Пороховой Кризис

Середина января 2106 года. Княжество Великого Новгорода , Внутренние здания в Детинце , покои министра. ​За стенами Дома Княжей Гвардии выла метель, швыряя пригоршни снега в бронированные окна и заметая тот в бойницы. Ранее Дом Княжей Гвардии был административным корпусом внутри Детинца, ныне был сердцем княжеской военной машины Новгорода. Массивные кирпичные стены первого этажа здесь были усилены металлическими листами, а на крыше, под маскировочными сетями и насыпями дежурили часовые с арбалетами. ​Внутри на втором этаже , в кабинете, пахло алкоголем и крепким табаком. Полковник Строев Ратибор Леонидович , Министр Княжей Гвардии и полноправный боярин Новгородского Совета, сидел в глубоком кресле, обитом кожей. На нем была тяжелая зимняя шинель, под которой находилась длиннорукавная туника и штаны. На груди тускло поблескивал стальной нагрудник , на котором всё еще была вмятина от боевого молота. Память о недавних походах на Псков. ​Имя Ратибор досталось ему в честь прозвища деда. Отец слишком сильно захватывался походами деда. Ещё когда Россия была единой. Его дед, когда-то давно выбился в люди через кровь и пот военной жизни. А после и пережил начало новой эры. Вернулся из плена на далёкой Украине в Великий Новгород , стоял у истоков независимости, создания княжества. Прославил род Строевых , сделал его новой элитой, выросшей на обломках былого мира. Но это прошлое. Оно не важно перед настоящим. ​Сейчас Ратибор молча смотрел на свой клинок , лежащий на дубовой столешнице рядом с картой города. Князь умирал, и мир в княжестве доживал свои последние часы. В Грановитой палате московский жид Егор Савинов уже вовсю спаивал бояр. ​Ратибор потянулся к тяжелому медному подсвечнику , зажигая с помощью спички свечку. Он знал каждый закуток Детинца, каждый секретный пост своих гвардейцев. Савинов думает, что технологии Москвы купят ему верность ВСЕГО Новгорода Великого. Но он горько ошибается. В дверь постучали. ​Он встал, поправил портупею и накинул на плечи тяжелый плащ с алым подбоем — цветом Княжей гвардии. Сегодня ночью в заснеженном Новгородском Кремле решится, чья кровь окрасит лед Волхова к утру. Он открыл дверь. В проёме показался юнец двадцати лет от роду. Блондин. Одет в тёплые одежды , на воротнике отлитый знак с гербом Москвы. — Здравствуйте, господин Ратибор , министр Княжей Гвардии , я передаю вам приглашение на пир организованный членом Высшей Лиги Торговцев Московской Области, бояра Новгородского Совета и Госдумы Московской области Савинова Егора Васильевича — сказал тот. ​— Передай своему хозяину — голос Ратибора прозвучал грубым басом — что Министр Гвардии не пропустит пира в честь поминок. Особенно тех поминок на которых покойник еще дышит... ​Юнец поклонился, стараясь не смотреть в глаза полковнику, и поспешил прочь по холодному коридору. Ратибор закрыл дверь и подошёл к шкафу , доставая меч , щит и шлем, после вышел в коридор с подсвечником в руках. Он спустился по лестнице вниз , к караульному помещению, где у топящейся печи грелись его офицеры. ​— Собираемся — негромко произнес он надевая шлем — Как и ожидалось Савинов собирается завтра свергнуть власть. Возьмите всех парней , встретимся у входа в палату. Если увидите, что я коснулся вмятины на нагруднике — бейте всех. — Так точно — ответил один из офицеров. Ратибор вышел на улицу. Морозный ветер тут же ударил в лицо, норовя забраться под тяжелую шинель. Снег хрустел под коваными сапогами, пока министр пересекал двор Детинца. Во тьме громадой возвышался Софийский собор, его купола едва угадывались сквозь пелену метели. ​Он шел и думал о том, как хрупок оказался их мир. Его дед проливал кровь, чтобы Новгород стоял независимым. А теперь кучка жадных до комфорта бояр готова продать суверенитет за сущие гроши. Продать людей , продать свободу! Ничего...сегодня он преподаст им урок настоящей новгородской политики. Двери Грановитой палаты не просто открылись — они тяжело грохнули о стены. Ратибор вошел первым, но за его спиной, мерно чеканя шаг, в зал втянулась дюжина гвардейцев. Алые плащи, начищенные кирасы и длинные бердыши, тускло мерцали в свете свечей и ламп , запитанных от парового генератора. ​Бояре за столом замерли. ​— Доброго вечера , господа предатели. — сказал Ратибор. Он медленно шел к столу, и его солдаты двигались следом. ​Савинов побледнел, но быстро взял себя в руки. — Ратибор Леонидович — он поднялся, и его наемники у стен взялись за цевья винтовок и свое оружие. — Вы пришли с армией на мирный ужин? Думаю Князь Чудров назвал бы это мятежем. ​— Это зачистка города от паразитов — не скрывая намерений сказал Ратибор — Вы, Савинов как я полагаю только что, как и на прошлых встречах говорили о прогрессе, объединении, единой империи Черепанов — он взглянул на министра электричества — вы тоже решили, что свобода Новгорода стоит пары мешков московского угля? ​Черепанов заерзал на стуле. — Полковник, вы не понимаете. Времена меняются. И разве нам не лучше в союзе с Москвой? — ответил он — Даже если так. Мы ведь не потеряем независимость! Совет не будет распущен, звание того же князя просто заменят на губернатора , ваши силы просто переименуют и... ​— Времена всегда одни и те же. — прервал Ратибор — Либо ты стоишь за свою землю, либо ты лежишь в ней. — Знаете, Ратибор Леонидович — Савинов выдержал паузу, снисходительно улыбнувшись, словно читал лекцию неразумному юнцу. — А ведь исторически Новгород никогда не страдал этой местечковой болезнью сепаратизма. До катаклизма мы были единым целым, кровеносной системой одной большой страны. Вся эта ваша нынешняя "свобода"— лишь искусственная выдумка. Всё началось с прихода к власти военной хунты Лукьянова. Когда центр временно ослаб, Лукьянов просто узурпировал власть под красивыми лозунгами о новгородской воле и возрождении Руси , превратив, например возможный торговый узел с северными странами, ну или просто русский бастион. Но в итоге тот был превращен в наполовину изолированный, вечно голодный городишко. — ​Савинов с вызовом глядел в глаза полковнику, его голос стал жестче ​— И ваш прославленный дед, Строев... при всем моем уважении к его талантам проливать кровь, он был лишь цепным псом этой хунты. Выбил вашей семье статус и так называемое дворянство кровью собственных сограждан, жестоко подавляя тех, кто разумно тянулся к единому русскому миру. Вы называете его героем-основателем, а по факту — он был обычным полевым командиром, удачно поделившим власть с узурпаторами. И самое смешное в этой ситуации то, что ваш умирающий Князь всё это прекрасно понимает! Если бы старик сейчас был в ясном уме, а не лежал в бреду под лекарствами, он бы первым поставил печать под договором об объединительном союзе с Московской Областью. Потому что Князь знает, как выглядит настоящая цивилизация. Силы Ратибора собрались сзади в стену щитов , выставив арбалеты. Ратибор коснулся пальцами глубокой вмятины на своем стальном нагруднике. ​В ту же секунду палата превратилась в ад. Гвардейцы Ратибора слаженно шагнули назад, расступаясь, чтобы командир укрылся за стеной щитов, и одновременно открыли огонь из арбалетов. Но вдруг раздался хлопок — один из московских наемников точно выстрелил. Пока Ратибор не успел ещё полностью спрятаться за своими гвардейцами по нему попали. Он почувствовал это мгновенно. ​Резкий, сокрушительный удар в левое предплечье. Будто арбалетный болт, с горящим наконечником вонзился в предплечье. Боль была такой острой, что на секунду перед глазами поплыли кровавые круги, а пальцы левой руки непроизвольно разжались, выронив щит. Он почувствовал, как горячая кровь моментально пропитала сукно шинели и потекла вниз, к локтю. Несколько гвардейцев упали , вместе с ними и москвичи с личной охраной некоторых бояр. ​Ратибор взревел, перехватывая меч правой рукой. — В БЛИЖНИЙ БОЙ! — заорал он Стена щитов , не досчитав несколько бойцов двинула вперед под выстрелы пневматики. Сократив дистанцию гвардейцы бросились в рукопашную. ​Строй столкнулся с оглушительным лязгом. Алые плащи врезались в черные стеганки московских наемников. Воздух наполнился криками, треском ломающегося костей и влажным хрустом плоти. Длинные новгородские бердыши с размаху опускались на головы врагов, сминая шлемы и раскалывая черепа до самых ключиц. В тесноте палаты длинное оружие быстро увязло в телах, и в ход пошли короткие мечи, топоры и иное оружие ближнего боя. ​Ратибор, стиснув зубы от жгучей боли в пробитой руке, орудовал своим клинком из-за спин своих бойцов. Он делал выпады в бреши между щитами, раня иесли повезет убивая кого-то из врагов. Очередной наемник захрипел, когда меч гвардейца стоявшего впереди пробил ему незащищенную шею, брызнув горячей кровью на лица сражающихся. ​Несколько бояр, вереща от ужаса, бросились к боковым дубовым дверям под прикрытием остатков своей охраны. Черепанов споткнулся, когда двери с треском распахнулись им навстречу. В палату, отрезая пути к бегству, с ревом ворвался второй отряд гвардии. Началось жестокое окружение. Боярских охранников прижали к стенам и безжалостно рубили на куски. Кровь заливала дорогие ковры, превращая пол в скользкое месиво из отрубленных конечностей и растоптанной еды. ​Сквозь кровавую пелену битвы Ратибор увидел Савинова. Московский эмиссар, потерявший весь свой лоск, вырвал из рук убитого боярского наемника клевец и заметив полковника, Савинов с перекошенным от ярости лицом бросился на бойца защищавшего полковника,и неожиданно для Ратибора смертельным ударом клевца прямо в лоб свалил охранявшего его в пылу битвы княжего гвардейца. Ратибор, игнорируя стонущую от боли левую руку, встретил его жестким ударом ноги. ​Москвич упал назад, с грохотом опрокидывая стул. Боярин Житов, попытался вскочить из-под стола, но арбалетный болт, выпущенный почти в упор, пробил ему горло. Брызги крови веером рассыпались по дубовому столу, пачкая хлеб и кубки а тело завалилось под ноги Савинова. ​Ратибор шагнул к Савинову. Тот пытался подняться, слепо размахивая клевцем но полковник взмахом клинка рубанул по руке с клевцем , после перехватив свой клинок поудобнее, тот наотмашь ударил тяжелым стальным навершием эфеса прямо в лицо москвичу. ​Раздался влажный хруст. Савинов рухнул, закрыв лицо руками. Между пальцев обильно заструилась кровь от вмятой внутрь переносицы. ​Остатки московских наемников к тому времени уже дрогнули. Некоторые бросили оружие, подняв окровавленные руки в сдаче, но пощады сегодня не было. Гвардейцы, разъяренные потерями товарищей, хладнокровно добивали раненых и тех, кто пытался умолять о жизни. Бердыши со свистом опускались на шеи, мечи вонзались в животы. Спустя пару минут сопротивление было окончательно сломлено. ​Ратибор тяжело дышал. Раненая рука горела, пульсируя в такт сердцу. Он подошел к Савинову, который скулил, корчась на полу в луже собственной и не только крови. ​ ​— Помните на прошлой нашей встрече вы жаловались что в Новгороде забыли о гостеприимстве, Савинов? — сказал Ратибор , занося окровавленный меч. — Вздор. Мы всегда отдаем гостям самое лучшее. Нашу сталь например. Клинок вошел глубоко в горло, обрывая жизнь Савинова. Метель за окном продолжала выть, и только сейчас в Грановитой палате наконец стало тихо. Звучало лишь тяжелое, сиплое дыхание уставших солдат и стоны умирающих. ​Ратибор медленно опустил меч. Он взглянул на свою левую руку — рукав шинели покраснел от крови. ​ ​— Лейтенант — хрипло позвал он одного из своих офицеров — Мне нужен врач. И раненым тоже. Ещё трупы соберите. И никого кроме наших не впускать. — Понял, полковник. Что делать с телами бояр? — ответил подошедший офицер. ​Ратибор стоял, привалившись плечом к холодной колонне. ​— Лейтенант — голос Ратибора прозвучал сухо — Савинову, Мятлеву, Житову и остальным — ​он сделал паузу, сплюнув густую кровь на пол ​— отрезать им головы. Москвичам в первую очередь. ​Офицер кивнул. В Новгороде давно не было такого, город последние лет двадцать привык к судам Совета, к спорам и штрафам. ​— И на пики их — продолжал Ратибор — Поставьте их вдоль стен у входа в Детинец. И на Пречистенскую башню парочку — пусть те, кто на той стороне Волхова, видят. Деморализуем обороняющих посольство заранее... ​— А что с телами, полковник? — спросил один из солдат, таща за ноги грузного Мятлева, чей труп оставлял на камне широкий кровавый след. ​— В реку их. — ответил Ратибор. ​Ратибор медленно вышел из Грановитой палаты. Солдаты принялись за работу. В тишине коридоров зазвучал мерный, чавкающий звук стали, врезающейся в кость. ​Он вышел на балкон. Метель всё еще бесновалась, но теперь она казалась Ратибору очищающей. Внизу, во дворе гвардейцы выносили из арсенала пики,копья и заостренные колья которые обычно использовали для обороны ворот. ​На первую пику, с хрустом, насадили голову Савинова. Его лицо, застывшее в гримасе изумления, теперь смотрело на город с высоты. Ветер трепал его русые волосы, а замерзающая кровь превращалась в ледяную корку. ​Ратибор смотрел на это, и внутри у него было пусто. Он знал, что когда в посольстве на том берегу узнают что они сделали, обязательно пришлют карательную армию. Но сегодня он вернул Новгороду его старое имя. Господин Великий Новгород снова стал вольным городом, где власть принадлежит достойным.