Сад, усаженный зрителями

      Фурина очень волнуется, когда идёт на этот банкет. Он довольно закрытый, поставленный исключительно для двоих персон и их двух питомцев. Обычно это сулило только одно — то, с чем певица не сталкивалась никогда в своей жизни. Её владелица была статной и щедрой. Хоть и присутствовали типичные для этого дела жестококсти, но Фурина получала больше поощрения за представления, больше ходила на светские мероприятия, была похожа больше на ручную собачку, которая пряталась в сумочке большую часть времени. Она даже не учавствовала в прошлых играх Alien stage, что звучало безумно странно, ибо проверять талант своих питомцев такими ужасами — совершенно обыкновенное дело. Фурина избежала этих ужасов, оставаясь фавориткой как своей хозяйки, так и публики. И сейчас она волновалась из-за двух причин. Вели её не на простую встречу поболтать и выпить в ресторане наедине со случайным менеджером, нет, это единение было главной загвоздкой.

***

      О, пела она сногсшибательно. Фурина хоть и слегка неуверенно вела себя: пряталась за подобие платья своей хозяйки, но смотрела на сцену с неподдельным интересом. Кроме заготовленной музыки шло также живое соло на гитаре, которая лежала в угольных руках безупречно. Управиться сразу с инструментом и вокалом перед потенциальным партнёром — дело, безусловно, сложное. Оттого Фурина дрожала ещё больше. Стоило ей только засмотреться подольше, как её встречала чёрная радужка и красный крестовидный зрачок. Такого взгляда сторониться захочет каждый, поэтому Фурина незамедлительно спрятала себя, отвернувшись от бедствия на сцене. Но уши закрыть ей было непозволительно. Голос пониже, чем у неё. Он выливался сквозь связки в лирику о бурной любви, заставляющую Фурину покраснеть, стоило только вслушаться в слова. Ноты приятно текли энергичным ритмом, такое обычно играет в ночных клубах, где молодёжь откровенничает перед друг другом, дерзко заявляя о своём интересе. И именно такое заявление Фурина ощущала, когда встречалась взглядом с Арлекино, которая, казалось, готова была выдрать струну из гитары, стоило только чуть дольше поддержать зрительный контакт. Эта физиономия не вызывала и грамма доверия. Всё как раз наоборот — опаска, внимательность, страх.       Ей хотелось как можно скорее убежать в гримёрку, но Фурина понимала сама, что она продолжит слушать эти песни какое-то время в тишине, остановившись и оперевшись о стенку, дрожа в диком интересе с очень странным акцентом. Но её хозяйка держала её за руку так спокойно, ей, кажется нравилось. Фурина впервве видела, чтобы она так хорошо реагировала на потенциального партнёра своей питомицы.       Много кто предлагал такую сделку, но Фурину берегли как зеницу ока, не позволяя кому-то выступать и дольше пары минут, а сейчас? Кажется, эта девушка уже начинает уставать от долгого пения. Фурина знала об этом, слышала эти тончайшие эхо напряжения связок, именно такого, когда они начинают побаливать, когда горло начинает раздражённо ныть, когда ткани, по ощущениям, начинают рваться. И это завораживало её, то, как Арлекино ломалась на сцене битый час. И ни разу она не промахнулась. Каждый раз, когда Фурина обращала свои глаза на неё, Арлекино ловила её на этом и отвечала своей дикостью, скрытой за хрусталиком.       Она слышала о том, что эта девушка стала настоящим королём. Точнее, победителем предыдущего Alien stage, как раз когда хозяйка Фурины запретила ей учавствовать. Да, теперь она понимает, как же должна быть благодарна своей "родительнице". Сражаться с таким монстром? Слышать этот голос, когда борешься за выживание? Легче просто спрыгнуть со сцены, чтобы охрана тебя застрелила, подарив быструю смерть без бесполезных усилий и агонии. Да, Фурина оценивалась лучше по показателям, но она выступала всегда в соло. А под таким взором, который на неё сейчас обращали? Она бы забыла все слова и сдалась бы с позором.       Это невыносимо, когда в животе начинает завязываться узел, тягучая тяжесть ложиться на грудь, а дыхание учащается. Теперь дефект её голоса от усталости был заметен как никогда хорошо. И Фурина чувствовала себя безумно странно, когда всё же решилась смотреть на Арлекино в длительной перспективе, отвечая на её переодическое зажмуривание от боли тем, что просто пялилась не моргая. Её охватило то, что никогда раньше не охватывало, странный жар, странное удовольствие от того, что Арлекино на сцене ломалась с каждой секундой, почти выкрикивая слова о страстных прикосновениях. Они поменялись ролями, теперь певица на сцене была той, кто не в состоянии держать контакт.       Эти качели остановились лишь тогда, когда музыка утихла, гитара издала две последние длительные ноты, а Арлекино начала кашлять. Да, самым плохим параметром была её выносливость, она не могла держаться чересчур долго, как могла Фурина. И это делало её в любопытных голубых глазах очаровательнее. Певчая опустилась на колени, но ей тут же прикрикнули, чтобы та направилась в гримёрку. Возможно хозяева не слышали, но Фурина отчётливо уловила кряхтение и цоканье языком, какое она могла узнать только по собственному опыту. По горькому опыту тренировок по несколько часов, по горькому опыту того, как пытают людей для извлечения лучшего результата.       И тут чёрт дёрнул её за ногу. Когда Арлекино уже скрылась за сценой, то Фурина мягко потеребила кусок платья своей владелицы и, получив внимание, указала пальцем на выход за кулисы. Руку отпустили, разрешение дано.       Сердце билось сильнее, чем когда её заставляли выступать впервве перед целым стадионом после закрытых вечеринок. Теперь оно по-настоящему ощущалось мышцей, самой сильной в её организме, в этом хрупком маленьком теле. Она скоро сойдёт с ума, если пульс продолжит отдаваться в уши. Она уже строит фантазии, как оно там. Как Арлекино дышит, как держиться за горло, как ноет в своей привычной тональности, которая стала чуть выше из-за боли, которая её захлестнула. И всё перечисленное успело взбудоражить разум Фурины, стоило только выстроить одну картинку в своей фантазии. И о как же она благодарила генетику за то, что её будущей партнёрше досталась такая жалкая выносливость.       И тут же она увидела... Зрелище. Девушка бессильно сидит на полу спиной к стене, белые зубы стиснуты, глаза закрыты, грудь вздымается дико, руки так вцепились в шею, что казалось, будто она душит сама себя. Фурине стало даже слегка стыдно за себя, за то, как картинка оказалась гораздо хуже её ожиданий, и то, что ей это нравилось. Ей нравилась Арлекино, даже тут, когда она почти скрючилась в болезненном нытье.       Фурина подходит ближе, осторожно, стараясь не спугнуть, но Арлекиео всё же замечает её и поднимает голову.       — Тебе больно? — Тихий вопрос, почти издевательский.       С другой стороны доносится кашель и Арлекино снова отворачивается.       — Вода. Тебе принести воды?       Лицо питомца на полу хмурится, когда над ней так сжаливаются. Как внезапно Арлекино скулит и переворачивается на бок. Фурина пугается этого, неужто ей поплохело? Что ей делать? Риторический вопрос. Грехи давно поглотили разум певицы, видящей как страдает ей подобная. Она видит эту агонию, чувствует жар тела под своими пальцами, слышит как пропищал ошейник, загораясь красным, она своими пальцами находит налитое кровью лицо. Арлекино как забитый в угол зверь, злая, но возражать уже не может. Да и не хочет, зачем? Когда ей оказывают такую ласку, какую не оказывала её хозяйка.       Фурина проходится фалангами по чужой шее, обоводя и ошейник, и артерии под ним. Чужая рука берётся за её кисть, но она продолжает исследовать ослабевшее тело. Да, это то, что называется желанием, когда Фурина опускается на колени и принюхивается. Нотки пороха и табака, она не знает их названий, но понимает, что привлекательней ничего не найдёт. Перед ней лежит соблазнительное месиво, ни в коем случае и ни в чём ей не отказывающее.       Она играет с ней уже минуту, дело дошло до того, что Фурина пробует её на вкус. По щеке стекал пот, в уголках губ оказалось немножко слюны, а внутри? Арлекино позволила ей зацти дальше, взять то, чем любой питомец дорожит больше всего — рот. С помощью него они едят, поют, говорят и...       Оказывается, целуются.