Непростительные

Эрен сидел на неудобном табурете в допросной и пристально разглядывал коллег, которые планировали основательно покопаться в чарах, наколдованных им за последние четыре года. Его палочка, закрепленная в специальном держателе между Марло и Эрдом, слабо мерцала, и они рассматривали эти несчастные тринадцать дюймов остролиста, словно опасный темномагический артефакт. Проверка таких огромных временных отрезков Приори Инкантатемом была процедурой нудной, долгой и, по мнению Эрена, совершенно бессмысленной. — Ты можешь сидеть спокойнее? — не выдержал его ёрзанья Марло. — Это не шутки, Йегер. Если выплывет хоть один намек на Империус… — Его там нет, Марло, — отозвался Эрен. — Вы зря тратите время. Последние несколько часов он откровенно скучал. Знал, что ребята ничего не найдут — по крайней мере, ничего из того, за что его можно было бы отправить в Азкабан прямо сейчас, но и помешать им проводить расследование без навлечения на свою голову ещё большего количества подозрений он не мог. Спасибо хоть позволили проверить Микасу. Буря странных ощущений, терзавшая его последние часы, немного утихла, сменившись глухим, ноющим беспокойством, которое не исчезало совсем. Но она была с Жаном, а значит, всё под контролем. Кирштейн ещё с первого курса был самым раздражающим, высокомерным и шумным, но в одном Эрен был уверен: тот костьми ляжет, но не даст Микасе пострадать. Если с ним самим что-то случится, то Жан и Леви были бы единственными людьми, которым он мог бы доверить безопасность подруги. Конечно, он бы в жизни не сказал подобного прямо в лошадиную морду бывшего одноклассника, но но факт оставался фактом: в этом дерьмовом мире было не так много близких ей людей, чей уровень упрямства и верности мог сравниться с его собственным… — Так… — Эрд провел своей палочкой над очередным серебристым облаком — эхом заклинания. — Четырнадцатое ноября, рейд на Блоссом-стрит. В отчете капитана указано, что ты обеспечивал прикрытие и не должен был принимать участия в основном бою, но здесь Редукто, Конфринго, парализующее… Эрен устало прикрыл глаза. Он помнил тот рейд: Леви тогда просто вычеркнул лишние подробности, чтобы не объяснять, как его подопечный умудрился нейтрализовать десяток контрабандистов быстрее, чем опытные бойцы успели выбить дверь. — Я действовал по ситуации. — По ситуации? — Эрд поднял на него тяжелый взгляд. — Не слишком ли много ты на себя берёшь? Причём систематически. Двадцать второе ноября — нарушение протокола задержания, август — использование нелицензированных зелий. Аккерман не просто тебя обучал и опекал, он прикрывал твои косяки, нарушая устав едва ли не ежедневно. Марло замер, глядя на Эрда. Его идол бесповоротно рушился, и он явно готов был разнести оставшиеся обломки в пыль. — Мы не можем перекопать все четыре года вашего знакомства, — вздохнул Эрд, откладывая записи. — Или проторчим здесь несколько дней. Но того, что я вижу здесь, в последних слоях, уже достаточно, чтобы отозвать Аккермана из отпуска немедленно для дальнейших разбирательств. Он встал, расправляя плечи. Лицо его было недовольным — Эрд всегда уважал начальника, но порядок в отделе для него был явно выше личных привязанностей. — Ты свободен, Йегер, пока что. Но палочка останется конфискованной. — Вы совершаете ошибку, — Эрен наконец выпрямился, и в его глазах вспыхнул холодный огонь. — Оставьте его в покое, разбирайтесь со мной, если хотите. — Пусть это решает суд, — отрезал Эрд, забирая палочку Эрена, чтобы запечатать её в чехол. — Марло, оформляй вызов Аккермана в Министерство для дачи показаний, я займусь всем остальным. Эрен смотрел, как Марло быстро строчит на пергаменте, и чувствовал, как внутри всё сжимается от ярости, перемешанной с бессилием. — Свободен, — повторил Эрд, не глядя на него. В коридорах Министерства было пусто и неуютно. Странное ощущение, которое он всё ещё чувствовал через связь с Микасой, теперь дополнилось его собственными волнениями и злостью. Эрен ускорил шаг, направляясь к лифтам: ему нужно было найти способ предупредить Леви раньше, чем это сделает министерская сова. Или, что еще важнее, ему нужно было понять, кто на самом деле дергает за ниточки, заставляя авроров копаться в старых отчетах. Министерство — это не палочка, его нельзя переломить пополам. Там полно людей, которые до смерти боятся таких свободных, как вы. Тогда Эрен лишь раздраженно отмахнулся, считая эти слова отчаянной попыткой Зика оправдать собственную идиотскую позицию. Но сейчас понимал: брат зрил в самый корень. Для таких, как Эрд или Марло, мир был разделен на черное и белое, на «по протоколу» и «против устава». Они не были злыми людьми, они были праведниками, а праведники страшнее любых злодеев, потому что они искренне верят, что, разрушая чью-то жизнь ради призрачного порядка, они творят благо. Зик был прав: Министерство нельзя переломить, его можно только сжечь дотла или научиться существовать в тени, притворяясь, что играешь по правилам. Но Леви был слишком гордым, чтобы прятаться, а Эрен — слишком яростным, чтобы подчиняться, вот они оба и попались. И неважно теперь, сколько жизней они спасли, сколько мразей заперли в холодных каменных стенах Азкабана — системе было глубоко плевать на результат, если процесс не соответствовал инструкции. Для Министерства они были не героями, а неисправными шестеренками, которые начали вращаться не в ту сторону, угрожая целостности всего механизма. Но кому-то же пришло в голову прицепиться к этим шестеренкам. Сам Зик был надежно заперт в Азкабане, но у него ведь были единомышленники здесь, в Министерстве, одобрившие его бредовый проект — те, кто до сих пор считал, что спасение магического мира кроется в тотальном контроле всех вокруг… Он медленно шел по атриуму, прокручивая в памяти документы брата. Вспомнить бы хоть одно имя… Тогда он не уделил им особого внимания, считая, что без Зика как главного идеолога весь проект загнется и развалится сам собой, но как оказалось, свято место в Министерстве пусто не бывает. Если главная голова этой гидры отрублена, ее функции с радостью возьмёт на себя какая-нибудь другая, менее заметная, но не менее ядовитая. Четыре года назад — кто тогда сидел по правую руку от брата? Кто подписывал запросы на закупку редких ингредиентов для зелий? В памяти всплыло лицо — хмурое, вытянутое. Дурацкая стрижка, тёмные глаза, которые вечно смотрели на студентов как на плесень. Жан тогда ещё смеялся над ней, говорил, что с такой жуткой прической и вечно поджатыми губами ей надо дементором на полставки работать, а не в Министерстве людей пугать. Он не помнил, как её зовут, но был совершенно уверен, что видел эту женщину в министерских коридорах, а значит, она всё ещё здесь и, возможно, имеет не одного сообщника. Леви её наверняка знает, надо будет его расспросить… Эрен направился к каминам, стараясь сохранять внешнее спокойствие, чтобы не привлекать к себе лишних взглядов. Конфискация палочки была унизительной, но он всё ещё оставался сотрудником, пусть и временно отстраненным от миссий, а значит, можно не тратить время на дорогу домой и воспользоваться министерским летучим порохом. Аппарировать без палочки он не рискнул бы: у опытных магов такое получалось, но слишком велик был риск расщепления или приземления не в том месте. А вот каминная сеть такими вывертами не страдала — по крайней мере, если у тебя всё хорошо с дикцией, а на неё Эрен никогда не жаловался.        В доме было темно, горела только небольшая лампа на столе. Микаса спала в кресле, укрытая пледом, а на диване рядом… Эрен замер на пороге комнаты: он ожидал увидеть здесь Жана, проводившего Микасу домой после их посиделок в кафе, но никак не Леви. — Пошли на кухню, — прошептал ему Эрен, взяв себя в руки и бросив быстрый взгляд на спящую Микасу. Она беспокойно повела плечом во сне, словно через их связь до неё долетали отголоски его недавних эмоций. — Не будем её будить. Они молча прошли в узкую кухню, Леви уселся на край табурета, скрестив руки на груди. Эрен прислонился к косяку, чувствуя, как внутри снова начинает закипать бессильный гнев. — Что ты здесь делаешь? — Я тоже рад встрече, Йегер, — глаза Леви зло блеснули и Эрен поспешил добавить: — Я не в том смысле. Ты же в отпуске. — Чувство было паршивое. Решил, что что-то случилось и не ошибся. Судя по твоему кислому лицу и тому, что ты прилетел через камин, а не аппарировал, тебя прижали. Давай рассказывай, коротко и по делу. Эрен глубоко вздохнул, стараясь унять дрожь в руках. — Эрд и Марло копают под нас. Считают, что ты прикрывал мои косяки, когда я нарушал протоколы задержания, использовал нелицензированные зелья… И даже подозревают, что я наложил на тебя Империус. — Империус? — Леви повторил это слово медленно, смакуя всю нелепость этого обвинения. — Похоже, у моего зама окончательно атрофировался мозг. Если бы ты попытался наложил на меня Империус, Йегер, первое, что я бы сделал — это заставил тебя вычистить мой кабинет зубной щеткой, а второе — вышвырнул бы тебя из Аврората, возможно, даже в окно. — Я им сказал примерно то же самое, — Эрен невольно улыбнулся. — Рад, что мы сохраняем единство взглядов в вопросах гигиены и субординации, — Леви коротко и желчно усмехнулся, но все намёки на веселье тут же испарились. — Но, как я понял, до них не дошло. — Они собираются отозвать тебя из отпуска для дачи показаний. И, Леви… Я думаю, что им кое-кто намекнул искать на нас компромат именно сейчас. Леви чуть прищурился. — И кто же у нас такой заботливый? — Я не помню имени, но эта физиономия… Она сидела по правую руку от Зика. Высокая, худая, с жуткой стрижкой, как у Марло. Жан тогда еще ржал, что ей только дементором на полставки работать. Она подписывала запросы на ингредиенты для зелий, помнишь? Так вот, она работает в Министерстве, я её видел совсем недавно. Может, она до сих пор как-то с Зиком связана? Леви замер. Его пальцы, лежавшие на коленях, медленно сжались в кулаки. — Елена. Значит, эта крыса всё-таки выползла из своей норы. В школьные годы она была влюблена в твоего брата, — Леви произнес это так, будто само слово «любовь» в контексте этой женщины или Зика было оксюмороном. — Её не пугала его жестокость, она ею восхищалась, но для него она была лишь полезным инструментом, как и все остальные. Когда всё вскрылось и твоего брата заперли в Азкабане, доказать её прямое участие в его делах не вышло, но я позаботился о том, чтобы её на всякий случай отправили перекладывать пергаменты в самый захудалый отдел учета магического имущества где-то в Уэльсе… — И она может быть не одна. Ты же помнишь, что Зик вытворял в Хогвартсе. Где гарантии, что весь его фан-клуб забыл о наваждении, как о страшном сне? — Гарантий нет, — согласился Леви. — А что там с твоими одноклассниками, которые в нём состояли? Браус, Спрингер? Ты говорил с ними на эту тему? Эрен покачал головой, стараясь отогнать внезапно возникшее чувство тревоги. — Они точно не стали бы помогать Зику. После той ночи на Астрономической Саша выглядела так, будто её по голове мешком ударили, а Конни вообще мне в глаза ещё пару месяцев не смотрел… Он вспомнил последнюю встречу с Сашей: она откуда-то знала о пропаже Леви — его ещё тогда это смутило, но он был не в настроении, чтобы выяснять, кто разносит сплетни настолько быстро и эффективно… — Они не предатели, — упрямо повторил Эрен, хотя голос его дрогнул. — Но вполне могут оказаться полезными идиотами. — Ты хочешь, чтобы я их допросил? — Допрос — это когда ты прижимаешь человека к стенке с палочкой наперевес. А у тебя её, напоминаю, временно изъяли. Я хочу, чтобы ты поговорил с ними — не как аврор, как друг. Или ты предпочитаешь старую добрую драку с Форстером? — Не, спасибо, — Эрен поморщился, словно от зубной боли. Флока он не видел с самого выпуска и с радостью продлил бы этот срок до конца жизни. Леви кивнул с выражением полного понимания на лице: — Вот поэтому начни с кого-то поприятнее. Браус работает в контроле тварей, Спрингер — в транспортном. Это идеальные места для того, чтобы незаметно переправлять контрабанду или отслеживать перемещения через камины и порталы. Я бы на месте Зика и его верной подружки не разбрасывался такими связями. Только будь осторожен — кто знает, что они выкинут, а ты всё-таки без палочки. — Так точно, — буркнул Эрен, хотя сама мысль о том, что Саша или Конни могут представлять для него угрозу, казалась дикой. Он помнил, как Конни умудрялся путать простейшие заклинания, как Саша готова была продать душу за лишний кусок пирога из Большого зала. Они были простыми, понятными и настоящими в этом дурацком мире, полном чистокровного снобизма, который Эрен на дух не переносил. Он вспомнил лицо Конни, когда тот впервые надел форму сотрудника транспортного департамента: столько гордости и одновременно испуга, что он что-нибудь сломает или отправит портал не в тот конец страны. Неужели этот парень, который до сих пор краснел при упоминании своих школьных выходок, мог сознательно участвовать в заговоре? А Саша? Она была из тех людей, кто сначала бросается прикрывать тебя собой, а уже потом, когда пыль уляжется, спрашивает, за что, собственно, была драка. Настоящая гриффиндорка, в сотни раз гриффиндористее его самого… — Ну а я завтра схожу, покажу этим идиотам показания, раз им скучно живётся, — заключил Леви, направляясь к выходу. У самой двери он обернулся и его взгляд на секунду задержался на дверях комнаты, где спала Микаса. — Кстати, совсем забыл тебя предупредить — за Микасой кто-то охотится. Не уверен, что это связано с нашей проблемой, но имей в виду. — В каком смысле — охотится?! — Эрен едва не сорвался на крик, подавшись вперед. Сердце предательски ухнуло куда-то в район желудка, а по телу пробежала волна паники. Он уже готов был броситься в комнату, чтобы разбудить Микасу, проверить задвижки на окнах или предпринять ещё какую-нибудь бессмысленную, но судорожную попытку защитить её. — Куда ты уходишь? Я же без палочки! — Не ори, — Леви осадил его одним только холодным взглядом. Он уже взялся за дверную ручку, набрасывая на плечи плащ. — Преследователь очень осторожен и не будет ломиться к вам в дом, даже если знает, что тебя разоружили. Просто имей это в виду. Завтра вечером зайду к вам, поговорим нормально. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком, и Эрен остался стоять посреди темной кухни, слушая, как в висках пульсирует кровь. Тревога теперь не просто ныла где-то на задворках сознания, а вцепилась в горло мертвой хваткой. Он неслышно прокрался в комнату Микасы, присел на диван. Она всё ещё спала, но теперь Эрен видел то, чего не заметил сразу: её пальцы судорожно сжимали край пледа, а на лбу выступила мелкая испарина, словно ей снился какой-то кошмар. Он чувствовал себя калекой, чьим единственным оружием сейчас были голые кулаки — но хватит ли их против опытного волшебника? Если Леви ошибся и прямо сейчас дверь разлетится в щепки от Бомбарды, чем он встретит нападающего — кухонным ножом, броском табурета? Он не собирался играть по правилам дуэльного кодекса: если кто-то переступит этот порог с дурными намерениями, Эрен будет рвать его зубами, ломать пальцы, выбивать палочку из рук любым самым грязным способом, лишь бы отвести угрозу. Прикинул, успеет ли повалить Микасу на пол, если в окно прилетит заклятие. Хватит ли ему реакции и ловкости, чтобы просто своим телом закрыть её от луча — зеленого, красного, любого, если предчувствие снова подведёт? Мысль о том, что он может стать живым щитом, не пугала его, она казалась единственно логичным планом действий в ситуации, когда он больше ни на что не был способен. Лишь бы это дало ей хоть секунду, чтобы проснуться и аппарировать прочь. Лишь бы она была жива.