Кривое зеркало

      Октябрь 2016 года — Монреаль       На улице льёт как из ведра.              Хадсон медленно курит на крылечке, наблюдая, как уезжает привезшее его такси. Погода — гадство. Мелани — в бешенстве, ругается по поводу переноса утренней съёмки и спамит в личку проклятиями в сторону авиакомпаний. Холландер же, разглядывая творящийся на улице апокалипсис местного разлива, в принципе, понимает причину отмены всех рейсов.       Ещё раз оглянувшись на дверь, он убирает окурок в карманную пепельницу и, подхватив чемодан, заходит в тамбур, начиная мысленно молиться. Вообще, логичнее было бы не отпускать такси, но хорошая мысль приходит слишком поздно. Оценив длину лестницы и габариты чемодана, Хадсон оставляет его внизу, решив сначала проверить.              Поднявшись по ступенькам, он, прищурившись, вводит код от двери и радостно вскидывает руки, когда раздаётся тихий щелчок и дверь открывается. Как же хорошо, что Шейн не сменил пароль с тех пор, как Хадсон был тут в прошлый раз!       Он приоткрывает дверь, сбегает вниз за чемоданом и, вновь поднявшись, не глядя шагает внутрь, продолжая написывать брату.       

✨Шайни✨

Ну всё, я вошёл! ◀

Спасибо тебе огромное, что игноришь! ◀

Но также реально спасибо за то, что не поменял пароль на апартах! ◀

Мне было бы очень лень тащиться к тебе ◀

Почему ты вообще живёшь так далеко от аэропорта? ◀

Это нелогично, ты же хоккеист ◀

Короче, прости за вторжение ◀

      

Обещаю перестелить бельё перед уходом! ◀

😘😘😘 ◀

      Хадсон делает шаг вперёд и, споткнувшись обо что-то, чуть не падает, лишь в последний момент умудрившись удержать равновесие. На полу у входа прямо посередине валяются белые Adidas, и это… это ненормально.              Во-первых, валяются. Посреди прихожей. В квартире Шейна. Мистера Организованность, Регламент и Порядок.       Во-вторых, они большие, явно размера на два больше, чем его собственные, а они с Шейном — близнецы. У них одинаковый размер ноги, вообще-то.              Ну и в-третьих, это Adidas. Да мама убила бы Шейна за их покупку во время контракта с Reebok!              Тут он наконец поднимает голову и оглядывает всё вокруг внимательнее.              Пуф как-то странно сдвинут, будто об него споткнулись, в кухонной зоне горит свет, а на лестнице, кажется, валяется чья-то куртка. Грабители? Сквоттеры? Шейн редко здесь появляется и сдаёт только первый этаж, значит, кто-то вполне мог заметить, что квартира практически всегда пустует.       В этот момент сверху раздаётся чей-то протяжный стон.              — Ебануться, неужели это фрики, которые проникают в чужие дома, чтоб потрахаться? — тихо шепчет Хадсон, тут же зажав рот рукой, чтобы не издать истерического смешка.              О боги, Шейн не переживёт этого! Какие-то придурки забрались в его дом, чтобы потрахаться! Уму непостижимо! Он определённо сожжёт эту кровать. И заставит клининг отмывать все апартаменты с хлоркой.              Неуверенно посмотрев на телефон, на лестницу и снова на телефон, Хадсон всё же решает сначала позвонить брату, а уже после в полицию. Однако, шагнув обратно за порог, чтобы не спугнуть нежданных гостей, он вдруг слышит вибрацию телефона на тумбочке неподалёку и, оглянувшись, недоумённо смотрит на него.              На ярко горящем в полумраке экране светится:

✨Хадди✨

      И его фото.       Какого, блядь?..              А затем Хадсон слышит со второго этажа протяжное «Чё-ёрт, Холландер» с каким-то знакомым акцентом. И следом ещё более знакомое «Ро-о-оз».              Голос, обращающийся к Шейну.              Мужской голос.              И голос его брата.              Два мужских голоса.              Стоны становятся громче.              Блядь!              Следующие пять минут проходят в максимально скоростном режиме. Снять кроссовки, добежать до кухни и схватить несколько бумажных полотенец, чтобы вытереть натёкшую с него на пол воду. Схватить телефон Шейна, ввести пароль и удалить нахрен все сообщения за последний час. Стоически проигнорировать неистовое желание залезть в другие переписки... например, в переписку с «Лили», в превью диалога с которой светится «1410» — код от этой блядской квартиры! Положить телефон обратно. Ещё раз окинуть всё взглядом и медленно выскользнуть из квартиры, аккуратно прикрыв дверь, а потом придержав дверь на улицу.              Более-менее осознанно Хадсон себя чувствует только в салоне такси, немного бессмысленно пялясь в экран телефона.       

____________________

Госпожа МелМел

Мел, что там со съёмкой? ◀

      ▶ Глухо. Они говорят, что смогут перенести только на послезавтра

Соглашайся ◀

      ▶ Но ты говорил, что тебе обязательно нужен выходной в этот день

Я перенесу встречу с родителями, они поймут. Переноси ◀

Правильно понимаю, у меня тогда весь завтрашний день свободен? ◀

      ▶ Да

Тогда не загружай его ничем. Предложу родителям приехать в Монреаль завтра, чтобы встретиться со мной и братом всем вместе ◀

      ▶ О, ты остановился у него?       

Да, сейчас будем ложиться спать. У Шейна же «график» ◀

             ▶ 🤣              ▶ Ночи, Хадди

Ночи, МелМел ◀

      

____________________

✨Шайни✨

      

Братишка, мчу к тебе. Все рейсы отменили, пытался заселиться в отель поблизости, но не вышло ◀

Зато Мел перенесла мне фотосессию, так что у меня завтра свободный день. Потусим вместе? ◀

И я хотел предложить посидеть с родителями, если ты не занят! ◀

             Квартиру брата он открывал, уже совершенно не задумываясь о своих действиях. В голове крутился план предстоящего разговора.              Как эти невинные глазки вообще смели лгать прямо ему в лицо, говоря, что ни с кем не встречаются?!

***

      Когда Хадсон открывает глаза, на часах девять утра, а значит, брат на пробежке и времени предостаточно. Он неспешно принимает душ, умывается, а после, внаглую покопавшись в братском шкафу, достаёт себе спортивки и халат и идёт на кухню варить кофе. Шейну с его макроебатической диетой — американо, себе — карамельный маккиато. И карамельный топпинг, который в этом доме покупают исключительно для него, что приятно.              Удивившим его моментом становится наличие в Шейновом холодильнике колы. Недоумённо рассматривая алую банку, Хадсон ещё несколько минут задаётся вопросом, как же много он стал упускать в жизни самого дорогого человека со взлётом своей модельной карьеры.              Когда они оба жили с родителями, было проще, даже когда Шейн был всё время в разъездах. Теперь у них даже дома в разных городах, а когда у Шейна выходной, у него почти всегда съёмки — и наоборот. И этому порочному кругу нет конца и края.              Хадсону не нравится, что брат от него что-то скрывает. Чёрт возьми, они всегда доверяли друг другу всё самое сокровенное и ни разу не предавали, так почему же брат скрывает от него, что он… гей? Би? Хадсон прикидывает в уме все известные отношения своего сиблинга — которых, честно говоря, до слёз мало — и кивает сам себе.       Определённо, гей. Вообще, мысли о подобном были у Хадсона уже давно, и он не то чтобы злился на Шейна, но... чёрт! Судя по звукам из спальни и учитывая отношение брата к случайным связям, у Шейна был парень. И он смел лгать брату прямо в лицо об отсутствии отношений!              Просто немыслимо.              К тому моменту, как уставший Шейн проходит на кухню и, мягко улыбаясь, берёт протянутую чашку, Хадсон накручивает себя до полного бешенства, поэтому, естественно, начинает диалог совершенно не так, как изначально намеревался.              — Ну и как зовут твоего парня?              Единственное, о чём может думать Хадсон дальше, — хорошо, что брат не успел глотнуть кофе, потому что он тут же давится воздухом, а его глаза полны паники.              Хадсон тихонько стонет, а затем, откинув халат, присаживается за барную стойку и трёт переносицу, пытаясь понять, за что ему всё это.              — О... о чём это т-ты? — пытается начать Шейн, но младший останавливает его словесный поток ладонью и отвечает, смотря прямо в глаза:              — Я был вчера в апартаментах, потому что все рейсы отменили, а до тебя ехать было далеко. Я чуть не вызвал копов, потому что подумал, что к тебе вломились сквоттеры, пока не понял, что это ты...              И в ту же секунду он понимает, что выбрал совершенно неверный тон.              Шейн шумно выдыхает, судорожно сжимает кулаки, кусает губы, а на его глазах наворачиваются слёзы.              — Шайни? Шайни, детка, ну ты чего? — Хадсон оказывается рядом в ту же секунду, утягивая брата в объятия. — Пожалуйста, не плачь! Ну! Боже, меня просто злит, что ты не рассказал мне... мне, блин! Мы же никогда ничего друг от друга не скрывали. А тут вот… Ну и сорвался, прости!              Он нежно гладит брата пальцем по затылку, мысленно кроя себя матом. Аккуратно подвёл к теме, ага.              — То есть ты не... ну то, что я... ну… — Шейн что-то невнятно бурчит ему в плечо, но Хадсон прекрасно его понимает.              — Шейн, мне плевать, что ты — гей. Я догадывался об этом с твоего двенадцатилетия. Как и мама, на самом деле, но она сказала не лезть к тебе с этим — и я не лез.              — Мама знает?! — дёргается старший, но Хадсон прижимает его обратно.               — Мама с папой предполагают, как предполагал и я. Правда, родители вроде думали, что ты — би, после того как ты начал встречаться с той девушкой, как её…              — Джессика.              — Ага.              Они стоят так ещё немного, пока Хадсон не утягивает старшего брата на диван.              — Ну так что, как зовут твоего парня? — повторяет он, но уже более игриво.              — Он... он не мой парень, — вновь бормочет Шейн, утыкаясь в чужое плечо. — Мы просто, ну…              — Обалдеть! У вас что, секс без обязательств?! — Хадсон, честно говоря, в шоке и не скрывает этого.              Уши Шейна краснеют в тот же момент, и он слабо кивает.              — И как долго?              — Эм… с сезона новичков?              Хадсон оттягивает брата от себя и изумлённо смотрит в такие похожие на его собственные глаза.              — СЕМЬ ЛЕТ?! Шайни, блядь, какого чёрта я узнаю, что у тебя уже семь лет есть отношения, только сейчас?!              — Я же говорю, это не отношения. Мы видимся едва ли два-три раза в год, да и…              — Кто он?              — Я не могу, — тихо произносит Шейн и, видя, как гаснет лицо брата, нежно касается его лица. — Хадди, пойми, это... это не только мой секрет. Он, как и я, не вышел из шкафа, и для него это может грозить серьёзными проблемами, гораздо серьёзнее, чем для меня. Я... я поговорю с ним, и, если он разрешит, я тебе расскажу, хорошо?              Хадсон кивает и снова утягивает брата в объятия.              — Рассказывай, я хочу знать всё остальное. У него большой член?              — Я, блядь, не произнесу ни слова, Хадди, если ты сейчас не заткнёшься.              — Но ты же снизу?              ...в принципе, даже если Шейн задушит своего брата, его стопроцентно оправдают.