больше ждать. Мы лучше, чем кто-либо другой, знаем, что завтрашнего дня может не быть. Однажды я выйду замуж за Гарри Поттера, и у нас будет куча детишек. — Она озорно улыбнулась от уха до уха. — Вот почему нам нужно немного повеселиться сейчас, пока мы не состарились и не погрязли во всех этих полуночных кормлениях. Джинни игриво толкнула Гермиону локтем, и они рассмеялись, представив себе это. — Ого, — хихикнула Гермиона, — интересно, ваши дети родятся с маленькими шрамами в виде молний? — Или с каштановыми волосами, которые торчат торчком! — Или с рыжими волосами, которые торчат торчком! Они обняли друг друга на мгновение, когда их смех затих, и посмотрели на снег, падающий за окном. Снег падал медленно, словно зачарованный, задерживаясь на мгновение дольше, чем это возможно в естественных условиях. Трава уже покрылась толстым белым слоем, что обещало долгие ночи у тёплого костра, когда можно было, завернувшись в уютные одеяла, играть в глупые игры с друзьями и пить сливочное пиво со специями. Гермиона закрыла глаза, и ей почудился запах стряпни Молли, послышался смех Джорджа и Фреда, когда они мучили новым изобретением свою очередную жертву. Ей бы очень не хотелось пропустить праздники. — Это несправедливо, — повторила она. — Это несправедливо, ты права, — ответила Джинни. — Но теперь ты знаешь, что есть одна вещь, на которую Макгонагалл не закроет глаза. Кто бы мог подумать, что эта старая ведьма питает слабость к Миллисенте Булстроуд. — Она даже не пострадала! — Да, но ты превратила её в крысу и угрожал скормить своему коту. — Я превратила её в крысу всего на минуту, — Гермиона вздёрнула подбородок, — и я всё ещё уверена, что она заслужила это. Она сказала, что подаст меня Тёмному Лорду на серебряном блюде, когда он вернётся. А потом обзывала нас с Гарри самыми непристойными и неоригинальными словами. — Я с тобой, Гермиона. Кто бы мог подумать, что Миллисента Булстроуд станет той, кого кто-то захочет защитить. Но у Макгонагалл есть приказ следить за тем, чтобы никто из учеников не представлял угрозы друг для друга, это единственная причина, по которой школе было разрешено вновь открыться. И вы не освобождены от этого правила. — Ха, — надулась Гермиона. — Можно подумать, что я могу представлять угрозу для кого-то. Джинни отпрянула, её брови недоверчиво приподнялись. — Ты шутишь?! Ты сражалась с Лордом Волдемортом и Беллатриссой Лестрейндж, охотилась за крестражами, и в одиночку уничтожила последний из них и заодно самого Тёмного Лорда. И давай не будем забывать тот инцидент со Скиттер. Она до сих пор иногда дёргается, как жук. Ты наводишь ужас! Гермиона скорчила гримасу. — Когда ты так говоришь, это звучит нелепо. Я не более страшная, чем любая другая ведьма в этой школе. — И это говорит девушка, которая только что превратила Миллисенту в крысу. — Отлично! Я ужасна! Просто иди уже и собирай вещи, а то опоздаешь на поезд. Джинни рассмеялась и ещё раз обняла её. — Я безумно люблю тебя, сумасшедшая ведьма. — Да, да. И я тебя. Только пообещай мне одну вещь, Джинни? — Всё, что угодно. — Ты заколдуешь все ложки Рона, чтобы они взрывались каждый раз, когда он будет есть, пока я буду торчать здесь. — Видишь? Ты безжалостна! Считай, что дело сделано.

⸙

Макгонагалл выглядела особенно раздражённой, когда смотрела на Гермиону через свой большой дубовый стол. Часы на стене тикали и тикали, словно насмехаясь над ней, и Гермиона представила, как её друзья садятся в поезд и занимают свои места в уютном купе, чтобы доехать до Кингс-Кросс. Гарри обнимал Джинни за плечи, но тут же отдёргивал руку, встретив сердитый взгляд Рона, который, легко отвлекался на тележку со сладостями, проезжающую мимо. Они смеялись и рассказывали анекдоты о том, как плохо сдали экзамены. Может быть, они даже набросятся на Гермиону за то, что она пропустила всё веселье. Нет, — ругала она себя, — они этого не сделают. Они будут скучать по ней и скажут, что ей просто не повезло, что Макгонагалл была слишком строгой и так далее. Гарри пересказывал историю о том, как она превратила Миллисенту в крысу, и Рон хватался бы за живот от смеха, хотя слышал её уже четыре раза. Джинни сказала бы, что они должны сделать что-нибудь приятное, чтобы показать ей, что скучают, например, прислать подарки на Рождество... она надеялась. Мысль о том, что она останется одна рождественским утром, вызвала у неё боль в животе, которую она не чувствовала уже долгое время; с тех пор, как она забилась в палатку со своими лучшими друзьями у чёрта на куличках и охотилась за крестражами. Она рассеянно потёрла живот, чувствуя, как её пробирает озноб. — Мисс Грейнджер? Вы здесь? Пронзительный голос Макгонагалл прервал её блуждающие мысли и вернул её в настоящее. — Что? О, да, директриса. Мне жаль. Я просто расстроена из-за того, что пропущу праздники. Я уверена, вы понимаете. — Так и есть, мисс Грейнджер. И меня нисколько не утешает, что я выношу такое наказание, но вы должны понять, что у меня нет выбора. Мы находимся под пристальным вниманием со всех сторон, и не годится, чтобы наши ученики бегали вокруг и превращали друг друга в животных направо и налево. Было достаточно сложно убедить родителей мисс Булстроуд не сообщать о вас властям. Я не думаю, что вы предпочли бы предстать перед следствием Министерства. Гермиона покачала головой. — Нет, директриса. Конечно, нет. Я ценю, что вы смягчили моё наказание. Я ценю то, что вы сделали, — она знала, что говорит правильные вещи, но её сердце не лежало к этому. — Мисс Грейнджер, позвольте мне быть с вами предельно откровенной. Тот-кого-нельзя-называть, возможно, исчез навсегда. Но сейчас мы ничего не знаем наверняка. Министерству посчастливилось ликвидировать или посадить в тюрьму большинство известных пожирателей смерти, но это не значит, что они поймали их всех. Многие до сих пор не чувствуют себя в безопасности, и на то есть веские причины. Гермиона задумчиво посмотрела на свою директрису. — Директриса, он мёртв. Должен быть. Мы видели, как он превратился в пар, когда я убила Нагайну. Его больше нет, — но даже когда она повторяла это, наверное, в сотый раз, в глубине души понимала, что не верит в это. Макгонагалл подняла руку, словно пытаясь смягчить настойчивость Гермионы. — Да, да, — её лицо оставалось суровым. — Но в данный момент это не имеет значения. Всё ещё существуют угрозы, связанные с Волдемортом или нет. И вы видели это своими глазами. Прямо сейчас всё, что мы можем сделать, — это максимально использовать имеющуюся у нас информацию. И имя нашей школы поливают грязью не только за то, что она приютила пожирателей смерти, но и за то, что она создаёт и провоцирует напряжённость между теми, кто верен Тёмному Лорду, и теми, кто верен Ордену. Профессора Снейпа всё ещё допрашивают, а прошёл уже год, — она похлопала себя по щеке, словно говоря, что это причиняет ей боль, — и после тех статей, которые опубликовала Рита Скиттер, многие из наших родителей обеспокоены отношением к учащимся. В этом году мы работаем в закрытом режиме из-за такой незавершенности войны. Кажется, никто не знает, кто победил, — она подняла руку, чтобы остановить неизбежное заявление Гермионы о том, что Орден явно победил Волдеморта. — И я лично пообещала каждой семье, что их дети будут здесь в безопасности и что наш персонал или другие студенты не причинят им вреда. На данный момент мы не можем проявлять фаворитизм, даже по отношению к вам. Особенно по отношению к вам. Гермиона опустила голову. — Я понимаю. Макгонагалл коротко кивнула. — Я не собираюсь пытать вас, пока вы здесь, мисс Грейнджер, но какое-то наказание вам необходимо... — Я думала, что быть запертой в Хогвартсе — это и есть наказание! — Я бы попросила вас, пожалуйста, помнить, что есть люди, и вы их знаете, которые в настоящее время находятся в Азкабане. Она действительно знала, даже слишком хорошо. — Да, директриса. — Итак, как я и говорила. Пока остальные студенты и персонал будут в отъезде, вам будет поручено ухаживать за территорией и помогать Филчу с уборкой. Забота о наших волшебных существах также ляжет тяжёлым бременем на ваши плечи, поскольку Хагрид повредил ногу, пытаясь воссоединить детёныша химеры с матерью. Ну конечно. — Да, директриса. — И помимо этих домашних заданий, мисс Грейнджер, вы должны написать два эссе. В одном из них вы объясните, почему приносите глубокие извинения за то, что травмировали мисс Булстроуд, выразите свои искренние сожаления и обещаете, что никогда больше не прикоснётесь к ней. И второе сочинение о безопасности нашей школы и о том, что ваши действия никоим образом не были результатом каких-либо инструкций, которые вы получили от кого-либо из сотрудников. Глаза Гермионы расширились. — Это то, что она сказала? Что профессор велел мне трансфигурировать её? — Похоже, так она объяснила это родителям. — Понятно. Я всё напишу. — Я надеюсь, ради всех нас, что вы это сделаете. Мне не нужно объяснять, что эссе о нашей школе должно быть убедительным? — Нет, директриса. — Теперь несколько вопросов по хозяйству. Школа будет функционировать практически так же, пока вы здесь. На кухне работает небольшой штат эльфов, которые будут готовить вам еду. — Нет, я... — Они будут делать это, хотите вы того или нет. Это их дом, и они должны заботиться о нём и обо всех его гостях. Умоляю вас, не устраивайте сцен ещё и на кухне. Я с трудом вынесу необходимость утешать рыдающего эльфа, который решит, что вам не понравилось, как он готовит. — Да, директриса. — Как я и говорила, хотя я уверена, что вы будете слишком заняты, чтобы попасть в беду, на вас, на замок и на гостиную Гриффиндора будет наложено несколько чар, чтобы вы чувствовали себя в безопасности. Никто посторонний не сможет проникнуть в школу, не потревожив меня или профессора Флитвика. Надеюсь, это послужит вам некоторым утешением в эти смутные времена. Ваше наказание таково, но о вашей безопасности позаботились. — Значит, вы не останетесь? — Нет, я уезжаю завтра, чтобы убедиться, что остальные ученики благополучно добрались домой. После того, как я уйду, Хагрид будет здесь, на территории, хоть он и прикован к постели. И, конечно, Филч всегда рядом, если вам понадобится помощь. Гермиона прикусила язык, чтобы не сказать, что хотела бы дождаться того дня, когда Филч сможет ей помочь. — Мисс Грейнджер? — Да, директриса? — Даже если война ещё не закончилась, вам не следует настраивать против себя тех, кто предан другой стороне. Считайте это тактической стратегией и личным одолжением мне. Гермиона смущённо улыбнулась. — Да, директриса.

⸙

Коридоры были полны спешащих студентов. Они торопились попрощаться и закончить упаковывать оставшиеся чемоданы. Гермиона двигалась среди них, как в замедленной съёмке, словно камень, застрявший посреди бурлящей реки. Она была полна решимости не позволять обстоятельствам угнетать её. Она ни о чем не жалела, и если бы ей дали шанс, она бы сделала это снова. Лицо Миллисенты, когда она изрыгала грязные оскорбления и в мельчайших подробностях рассказывала Гермионе, как собирается доставить её к Тёмному Лорду, запечатлелось в её мозгу, но выражение ужаса на лице беспомощной крысы полностью оправдывало последствия. Она могла бы стерпеть оскорбления, но когда Миллисента набросилась на Гарри, это было уже слишком. Гермиона подняла палочку и пробормотала заклинание, даже не осознав, что сделала. Она позволила себе ухмыльнуться, проходя по оживлённому коридору, но её радость была недолгой. Она повернула к главной лестнице и  наткнулась на группу слизеринок, собравшихся вместе, чтобы отправиться на выход. Миллисента стояла, держа в руках сумку, в окружении Пэнси Паркинсон, Дафны Гринграсс и Трейси Дэвис. У неё не было возможности пройти незамеченной, и ей оставалось только поднять подбородок и молча пройти мимо. Она сделала это не потому, что стыдилась или сожалела, а потому, что своей вспышкой поставила своего любимого профессора и главу факультета в опасное положение. Она могла это сделать. Всё, что ей нужно было сделать, это хранить молчание; конечно, она могла сделать это для профессора Макгонагалл. Девочки заметили её с расстояния в двадцать шагов, и, хотя Гермиона старалась не замечать их. Она видела, как их лица и жесты перекосились в сторону защиты. Она обошла их стороной, стараясь не встречаться с их взглядами, которые прожигали дыру в её лбу. Ещё десять шагов, и она окажется на лестнице и направится обратно в Гриффиндорскую башню. Но Миллисента не собиралась упускать такую возможность. Гермиона была в меньшинстве, и она это знала. — Что случилось, грязнокровка? У тебя нет дома, чтобы уехать на праздники? — девочки хрипло захихикали. — Я полагаю, у таких, как ты, просто так принято. Ты вообще знаешь, кто твой отец? Я слышала, что грязнокровки спят с кем угодно, не обращая внимания на то, кого они производят по своей глупости. Гермиона застыла. Подтекст был возмутительным и невежественным и, очевидно, не имел ничего общего с реальностью Гермионы. Она не должна позволять этому беспокоить её; это не должно её беспокоить. Но тон Миллисенты был чересчур категоричным. — О, прости, Миллисента. Я не поняла, кто это говорил: ты или гигантская крыса. Так трудно уловить разницу, — Гермиона самодовольно улыбнулась и продолжила свой путь, в то время как другие девочки ахали и подзадоривали друг друга. Она чувствовала, как за спиной закипает ярость Миллисенты, сопровождаемая яростным шёпотом. — Ах ты, маленькая, отвратительная... Как раз в тот момент, когда Гермиона подумала, что почувствует резкий удар от палочки Миллисенты, их прервал спокойный голос, донёсшийся с лестницы. — Ну-ну, Булстроуд. Ты же не хочешь испортить себе праздник, правда? Что бы сказал твой отец, если бы ты поразила кого-нибудь в спину? Это был Драко Малфой, спускавшийся к ним по мраморной лестнице. Он держал руки в карманах, как будто вышел на прогулку, но был одет для фотосессии в сшитые на заказ брюки и приталенный джемпер. Скорее всего, весь его гардероб разработал собственный портной. Длинные ноги и точёный подбородок. Его лицо создавало впечатление, что ему абсолютно наплевать на происходящее перед ним. Гермиона обернулась, чтобы подтвердить его слова, и, конечно же, волшебная палочка Миллисенты была поднята и дрожала, направленная прямо в спину Гермионе; её лицо исказилось, когда Гермиона встретилась с ней взглядом. — Я имею в виду, что она наверняка получит по заслугам достаточно скоро. Нет причин пропускать всё самое интересное на этих каникулах. Возможно, это наш последний шанс на передышку, — он понимающе приподнял бровь, глядя на свою однокурсницу. Гермиона нахмурилась, услышав его слова, но не могла не почувствовать облегчения, когда Миллисента опустила палочку, и её оскал сменился ухмылкой. — Это правда, Малфой. Мне бы не хотелось пропускать все вечеринки из-за неё. Я слышала, что мама Блейза в этом году собирается устроить что-то грандиозное. Челюсть Малфоя, казалось, слегка сжалась, а лицо Миллисенты изменилось, когда Дафна толкнула её локтем. — О, точно. Я забыла, извини. Малфой лениво пожал плечами, даже не взглянув на неё, когда проходил мимо. Он продолжил спускаться по ступенькам к своим друзьям, полностью игнорируя Гермиону. Она услышала, как он пробормотал что-то вроде “не беспокойтесь, в конце концов, мы все посмеёмся”, и продолжила подниматься по лестнице в свою часть замка. Увернувшись от нескольких выскочивших из-за угла пуффендуйцев, она покачала головой. Никогда в жизни она не подумала бы, что будет благодарна Драко Малфою за то, что он появился. В каком-то смысле он только что спас её от проклятия. Она чуть не рассмеялась и, возможно, даже была бы вынуждена поблагодарить его, если бы он не спас её таким типично малфоевским способом, оскорбив и обойдясь с ней так, словно она стоила не больше, чем грязь на его ботинке. Они всё ещё думали, что Он вернётся. С прошлого года комментариев было предостаточно, и по какой-то причине этот семестр начался особенно напряжённо. Угрозы шёпотом, язвительные шутки и случайные заверения слизеринцев, что в конце концов они будут спасены, вознаграждены или оправданы. Она закатила глаза. В некотором смысле, она никого из них за это не ненавидела. Как она могла? Она понимала, что они были просто жертвами своих семей. Столетия расизма и фанатизма передавались им вместе с приданым, когда они женились друг на друге. Она слегка вздрогнула, в целом потрясённая всем этим. Но было трудно испытывать сочувствие к Миллисенте, поскольку она угрожала убить Гарри и Гермиону таким зверским способом. Что-то о том, что с них заживо будут сдирать кожу, а Тёмный Лорд будет смеяться над их криками. Это было ужасно. Но ещё более ужасным было подтверждение слов Драко Малфоя. Они все действительно верили, что это произойдёт; Волдеморт вернётся и убьёт её и её друзей, когда они будут в самом разгаре веселья. Она тряхнула кудрями, пытаясь отогнать эту мысль, но в какой-то мере почувствовала облегчение от того, что кто-то ещё признал её худший страх возможным. Она знала, что это ранило её сильнее, чем она была готова признавать, но ничего не могла поделать. С того момента, как она увидела, как этот мерзавец исчезает у неё на глазах, растворяясь на ветру, как дым, она не могла отделаться от мысли, что он вернётся. Она вошла через проём в портрете и заставила себя улыбнуться, когда последние гриффиндорцы грустно улыбнулись ей и похлопали по плечу. После нескольких “молодец”, трёх “жаль, что я этого не видел” и двух “она сама напросилась” Гермиона почувствовала себя очень одинокой. Она плюхнулась на кровать и снова стала смотреть, как за окном падает снег. «Всё будет хорошо», — сказала она себе. Она и раньше бывала одна, и, кроме того, у неё будут Хагрид и животные, чтобы скоротать время. Она умела читать, никто не говорил, что посещение библиотеки будет запрещено. В некотором смысле, это были бы такие же каникулы, как и возвращение домой. Конечно, она не могла вернуться домой. Не сейчас и, возможно, никогда. Родители Гермионы были взяты под охрану по строгому распоряжению Ордена. Семья Гарри не вызывала беспокойства, поскольку было широко известно, что они не питали к нему никаких чувств, а у всей семьи Рона были средства защитить себя, поскольку все они фактически были связаны с Орденом. Только родители Гермионы могли быть бессмысленно убиты последователями Волдеморта в отместку за её действия. У них даже не было возможности сражаться, как у остальных. Они были бы просто... уничтожены. Гермиона вздрогнула и стряхнула с себя страх. Вот почему Орден спрятал их в первые дни войны, и вот почему ей не стоит беспокоиться, — напомнила она себе. Они в безопасности. Пока.

⸙

Утро принесло с собой свежий слой снега, из-за которого казалось, что замок был отрезан от внешнего мира. Возможно, пустота из-за отсутствия учеников усилила общее чувство изоляции. Не было слышно ни приглушённого дыхания Джинни с соседней кровати, ни шарканья ног в общей комнате. Стояла тишина. Она вздохнула, напоминая себе, что ей повезло и она должна быть благодарна, но сердце бывает трудно заставить благодарить, когда чувствуешь себя так одиноко. Она оделась и приготовилась к своему первому официальному дню наказания. Она завязала шнурки на кроссовках и мысленно отметила свой первый рабочий день. Оставалось ещё 14, и она не успеет оглянуться, как всё закончится. В коридорах, где никто не занимался своими делами, было жутковато, и она знала, что потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть. Не помогало и то, что призраки всё ещё были активны и искали внимания везде, где только могли. Казалось, она могла сделать всего пять шагов, прежде чем кто-нибудь появлялся из пола или проносился сквозь стены, чтобы поболтать с ней. Почти безголовый Ник, судя по всему, был очень расстроен тем, что её друзья не присоединились к ней на каникулах. — Что ж, мисс Грейнджер, постарайтесь не волноваться по этому поводу. Я позабочусь о том, чтобы у вас было много гостей, пока их не будет. Я соберу войска и вскоре присоединюсь к вам за завтраком. — О нет, в этом нет необходимости, сэр Николас. Я прекрасно справляюсь сама. — Чепуха, я и слышать об этом не хочу. Такой яркой молодой ведьме, как ты, нужен собеседник за едой. Я ухожу! — Нет, сэр Николас, пожалуйста, не надо! — крикнула она ему вслед, но он уже исчезал за стеной, вероятно, чтобы собрать ещё призраков, чтобы развлечь её. А она только что думала, что ей будет одиноко. Как быстро всё может измениться. Она вошла в Большой зал и обнаружила, что волшебное небо над головой было морозно-голубым, а вокруг кружились нежные снежинки, которые падали вниз, но так и не приземлялись. Гриффиндорский стол, за которым она обычно сидела, был накрыт на одну персону. Она села на своё место, чувствуя себя глупо, но Макгонагалл ясно выразилась по поводу домашних эльфов. Итак, Гермиона вежливо улыбнулась, когда перед ней волшебным образом появилась еда, и даже издала тихий звук одобрения, поднося овсянку ко рту. Она ела в тишине. На самом деле, было так тихо, что она почти задалась вопросом, куда подевался сэр Николас... Почти. Закончив, она вытерла рот и поблагодарила домашних эльфов на случай, если они слушают. — Это было чудесно, спасибо. — Уже разговариваешь сама с собой? Это нехороший знак. Она обернулась так быстро, что чуть не упала со скамейки. Через два стола от неё стоял Драко Малфой. Гермиона не была уверена, что поразило её больше: его появление из ниоткуда или тот факт, что он был не в форме и не в своём обычном шикарном наряде. На нём были повседневные брюки и чёрный джемпер, который каким-то образом удлинял его фигуру, делая его ещё выше, чем он был на самом деле, но в то же время он был очень похож на маггла, это было самым странным во всём этом. Его плечи были широкими, а сам он явно чувствовал себя расслабленно, пока изучал её. И он снова держал руки в карманах, как будто хвастался тем, какой он расслабленный. Это сразу же вывело её из себя. — Что ты здесь делаешь? — спросила она, не потрудившись скрыть своё раздражение. Он небрежно пожал плечами: — Завтракаю. Как и ты, я полагаю, — он подошёл к своему столу и сел. — Нет, я имею в виду, — она встала и подошла на несколько шагов ближе, — почему ты здесь? Мне сказали, что другие ученики не останутся на каникулы. Он взял салфетку и демонстративно сложил её на коленях. — Осторожно, Грейнджер, ты говоришь так, словно не хочешь, чтобы я был здесь. Мы не можем позволить себе ещё больше вражды между факультетами сейчас, не так ли? Его тон был язвительным, и он, казалось, был не в силах сдержать улыбку, когда заметил её разочарование. — Перестань, Малфой, я серьёзно... — Я тоже серьёзно, Грейнджер, — хотя его ухмылка была какой угодно, но только не такой, — я очень серьёзно отношусь к своему завтраку. Это самый важный приём пищи за день. — Почему ты здесь? — спросила она более настойчиво, повысив голос. Он поднёс чашку с кофе к губам и ухмыльнулся. — На каникулах я буду помогать ухаживать за замком. Как и ты. Она стояла, сложив губы в идеальную букву "о" от замешательства и шока. Всё, что она смогла выдавить из себя, это возмущённое “нет”, прежде чем развернуться и выйти из Большого зала. Она повернулась слишком быстро и не успела увидеть довольную улыбку, расплывшуюся по лицу Малфоя.

⸙

Макгонагалл изо всех сил старалась казаться обеспокоенной, но потерпела неудачу, когда Гермиона заскулила в её кабинете. — Но, директриса, я не могу оставаться с ним наедине! Мы поубиваем друг друга! Макгонагалл возмущенно фыркнула: — Я так не думаю, мисс Грейнджер. — Нет, есть шанс, что мы так и сделаем! Я имею в виду, вы же не думаете, что это хорошая идея? — Не думаю, — холодно отрезала она, поворачиваясь по кругу и пытаясь найти то, что собиралась упаковать. Она поспешно отыскала стопку пергамента и запихнула его в свою сумку. — Но в этом вопросе у меня не больше выбора, чем у вас. — Но, директриса... — Мисс Грейнджер, я рекомендую вам использовать это время, чтобы сосредоточиться на своих эссе и своей сдержанности. Поскольку именно из-за отсутствия сдержанности вы и оказались в таком затруднительном положении. Возможно, испытания, связанные с выживанием мистера Малфоя, — это как раз то, что вам нужно. Гермиона во второй раз за последние полчаса на мгновение лишилась дара речи, а Макгонагалл продолжила в спешке собирать вещи. — Он просто отвратителен по отношению ко мне, профессор! Зачем ему нужно быть здесь? Макгонагалл со вздохом прекратила вертеться. — Возможно, это станет для вас шоком, мисс Грейнджер, но вы не единственная студентка, у которой нет дома и которой некуда поехать на эти каникулы. Гермиона фыркнула, чувствуя себя одновременно раздражённой и немного виноватой... но только чуть-чуть. Малфой был невыносим, и она едва ли могла беспокоиться о его семейных проблемах. Хотя реакция слизеринок возле лестницы теперь имела смысл: Малфой пропустит вечеринки, о которых они говорили. — Его отец находится в Азкабане, а его мать в настоящее время находится под стражей и пристальным наблюдением из-за преданности её мужа и сестры Тёмному Лорду. Мистеру Малфою нужно было, так сказать, безопасное место, а у школы нет привычки отказывать нуждающимся ученикам, — она пожала плечами с покорным выражением лица. — Давайте сделаем всё возможное, чтобы способствовать общению между факультетами и стать примером для Хогвартса в будущем. Гермиона подбирала слова, подыскивая что-то, что могло бы повлиять на неё. — А что, если он меня заколдует? — Он не может, хотя и старается изо всех сил. Я наложила на вас защитное заклинание, помните? Гермиона кивнула, нахмурившись. — Точно. — И я наложила на него такое же самое, на случай, если его язык возьмёт верх, и вы попытаетесь превратить его в жабу или что-то в этом роде. Гермиона начала открывать рот, но была не в том положении, чтобы делать ложные заявления, которые она никогда бы не сдержала. Макгонагалл запихнула еще несколько предметов в свою сумку, затем одарила Гермиону покорной улыбкой. — Счастливого Рождества, мисс Грейнджер. — И вам, директриса. Рождество с Малфоем. Прекрасно.

⸙

Попрощавшись с Макгонагалл, Гермиона отправилась к Хагриду — это была её первая остановка за день. Ей было составлено расписание, которого она должна была придерживаться в течение следующих двух недель, и она не собиралась отступать от него, чтобы не подвергнуться очередному наказанию. Надев зимние ботинки, застегнув молнию на зимнем пальто и натянув перчатки, она вышла из замка и направилась по тропинке к дому Хагрида. Когда она подошла к двери, пальцы её ног уже дрожали от холода, хотя вид скромной хижины с дымящейся трубой согрел её сердце. Было бы не так уж плохо оказаться рядом с таким дорогим другом. Она постучала в дверь и услышала громкий лай Клыка, с нетерпением ожидавшего её с другой стороны. — Да, заходи! — проревел Хагрид. Она переступила порог и перенеслась в свой первый год обучения, когда она приходила сюда с Гарри и Роном выпить чаю и перекинуться дружеским словом. Казалось, это было целую вечность назад. Хагрид сидел на кровати, выпрямившись, и из-за его массивного тела казалось, что мебель стоит в кукольном домике. Его правая нога покоилась поверх одеяла, на ней был большой бандаж. — Хагрид! Что ты с собой сделал? — спросила Гермиона, пытаясь обойти Клыка, но потерпела неудачу и вместо этого осталась с пятном собачьей слюны на джинсах. — О, Гермиона, рад тебя видеть. Не о чем беспокоиться. Я сказал мадам Помфри, что сам отращу себе кости, но она, похоже, решила, что я не справлюсь. В любом случае, всё идёт хорошо, и завтра я буду на ногах. Гермиона недоверчиво приподняла бровь. — Завтра? Ты уверен? Это выглядит очень плохо, Хагрид. — Да, ну, это только на вид так кажется. Слушай, а что это за сплетни о том, что ты превратила Миллисенту Булстроуд в мышь? — Вообще-то, в крысу, — у неё хватило здравого смысла изобразить смущение. Лицо Хагрида было суровым в течение долгой паузы, и она была уверена, что получит ещё одну взбучку. Но затем его щёки покраснели, и он откинул голову назад, заливаясь громким смехом. — Держу пари, она дважды подумает, прежде чем снова связываться с тобой, а? — Я полагаю. Но, к сожалению, теперь я злодей номер один в округе. А я должна быть примером для подражания. — Да, да, Макгонагалл мне всё об этом рассказала. Нетерпимость к оскорблениям в адрес других факультетов и так далее. По-моему, это полная чушь. Какой подросток время от времени не выходит из себя? Не говоря уже о том, что мы на войне. Я не знаю, о чем они думали, открывая Хогвартс, когда половна пожирателей всё ещё на свободе. — Ну, прошло уже много времени, —  предложила она, но у неё это не укладывалось в голове. Он махнул своей огромной рукой, как будто хотел отмахнуться от всего этого. — Я полагаю, они пытаются двигаться вперёд. Это может показаться немного поспешным, но если бы мы стояли и ждали, что бы с нами стало? Он ухмыльнулся и погрозил ей пальцем. — Совершенно верно. Гермиона была благодарна, что он не заставил её чувствовать себя ещё хуже из-за её промаха. — Ну, в любом случае, я здесь, чтобы помогать, так что рассказывай, что нужно сделать. — Я полагаю, ты захочешь записать. Запоминать придётся слишком многое, и я не думаю, что ты на должном уровне разбираешься в волшебных существах. Она постаралась не обидеться на намёк, что у неё что-то не получится, но он был прав. Она не уделяла много времени изучению магических существ. И не знала ничего, кроме того, что могли предложить ей учебники. — Хорошо, — она достала из кармана ручку и бумагу и выжидающе посмотрела на Хагрида. — Я готова. — Во-первых, гиппогрифам потребуется немного внимания. Я приготовил для них еду, так что тебе не придётся ничего для них готовить, но накормить их это не так просто. Им нужно много комплиментов. Они любят, когда с ними разговаривают, но, поскольку они тебя ещё не знают, я бы не советовал их гладить. Только если они сами подойдут к тебе первыми. Не волнуйся, ты знаешь, какие они, так что всё получится. Она кивнула, а затем продолжила выслушивать длинную лекцию о том, как кормить флоббер-червей в теплице и как чередовать компост, чтобы они не замёрзли. Как патрулировать периметр запретного леса вместе с Клыком, чтобы убедиться, что там не происходит ничего странного, что бы это ни значило. Куда класть корм для дикого кабана два раза в неделю. Как применять противогрибковое средство на Гремучей иве и как выжечь лианы, которые заполонили квиддичное поле. Это было немного сложнее, чем Гермиона ожидала, но она была рада, что у неё нашлось занятие. Как она могла думать о Норе, когда у неё был такой насыщенный день? К тому времени, как Гермиона добрела до квиддичного поля, она едва чувствовала свои ноги. Она справилась с флоббер-червями без каких-либо происшествий, хотя, будучи существами практически безмозглыми, они не могли бы пожаловаться, если бы она всё испортила. Гиппогрифы были такими же милыми, какими она их помнила, но вели себя по отношению к ней очень сдержанно и, откровенно говоря, осуждающе. Они подходили только тогда, когда она протягивала им их любимое лакомство — мёртвых хорьков, а затем быстро поднимали клювы и уходили. Один даже закатил глаза, прежде чем показать ей свой зад. После того, как она разложила корм для диких кабанов на опушке запретного леса, она поняла, что выглядит ужасно. Непослушные кудри выбились из причёски, джинсы были грязными и мокрыми, а на перчатках — несколько дыр. Для работы ей понадобится подходящая пара, а не та модная, что была на ней сейчас. Она сделала мысленную пометку спросить Хагрида завтра утром. Она быстро поняла, что для ухода за лозами потребуется некоторое время, поскольку они, казалось, отрастали сразу же после того, как она сжигала их. Кончик её палочки ожил, и в шести футах перед ней вспыхнуло пламя. Лозы взвизгивали и прятались под трибунами, на которых росли, но как только она отворачивалась, крошечный листочек высовывался наружу, словно пробуя воздух на вкус. Она старалась изо всех сил, но это была огромная работа, а она была измотана. Чувствуя себя побеждённой и понимая, что ей не следовало пропускать обед, она достала из кармана пальто свой список. Ей всё ещё нужно было обработать Гремучую иву противогрибковым средством. У неё вырвался громкий разочарованный стон. Нет, она не станет себя жалеть. Она покончит с этим и поставит точку. Мысли о теплом душе и горячем шоколаде у камина с книгой придали ей сил продолжать в том же духе. Она в последний раз посмотрела на виноградные лозы, затем рявкнула: “А, исчезните!” — и ушла с поля. Если бы она оглянулась, то увидела бы, как лозы дрожат от страха у неё за спиной. Ситуация с Гремучей ивой не была полной катастрофой, но и не таким ошеломляющим успехом, на который надеялась Гермиона. Оказалось, что ветви не хотели быть обездвиженными, и их нужно было оглушать по отдельности, чтобы не дать обезглавить себя, но ветви не позволяли себе оставаться оглушёнными дольше трёх минут за раз, а это означало, что к тому времени, когда она заморозила дерево и подошла к нему, чтобы нанести лекарство, ветви снова начинали раскачиваться. Это потребовало некоторой скорости и хитрости, но у неё получилось, хоть и с пятой попытки. Не обошлось без царапины на щеке и лёгкого шлепка по заду, когда она убегала. Она знала, что выглядит кошмарно, когда пробиралась через двери замка, но ей было уже всё равно. Её тело болело, и она умирала от голода. Её ноги подкашивались, а пальцы на ногах болезненно онемели. Всё, чего она хотела, — это принять душ и поесть, а мысли о горячем шоколаде придавали её лицу дикое, но мечтательное выражение, когда она проходила мимо Большого зала и направлялась в Гриффиндорскую башню. — Мерлин, что с тобой случилось? — протянул Драко, стоя за её спиной. У неё не было сил объяснять. Она знала, что у неё их нет, и всё же ей была невыносима мысль о том, чтобы показаться слабой перед ним. Поэтому она повернулась и изобразила на лице, как ей казалось, убедительную улыбку, которая на самом деле была гораздо более пугающей, чем она предполагала. — Я просто завершаю свой первый рабочий день, Малфой. А ты? — Ужин. Только что завершил. Почему, черт возьми, у тебя такой вид, будто ты только что боролась в грязи? Потому что она буквально этим и занималась в какой-то момент. — Хагрид болен, и ему нужна помощь с садом и животными. Это часть моего наказания за трансфигурацию Миллисенты. Он ухмыльнулся, и у него вырвался тихий смешок. — Что ж, если бы она могла видеть тебя сейчас, я уверен, что всё было бы прощено. Она снова усмехнулась, поворачиваясь к лестнице, теперь ей ещё больше хотелось принять душ, чем раньше. — Возможно, Макгонагалл следовало бы распространить те чары, которые она на нас наложила, и на самозащиту, — съязвил он. — Возможно, — бросила она через плечо и, не обращая внимания на всё, что он мог сказать, стала подниматься по лестнице.