Мой самый лучший на свете альфа

Минхо влюблён в своего хëна, так сильно и так безнадëжно. Ему только что исполнилось шестнадцать и в этот же день случился его первый гон. Осень полностью вошла в свои права, окутывая холодными ветрами и сыростью, а Минхо умирал от боли и тоски по человеку, который был альфой, как и он сам. Чувства Минхо были неправильными по многим причинам. Чан, тот кого он так беззаветно любил чуть ли не с детства, был из другой стаи, негласно враждующей со стаей Минхо. Он был сыном вожака и самым сильным альфой в их округе. Из всех состязаний он всегда выходил победителем. Кроме тех раз, когда бился с Минхо. Почему-то Минхо часто выигрывал, что заставляло его думать, что Чан ему поддаётся. Но Чан всегда это отрицал, глядя на Минхо с тёплой доброй улыбкой, от которой его сердце сладко замирало. После гона, который Минхо едва пережил, — казалось, от боли и желания он двинется и убежит в ночь в лесную чащу искать Чана, — он приполз в их убежище. То самое, которое они с Чаном построили только для них двоих много лет назад, где тайно встречались и болтали длинные летние ночи напролëт, не зная суетных забот. Избушка была неказистой, но крепкой. Чан был хорош во всём и даже в плотницком деле, за что его особенно ценили и уважали во всей общине. Минхо просто помогал Чану, чем мог, хотя по большей части ленился и дремал в кустах можжевельника, пока тот работал с топором и брёвнами. В этот раз, когда Минхо прибежал в ночи, в избушке его уже ждал Чан. Он оглянулся на Минхо сначала испуганно, но мгновение спустя его лицо озарилось улыбкой узнавания. В тусклом свете лампы он выглядел иначе — черты лица казались жёстче. Минхо, всё ещё чувствительный к запахам после гона, тут же отпрянул, ощутив знакомый аромат чистоты и свежести, который исходил от Чана. Как будто стерильный, с лёгкой ноткой древесной коры и лесных трав. Этот запах не был похож на запахи омег, но у Минхо всё равно закружилась голова. Аромат Чана так явственно он ощущал впервые и это было почти мучительно. — Минхо-я, я должен тебя поздравить? — Чан потянул к нему руки, возможно, чтобы обнять, но Минхо невольно отпрянул, сделав шаг назад. Сердце забилось безумной птицей, теснясь и маясь в грудной клетке. Чан нахмурился в явном непонимании происходящего. — Тебе не нравится мой запах из-за того, что ты стал альфой? — с обидой в голосе спросил он. — Откуда ты знаешь? — Все уже знают, твой отец рад, что в его семье появился альфа. Ты же единственный сын вожака стаи. Минхо опустил голову, вспоминая о том, что помимо собственных чувств у него ещё есть долг перед стаей и общиной. Таким его вырастили, и он не мог идти против своей сути и своих сородичей. Но всё равно жалел, что обратился альфой… Ему было всего шестнадцать и он хотел быть только с Чаном. Возможно, это чувство когда-нибудь растворится, как растворяется дымка заката в ночи. Но пока что у Минхо не получалось вытравить эту любовь из своего сердца. — Эй, я не обижаюсь, — Чан снова широко улыбнулся, демонстрируя ямочки на щеках. — Всë хорошо, Минхо-я, я рад за тебя… — Твой запах мне не неприятен, я просто привыкаю, — смущённо пробормотал Минхо. Чан встал с кровати и обнял Минхо, так крепко, что кости захрустели. А Минхо вдыхал его аромат, наслаждаясь каждой нотой, каждым его нюансом. — Мой маленький и милый альфа, — мягко прошептал Чан, на что Минхо тут же отреагировал довольно странно — жар опустился в низ живота, заставляя его член напрячься. Наверняка вот-вот Чан заметит, что с ним что-то не так. Но Чан, видимо, ни о чëм подобном и подумать не мог — конечно, Минхо был для него лишь братом, ведь они оба альфы. Чан притянул Минхо за руку и усадил рядом с собой. — Теперь всё изменится, — вздохнул Минхо, понимая, что его жизнь навсегда отдаляется от его мечты быть с Чаном. Стать парой, разделить одну судьбу на двоих. — Всë будет хорошо. — Чан утешающе погладил Минхо по спине. — Хëн, я больше не буду сюда приходить, — наконец выдавил из себя Минхо дрожащим голосом. — Наши стаи враждуют и это неправильно. А твой запах… Он и правда мне неприятен. Теперь всё иначе, мы больше не дети. Пора думать о семье и будущем. Минхо не смог взглянуть на Чана — это было выше его сил. — Но… — Пожалуйста, не держи на меня зла! — Минхо попытался встать, но Чан схватил его за рубашку и усадил обратно. А потом внезапно снова крепко обнял. — Я всë понимаю, Минхо-я. Но знай, что ты всегда будешь мне братом, чтобы ни случилось, — горячо прошептал Чан ему на ухо. Он не пытался отговорить Минхо или удержать — он просто отпустил. И Минхо ушёл, сбежал, спасаясь от собственных чувств.

Два года спустя

Лесная чаща становилась всë гуще и темнее, смыкаясь в плотный массив из кустов и веток. Листья и острые прутья кустарников хлестали по морде и глазам, толстая волчья шкура переносила эти удары куда легче — почти безболезненно. В теле металось отчаяние и туманило рассудок, лапы заплетались от бесконечной гонки с самим собой — Чан убежал достаточно далеко от своего дома, чтобы его не нашли и не выследили. Теперь он должен навсегда покинуть свою стаю и умереть в лесной глуши — что ещё ему оставалось? Если бы вся стая узнала, что он омега, отец бы не смог перенести этого позора. Чан сам виноват и теперь должен был поплатиться за свою ложь. Тайна, которую он хранил во благо стаи, стала его смертным приговором. Чан упал посреди залитой солнцем и благоухающей яркими сладкими запахами лесной поляны. Сам он пах отвратительно — так сладко, как никогда раньше. Привычный запах почти исчез, проявляясь в сладкие ноты молока и мëда. Вдалеке завыли волки — чужие, Чан сразу это понял. Ему нужно было во что бы то ни стало бежать: если альфы из враждующей стаи настигнут омегу в течке, то в лучшем случае надругаются, в худшем — загрызут. Таков жестокий мир волков — слабого никто не пожалеет, если стая не постоит за него. Такой смерти Чан себе не желал. Из горла вырвался жалобный скулёж, но сил бежать и прятаться больше не было. Чан поджал хвост и приготовился к битве — скоро волки будут здесь. Чан очень надеялся, что это всего лишь какой-нибудь молодой волк-одиночка и ему удастся с ним справиться. Но на поляне появились двое чужаков с незнакомыми запахами — взрослые особи. Учуяв течного омегу, они тут же ринулись к нему — Чан вскинулся, вскочив на лапы, и громко зарычал, скаля белые клыки, тем самым предупреждая врага. Альфы начали обходить его с двух сторон, окружая. Их было двое, а Чан один. Их запахи изменились и стали слаще, выдавая их низменные желания. Конечно, они решили разделить Чана на двоих и трахнуть. Возможно, даже в волчьем обличье — такое часто практиковали с чужими особями, поддаваясь инстинктам. Чан это ненавидел и презирал всех тех, кто мог надругаться над слабым. Всë-таки у его стаи существовали моральные понятия о чести и достоинстве. Когда альфы приблизились, из леса раздался громкий вой. Через мгновение на поляне появился третий — тоже чужак. Волки замерли, рассматривая его. Его шкура была чёрная как сажа, а взгляд до боли знакомый — острый и дерзкий, взгляд молодого хищника. Даже если бы Чан не узнал его запах, он всё равно бы узнал Минхо. Его друг, брат и самый близкий человек на свете. Вернее, был когда-то. Теперь они были чужими. Минхо подошёл ближе и зарычал на волков, опуская морду и скаля огромные белые клыки. Он был ещё молод, но достаточно силён, чтобы тягаться со взрослыми особями. Волки переглянулись и поджали хвосты — Чан понял, что они боятся Минхо. Тот угнетал всем своими видом, злым взглядом, рыком и подавляющим запахом — терпким и густым. Казалось, ещё мгновение и Минхо вцепиться в глотку кому-то из них. Но альфы отступили назад и быстро сбежали в лес, оглядываясь и лая на Минхо. Тот проводил их до самой чащи, а потом вернулся к Чану. Чан опустился на землю и прижал уши к макушке, слабо виляя хвостом — показывая так свою покорность альфе. Вряд ли он делал такое хоть раз перед другими альфами, но это был Минхо, и Чан был рад его видеть, несмотря на такие унизительные для него обстоятельства. Но Минхо не торопился уходить. Он подошёл к Чану и ткнулся мордой в его морду, обнюхивая и как будто не узнавая. Только сейчас Чан понял, что пах теперь иначе, а значит Минхо его не узнал. К тому же у него была течка и это многое меняло в субординации. Чан отчаянно зажмурился и замер — это даже к лучшему, что Минхо его не узнал. В конце концов их пути давно уже разошлись, и они больше не друзья. Минхо всё ещё ходил вокруг Чана, принюхиваясь и оглядывая. И тот заскулил — драться с Минхо он не собирался, потому что не смог бы причинить ему боль. Минхо выглядел обеспокоенно, оглядываясь по сторонам. Его хвост нервно дëргался, он тыкался в тело Чана носом, заставляя его подняться, видимо, намекая, чтобы Чан уходил отсюда. Но у Чана не было сил бежать, он завалился на бок в полном бессилии. Течка уже вступила в свои права, а он мог только сдаться своей судьбе. Мог ли он вообще выжить в лесу в одиночестве? Тем более в течку? Минхо всё ещё не хотел его оставлять и ходил кругами, кусал, тыкался носом и лбом, скулил и рычал. Чан хотел, чтобы Минхо просто ушёл и оставил его здесь. Но тот ни в какую не хотел сдаваться. Когда силы были на исходе, Чан обратился в человека. — Хватит, Минхо-я, просто оставь меня здесь… В глазах волка отразилось искреннее удивление. Он лизнул Чана в лицо и укнулся носом в его голую грудь. Чану ничего не оставалась как обнять его большую морду. В лесу снова послышался вой и лай — похоже, какая-то стая охотилась неподалеку. Минхо упал на траву перед Чаном и посмотрел на него напряженным взглядом, мотнув головой. Чан, конечно же, сразу его понял: Минхо предлагал ему забраться к себе на спину. Чан послушно на него вскарабкался и вцепился в мягкую шкуру. Запах Минхо одурманивал, но вместе с тем успокаивал мечущийся в агонии разум Чана. — Минхо-я, помнишь наш дом? Отнеси меня туда… — прошептал Чан, ощущая, как сознание становится мутным как грязное стекло. Он держался из последних сил, цепляясь за шкуру Минхо, но боль и желание, дикое и постыдное, окутывали всё его ослабленное тело. Из-под полуприкрытых век он следил, как между ветвями деревьев брезжится алый закат, унося с собой этот сложный день и его прошлую жизнь. В свою стаю Чан уже никогда не вернётся, даже если каким-то чудом останется жив. Его личным чудом стал Минхо — тот, от кого Чан меньше всего ожидал помощи. Они остановились возле дома: Минхо осторожно скинул Чана со спины, тот уже не был в силах стоять на ногах, поэтому в бессилии скатился на мягкую сырую траву. Минхо тут же обратился человеком — Чан едва его узнавал. Из щуплого парня он превратился в крепкого альфу. Он уступал Чану в ширине плеч, но всё же Минхо был и моложе на год. Но у него хватило сил поднять Чана и отнести в дом. — Хëн, какой же ты тяжёлый! — ворчал Минхо, пока тащил его на руках в избушку. Он уложил Чана на кровать и прикрыл одеялом. — Почему здесь так чисто? — Я приходил сюда… Надеялся, что ты вернёшься, — с трудом пробормотал Чан. Минхо стыдливо отвëл глаза. — Я тебя не виню, я всё понимаю. У каждого своя жизнь. Минхо засуетился. Выбежал на улицу, набрал воды, потом снова куда-то ушёл. Чан постоянно отключался от боли, а потом снова возвращался к реальности и видел бегающего туда-сюда Минхо, который надел на себя уже кое-какую одежду. Чан залипал на его красивых руках, мощных бёдрах, едва проступавших под одеждой, идеально выточенном профиле и пухлых губах. Может быть, всё дело было в течке, потому что Чан откровенно им любовался и думал лишь о том, каким красивым и статным альфой Минхо стал. А ещё о том, как сильно Чан его хочет. Эта мысль была навязчивой и мучительной. И чем больше Чан гнал её от себя, тем сильнее она укоренялась в его разжиженном мозгу. Он знал, что омеги дуреют в течку, видел это своими глазами, но и подумать не мог, что такое случится с ним. Хоть и понимал, как сильно ему повезло, что рядом оказался Минхо, а не какой-нибудь другой альфа. Да и смог бы Чан думать так про кого-то другого, чужого или даже близкого? Кого-то из собственной стаи, например, про Чанбина. Наверное, нет. Чанбин, несмотря на всю его привлекательность, таких чувств в Чане ни разу не вызывал. И сейчас о нём думать в таком ключе совсем не хотелось. Так почему Чан с таким упоением думал все эти постыдные вещи о Минхо, своём друге? Он не мог найти ответ на этот вопрос, собственные чувства и желания теперь были не подвластны его утомлëнному разуму. Минхо наконец угомонился и принёс Чану еду — ягоды в деревянной плошке и воду. — Если ты голоден, я схожу в деревню и добуду чего-нибудь посытнее. Чан покрутил головой, сознание снова начало уплывать. Он ощущал только запах Минхо и сильное желание быть к нему ближе, но не смел об этом просить. Хоть и едва держался, чтобы просто не коснуться… — Выпей, эта трава снимает жар, — настаивал Минхо. Чан послушно выпил горький настой из трав и снова рухнул в постель, кутаясь в одеяло. Между ног стало мокро, а член болезненно налился и невозможно хотелось себя коснуться. Было стыдно делать это при Минхо, но и отпустить его было выше чановых сил. — Чан-а, мне уйти? — Минхо всё ещё сидел на краю кровати, Чан отвернулся лицом к стене, чтобы его не видеть. Но всё равно чувствовал его присутствие: горячее тепло его тела, его дурманящий аромат мяты, его шумное сдавленное дыхание, словно ему трудно было выносить запах Чана. Хотя наверняка так и было. Всё же ими двигали инстинкты, только Чан не понимал, почему с ним они работали выборочно. Если бы они им руководили, то почему он не захотел отдаться любому альфе, которого встретил в лесу? — Нет, Минхо-я, останься, пожалуйста, — прошептал Чан. — Ты не боишься, что я..? — Минхо не мог произнести то, что было у них обоих в мыслях. — Что ты меня трахнешь? — закончил за него Чан, так и не взглянув на Минхо. — Да, именно это я и хотел сказать, — Минхо усмехнулся. — А ты этого хочешь? — Чан-а, ты красивый и молодой омега в течке, я не могу тебя не хотеть, — Минхо растягивал слова так мягко и нежно, что Чана плющило от его мурлыкающего тона и голоса. А от осознания, что он считает Чана красивым вообще сносило крышу. — Просто останься, — пробормотал Чан, утыкаясь носом в подушку. Минхо завозился позади и улёгся рядом, залезая к Чану под одеяло. Тот вздрогнул всем телом, когда ощутил Минхо так близко, когда их ноги на мгновение соприкоснулись. Сам Чан был полностью обнажëн, но Минхо был одет и это немного успокаивало. Совсем немного. — Тише, Чан-а, я ничего не сделаю, — прошептал Минхо. А что, если я этого захочу? Подумал про себя Чан, но не смог произнести этого вслух. Не стоило всё усложнять, и без того вся эта ситуация ощущалась невыносимо неловкой и постыдной для самого Чана. Минхо обнял Чана одной рукой и притянул к себе, его рука скользнула по животу, поглаживая твёрдые мышцы. Чан слабо заскулил и прикусил губу, стараясь не выдать, как сильно ему это нравится. Но все его попытки оказались тщетными, Минхо не был дураком — он наверняка всё понимал и чувствовал Чана. Как он подрагивал, как его кожа покрывалось мурашками от нежных касаний. — Почему ты ничего не спрашиваешь? — Чан всхлипнул и накрыл ладонь Минхо своей, то ли останавливая, то ли поощряя эти ласки. — Чан-а, я вижу, как тебе тяжело. И разговоры — это последнее, что тебе сейчас нужно. Минхо тяжело дышал Чану в затылок, и Чан невольно прогнулся в пояснице, чтобы потереться о Минхо задницей. Насколько же он жалок сейчас в глазах Минхо? — Минхо-я… Я не знаю, что делать. Это моя первая течка, я не думал, что будет так. Чан и правда не думал, что будет умирать от желания, что потеряет контроль над своим телом, что захочет отдаться другому альфе. — Тише, хëн, я сделаю тебе хорошо… — Минхо опустил руку ниже, едва задевая напряженный член Чана. — Можно? Чан всхлипнул и кивнул — и Минхо продолжил. Он уверенно обхватил его член, уже влажный и сочащийся, а потом пару раз провёл по стволу. Чан застонал, откидывая голову назад на плечо Минхо, и сам начал толкаться в его кулак. Ему было так хорошо, что он почти не помнил себя. Это было не то же самое, что трогать себя самому, совсем не то же самое. Минхо делал это почти грубо, но его ладонь была мягкой и нежной. Он тяжело дышал Чану в затылок и тëрся своим вставшим членом о задницу Чана, от чего тот мог думать только о том, как Минхо его трахнет. Трахнет на этой самой кровати, на которой они спали ещё детьми, где делились своими мечтами… Чан кончил быстро, прямо в кулак Минхо. — Умница, Чанни, — задыхаясь прошептал Минхо и коротко поцеловал Чана в шею, окутывая своим травяным терпким ароматом с нотками мяты, заставляя Чана содрогаться от острого удовольствия снова и снова. — Тебе лучше? На самом деле Чану лучше не становилось. Он только больше желал Минхо, желал близости с ним и бесконечно тëк. Его дырка пульсировала. Хотелось, чтобы Минхо коснулся его там, чтобы грязно и грубо трахнул. От этих желаний закружилась голова и жар стыда сдавил грудь. Чан не мог даже толком ответить Минхо, хотя должен был что-то сказать. — Минхо-я, мне этого мало… Было стыдно, почти невозможно, но тело и его нужды были сильнее Чана. Его собственные чувства ослабили его волю. Минхо заставил его развернуться и посмотреть на себя, прихватив за подбородок. Чан ощутил отчаяние и заскулил. — Ты же понимаешь, что мы не можем зайти дальше? — Почему? Ты тоже этого хочешь, разве нет? Минхо тяжело вздохнул и замотал головой. — Дело не в том, чего я хочу… А в том, что ты омега и я не имею права тебя взять, пока ты не мой муж. Таков обычай стаи. Я знаю, что не все чтут эти устаревшие традиции, но не хочу, чтобы тебя кто-то посмел назвать шлюхой, даже за спиной… Чан широко распахнул глаза — он и подумать не мог, что Минхо заботят такие вещи. Может и Чана бы они тоже заботили в иной ситуации, но он ушёл из стаи и не намерен был туда возвращаться. А на мнение чужих людей о себе ему было плевать, кроме того, что о нëм думает Минхо… — Ты тоже считаешь меня шлюхой? — откровенно спросил Чан. Минхо часто заморгал и снова закрутил головой. — Как ты вообще можешь так думать? — Почему нет? Я предлагаю тебе меня взять и трахнуть, разве это не значит, что я грязная шлюха по меркам всех этих традиций? — Чан-а, — Минхо вздохнул тяжело, придвинулся ближе и погладил Чана по щеке. — Я никогда о тебе не буду так думать, я люблю тебя… Всегда любил. Ты даже не представляешь, как сильно я хочу тебя, как трудно мне сдерживаться и не наброситься на такого тебя, так сильно нуждающегося во мне? Чан не понимал, ничего толком не понимал. А Минхо воспользовался его замешательством и поцеловал в губы. И это ощущалось так правильно и хорошо, что Чан тут же невольно открыл рот и ответил на поцелуй Минхо. Словно только этого и ждал. Его разум снова покинул его, когда Минхо накрыл своим весом, когда поцеловал глубоко и страстно, врываясь языком в рот Чана, когда отчаянно потёрся об него и застонал в поцелуй. Чан вторил ему. — Минхо-я, Минхо, блядь, я больше не могу… Чан с силой оттолкнул Минхо и оказался сверху, из груди Минхо вырвался животный рык. И это стало спусковым крючком для них обоих. Чан напряг бёдра и отчаянно потёрся членом о грубую ткань одежды Минхо. Это ощущалось неприятно и даже болезненно, поэтому он сам решил раздеть Минхо. — Ты делал это? — спросил тот, когда они оба уже голые сидели на кровати друг напротив друга. — Нет, а ты? Диалог выходил неловким и смущающим. Минхо покрутил головой и тут же набросился на Чана, снова повалив его на постель. — Во время каждого гона я трахал свой кулак как безумный с мыслями о тебе. Мне было всё равно как, я просто хотел быть с тобой. Думал, ты альфа и эти мои фантазии никогда не смогут претвориться в жизнь… — отчаянно шептал Минхо, осыпая грудь Чана поцелуями, попутно прикусывая и всасывания кожу. Чан скулил и извивался на постели, призывно разводил ноги, чтобы Минхо наконец уже обратил внимание на его истекающую смазкой дырку. От слов Минхо становилось жарко, Чан поверить не мог, что Минхо так давно в него влюблëн. Так сильно его хочет. Такое в голове не укладывалось, слишком уж независимым старался держаться Минхо. Минхо не торопился, словно у них было всё время этого мира. Он продолжал облизывать соски Чана, медленно спускаясь ниже, пока не добрался до члена и не начал играть языком с головкой. — Хватит, пожалуйста, я больше не могу ждать! — захныкал Чан в отчаянии. — Хëн, ты такой нетерпеливый… Блядь, с ума сойти можно, как ты течешь от моих ласк… Перевернись! Минхо смотрел на него голодными глазами. Чан послушно встал на колени и уткнулся лицом в подушку. Как же было стыдно быть таким открытым и уязвимым перед Минхо — перед своим младшим. Но вместе с тем, ему было так приятно чувствовать, как меняется запах Минхо, понимать, что тот сходит с ума, и во всем виноват только Чан. Минхо шлепнул его по ягодице, заставляя вздрогнуть. — Блядь, было наивно думать, что я смогу сдержаться и не трахнуть тебя… Чанни, ты не представляешь, каким развратным и нуждающимся сейчас вылядишь. Но вместо того чтобы сразу взять Чана, Минхо дразняще лизнул его сочащуюся дырку. Чан задрожал и испуганно оглянулся. — Это грязно… не надо, — прошептал он. — Ты не должен этого делать. — Но я хочу, хочу делать с тобой все эти грязные вещи, — с самодовольной улыбкой произнёс Минхо и облизал губы. И Чан сдался напору и наглости Минхо, снова спрятал лицо в подушке, пока Минхо жадно вылизывал его вход. Это неожиданно оказалось так хорошо, что Чан сам начал подставляться под его язык. И когда Минхо развёл его ягодицы, с силой сжимая в ладонях, и толкнулся языком внутрь, Чан не смог сдержать новый яркий оргазм. На глаза выступили слезы, Чан стонал до хрипоты, пока Минхо продолжал ласкать языком его уже слишком чувствительное колечко мышц. — Так сильно понравилось? — дразняще спросил Минхо. Чан бросил на него отчаянный взгляд и рухнул на постель. — Чанни, ты просто… Блядь! Минхо зарычал и подхватил Чана под бёдра, и тут же вошёл во всю длину. Колени разъехались, Чан издал хриплый стон, но не от боли, а от пронизывающего всë тело наслаждения. Минхо перевернул его на бок и снова вошёл сзади, поддерживая под бедро. — Чëрт, ты такой узкий и мокрый, — жарко шептал он Чану на ухо, пока тот терял связь с реальностью. Остались только чувства, безумный шёпот Минхо, его укусы, поцелуи. Чан до безумия желал, чтобы Минхо не останавливался, чтобы кончил в него, чтобы связал их узлом, а потом оставил метку прямо на запаховой железе. Чан всем сердцем и всем своим телом хотел принадлежать Минхо полностью. Во всяком случае его омежья часть выбрала именно этого альфу, и Чан не сомневался, что этот выбор никогда не изменится. Минхо толкался коротко и быстро, распирающие ощущения внутри подталкивали Чана к краю всё ближе и ближе с каждым толчком. — Чанни, блядь, Чанни-хëн, мой омега. Только мой, — бездумно шептал Минхо, вбиваясь в Чана. Он стонал и кусал его плечи, гладил соски. — Минхо-я, я уже… Пожалуйста. Минхо понял, чего хотел Чан и накрыл его член своей рукой. И тот сразу же рассыпался на части от очередного сметающего волной оргазма. Он кончал и кончал, пока Минхо продолжал его трахать. Когда Чан уже был выжат досуха, Минхо вытащил член и излился ему на поясницу. Комнату наполнили их смешанные запахи и отчаянное загнанное дыхание. Но даже этого Чану было мало, он хотел больше. Хотел снова ощутить член Минхо в себе, снова его поцеловать. Он и сам не понял, как оказался у Минхо на коленях с членом в заднице. Чан словно пьяный ласкал свои соски и сжимал руками грудь, быстро-быстро насаживаясь на Минхо. Тот наслаждался Чаном — в его чёрном горячем взгляде отражался его обнаженный силуэт. Руки Минхо совершенно по-собственнически сжали каменные ягодицы Чана. — Чанни, тебе идёт скакать на моем члене. Такой горячий и послушный омега, — забывшись, прошептал Минхо, двигая бёдрами навстречу. Чан в поисках опоры схватился на спинку кровати и ускорил темп. Несмотря на то, что он чувствовал себя грязной шлюхой, ему это нравилось. Нравилось наслаждаться телом Минхо, ощущать его в себе, чувствовать его взгляд и ласкать себя. Когда он потянулся к члену, Минхо его остановил. В одно мгновение он опрокинул Чана на лопатки и снова вошёл во всю длину, складывая его тело почти что пополам. Он вбивался коротко и быстро, а Чан только и мог что открываться ему на встречу и подставляться под жадные укусы. Узел на альфьем члене становился огромным, и Чан не мог не думать: каково это ощущать его внутри? Каково это принадлежать Минхо полностью? — Мой альфа, — простонал Чан, в очередной раз кончая. Он уже сбился со счёта, сколько раз кончил за этот вечер. Минхо вытащил влажный от смазки член и отхватил ствол рукой. Чан потянулся к нему и обхватил твёрдый и большой узел, поддаваясь своему желанию. И Минхо, отчаянно зажмурившись, излился на Чана, пачкая его белесыми каплями тёплой спермы. — Всë хорошо? — спросил он, падая на кровать рядом с Чаном. — Все идеально, — улыбнулся Чан, ощущая, что жар желания наконец-то отпускает, и он может немного отдохнуть. И дать отдохнуть Минхо. Он притянул к себе Минхо, словно огромную плюшевую игрушку и прикрыл глаза, наслаждаясь его запахом. — Чан-а, я скучал, — услышал он нежный шепот Минхо, уже засыпая, а потом ощутил мягкий отпечаток его губ на своём лице. *** Проснулся Чан среди ночи от жара, но Минхо в кровати не было. Чан скинул одеяло и огляделся по сторонам — по комнате скользили тени ветвей в лунном свете, льющемся из окна. — Минхо-я! — выкрикнул Чан, ощущая страх от одной только мысли, что Минхо ушёл и больше не вернëтся к нему. Он сразу же подумал о том, что Минхо испытал чувство вины и не смог этого вынести, а может он просто поддался инстинктам и теперь пожалел о случившемся? Или Чан стал ему неприятен? Эти мысли разъедали сердце, пока Чан находился наедине с собой в тишине ночи. Потом он услышал скрип дверных петель и половиц — кто-то зашëл в дом. Тело Чана инстинктивно напряглось, пока в нос не ударил знакомый аромат. — Минхо? — спросил Чан. — А кто ещё, Чан-а? — отозвался Минхо. Через какое-то время он появился в комнате, скинул одежду и снова залез под одеяло к Чану. — Я испугался, что ты ушел насовсем, как тогда. — Ты совсем идиот, хëн, — пробурчал Минхо, прижимает к Чану и пытаясь согреть свои ледяные пятки о его горячие ноги. — Я ходил в деревню за нормальной едой. Тебе нужны силы пережить течку… Да и мне тоже… Как оказалось это не такое уж и лёгкое дело удовлетворять своего омегу, особенно такого ненасытного как ты. Жар прилил к лицу Чана, и он обрадовался, что Минхо не увидит, как сильно он смутился. Хотя именно на это, скорее всего, Минхо и рассчитывал. — Раньше ты не был так остр на язык, — пробормотал Чан, делая вид, что дуется на Минхо, хотя его сердце ликовало от этих слов. И хотелось снова заняться любовью с Минхо. — Твой характер испортился. Минхо в ответ лишь фыркнул и притянул Чана к себе за шею. — Тебе не следует сейчас жаловаться на мой характер, иначе я сделаю с тобой ещё более грязные вещи, — самодовольно прошептал Минхо Чану в губы. И тут же поцеловал, коротко и быстро, а когда Чан потянулся за новым поцелуем, дразняще отстранился. — Ты такой плохой альфа, Минхо-я… — Я лучший альфа для тебя, хëн, — Минхо чмокнул Чана в надутые губы. — Ты не хочешь поделиться, что произошло? Почему ты оказался один в лесу, да еще и в течку? Чан не очень хотел об этом разговаривать, лучше было бы целоваться и ласкаться с Минхо. Но всё равно рано или поздно Чану придётся всё рассказать. — Два года назад мне пришлось соврать, что я альфа, — тогда моего отца чуть не свергли и ему нужна была поддержка. А сильный сын-альфа укрепил его статус в стае. А потом я понял, что альфой мне не быть. У меня проявлялись всё новые и новые признаки омеги, и чтобы не опозорить отца, я сбежал прямо в течку. Лучше исчезнуть и умереть где-нибудь подальше от дома, чем стать позором семьи. — Чан-а, ты такой дурак, ты должен был всё рассказать Джисону и Чанбину, или мне. Мы бы что-нибудь придумали. — Ты даже на меня не смотрел, — вздохнул Чан, снова ощущая ту боль, что он испытал от равнодушия Минхо. — Я просто думал, что у меня нет шанса. И как бы это эгоистично не звучало, я рад, что ты омега. Прости, хëн. Чан усмехнулся и погладил Минхо по щеке. — Ты мог бы мне всё рассказать и мы что-нибудь бы придумали, — отзеркалил его слова Чан. — Ладно, признаю, я тоже был идиотом, — сдался Минхо. Чан нервно завозился под одеялом. — Если что, то, что между нами было в течку, тебя ни к чему не обязывает, Минхо-я… — осторожно сказал Чан. — Ты хочешь сделать вид, что ничего не было? — прямо спросил Минхо. — Нет, я не об этом! Я про то, что по традиции мы обязаны пожениться и всё такое, но я сам тебя попросил заняться со мной сексом, так что это моя вина. — Чан-а, пожалуйста, остановись. Если ты не собираешься возвращаться в свою стаю, то, конечно же, мы будем жить вместе и поженимся. Я поговорю с отцом и всё устрою. Думаю, проблем не будет, он достал ныть, что у меня нет омеги. — Минхо забавно фыркнул. — Надеюсь, ты тоже возьмешь на себя ответственность, хëн, ведь я до этого дня был девственником! Чан не смог сдержать смешинку. Он сгрёб Минхо в охапку и притянул к себе. — У тебя необычный способ делать предложение, Минхо-я. Но я не против, только ты должен понимать, что я не смогу как другие омеги сидеть дома и рожать детей. Я бы мог поддерживать тебя в охоте и других общественных делах. — Если хочешь, можешь даже стать главой стаи. Как же меня всегда тяготила эта ответственность, я с радостью переложу её на твои плечи. — Ты серьёзно? — Я не шучу, я правда думаю, что из тебя глава стаи получится куда лучше. А я с радостью буду нянчить щенков. — Минхо-я, ты такой дурак, — прошептал Чан, целуя Минхо в голое плечо. — По рукам? — Минхо оглянулся и протянул Чану руку, тот с улыбкой её пожал. — Может, начнëм делать детей прямо сейчас? Чан снова рассмеялся, но всë же позволил Минхо повалить себя на спину — в животе сразу приятно потеплело от предвкушения. А на душе было легко и спокойно. — Ты вспоминал обо мне эти два года? — спросил Минхо, целуя шею Чана. — Каждый день, — честно признался Чан, находя руку Минхо и переплетая пальцы.