Одно непрочитанное

В каждой избушке свои погремушки.

(Поговорка)

На окраине города мрачным, уродливым великаном возвышалось недостроенное многоэтажное здание. Прошло уже несколько десятков лет с того момента, как оно было заброшено и обречено на медленное разрушение. Его состояние являлось настолько печальным, что только обладая слогом Лавкрафта, можно было его описать. По неизвестным причинам работы по возведению данного объекта были остановлены практически на финальном этапе. Ни возобновлять стройку, ни сносить начатое, похоже, никто пока не собирался. А ведь когда-то это место должно было стать больницей… Но вместо того, чтобы спасать жизни, оно стало их забирать. Были официально задокументированы как минимум три случая, когда посетители заброшки находили там свою могилу: один несчастный провалился в шахту лифта, другой напоролся на арматуру, на третьего упал кирпич… По неофициальным же данным, в стенах невзглядного строения люди пропадали и погибали пачками. А однажды к и без того ужасающей больничной биографии прибавилась информация, что здание облюбовали для своих сходок поклонники тёмных культов. Дурных слухов о нехорошем доме с появлением данных персонажей стало ещё больше: бесследные исчезновения, чёрные ритуалы, жертвоприношения, призраки, демоны… Вокруг пустующего медучреждения змеями ползали легенды самого страшного толка. Но, несмотря на это, оно продолжало привлекать любопытных так, как смертельная игра языков пламени манит к себе наивных мотыльков. Два приятеля, Найджел Фоланви и Генри Галлагер, живущие неподалёку, тоже проявляли интерес к заброшенной больнице. Они часто прогуливались в парке, где она располагалась, и, созерцая величие умирающего недостроя, предавались многочисленным догадкам и размышлениям об этом месте. Бойкий и самоуверенный Генри наизусть знал все городские байки и, распуская паруса своих смелых фантазий, с удовольствием рассказывал другу свежеиспечённые истории о загадочной заброшке: о том, что недавно в её стенах кто-то видел привидений, о том, как культисты периодически призывали там нечистую силу, об отчаянных безумцах, которые заходили внутрь и никогда не возвращались обратно… Найджел был более холоден и рационален — он проявлял интерес к необычному зданию исключительно с немистической точки зрения. Фоланви любил рассуждать о возможных ошибках в проектировании печально известной лечебницы, а также о том, почему стройку заморозили: послужил ли тому причиной плывун под фундаментом, или же проблема была в сложной архитектурной форме объекта… В какой-то момент многообразие «больничного» фольклора настолько вскружило Генри голову, что он воспылал идеей любой ценой побывать внутри зловещей заброшки и ощутить на собственной шкуре, так ли страшен чёрт, как его малюют. Найджел поначалу не поддерживал азарта приятеля, но под напором его юношеской горячности капитулировал, решив присоединиться к опасной прогулке. Искра, вспышка — и вот они вместе идут прямиком к заветной цели. Нашли лазейку в бетонном заборе, которым был обнесён недострой, осторожно пробрались на его территорию… Время было около полудня. Тёплая, солнечная погода резко контрастировала с мрачным зданием, которое угрюмо взирало на своих гостей пустыми глазницами оконных проёмов, покрытое пылью и грязью, в каких-то омерзительных болезненных пятнах, будто изъеденное оспой… Вокруг стояла удивительная тишина. Лишь едва слышно шумели кроны высоких деревьев, навевая атмосферу кладбища. Глядя на эту больницу, отвратительную до последнего кирпичика, Генри видел перед собой настоящее чудо света — практически Вавилонские сады. Более приземлённый Найджел видел чёрти что и кучу мусора. Немного прогулявшись по округе, молодые люди решились войти внутрь. Они довольно долго бродили по медучреждению, но ничего страшного так и не обнаружили. Странного, кстати, тоже. Обыкновенная заброшка, преданная забвению. Разве что в масштабе чуть больше, чем другие. В остальном — всё, как и везде: куски арматуры, кирпичная крошка, битое стекло под ногами, окурки и бутылки, запах плесени и сырости, осыпающийся потолок, а стены изрисованы разноцветными граффити и уродливыми надписями, которые так и хотелось залепить красными наклейками с надписью «Цензура»… — Ну что, удовлетворил своё любопытство? — флегматично бросил Найджел, закуривая сигарету, — Тут пусто. Ни призраков, ни демонов, ни чего бы то ни было ещё сверхъестественного. Да даже естественного — типа гопников, бомжей и оккультистов — и того нет. Только мусор, мусор и опять мусор… Обыкновенная помойка. — Хах… А когда это, по-твоему, сверхъестественное появлялось средь бела дня? — хихикнул Генри. Потом он на мгновение завис, словно в ожидании, когда прогрузится следующая мысль, и резко выпалил, — Знаешь, что? Предлагаю такой перформанс — давай придём сюда в полночь! Это же то самое время, когда силы зла властвуют безраздельно… — Ты в своём уме? — А что, страшно? — с вызовом посмотрел на приятеля Галлагер, — Ты же не очень-то во всякую мистику и веришь. — Не верю, — подтвердил тот, — Но тут и без мистики опасностей немало. Тем более, в тёмное время суток. Не увидишь во мраке какую-нибудь дыру в полу, оступишься — и поминай как звали. — Да ладно тебе, Эндж! — настаивал Генри, — Мы будем осмотрительными и осторожными. Давай испытаем свои нервы на прочность? Если ты не согласишься, то, клянусь, я один сюда приду. Страсть как хочется удовлетворить своё любопытство… Найджел не хотел ничего испытывать. Но, зная друга, понимал, что тот действительно способен отправиться в рискованное приключение в соло. Его и семеро таких, как Найджел, не удержат, если он что-то втемяшит себе в голову… Фоланви беспокоился за Генри и, не желая оставлять его одного в непредсказуемых обстоятельствах, согласился отправиться в ночной поход вместе с ним. Ещё немного пошатавшись по зданию, ребята нашли довольно большую комнату на шестом этаже. Тут явно кто-то периодически устраивал посиделки: помимо кучи разнородного мусора, посреди помещения внезапно оказались остатки кострища. С обеих сторон от него располагались самодельные скамейки, одна из которых была опрокинута. — Если замёрзнем, можно будет прийти сюда и развести костёр, — предложил Генри, подойдя к опрокинутой скамье и поставив её как следует. — Резонно, — согласился Найджел, — Ночью будет довольно знобко. Давай я пока схожу на улицу и наберу хвороста. Оставим его здесь, чтобы потом не суетиться и не искать, чем разжечь огонь. Пока Фоланви занимался вышеозначенным делом, Генри решил вдругорядь пройтись по больнице. Легенды о ней так и распаляли его воображение, особенно сейчас, когда он находился в самом её сердце… Парень фиксировал своими внимательными зелёными глазами всё, что только попадалось в поле его зрения: вот, наверное, та самая шахта лифта, в которую сорвался несчастный человек, первым оказавшийся в сводке криминальной истории заброшки. А справа от лестничного пролёта вся стена была изрисована непонятными эзотерическими символами… Дело рук культистов? Интересно, они всё ещё приходят сюда? Или их больше не существует? Существовали ли они вообще?.. А какой потрясающий вид открывался из оконных проёмов — прямо на городскую башню с часами, стоявшую вдалеке! Насытившись впечатлениями, Галлагер вернулся в помещение, которое должно было стать их основным приютом в сегодняшнюю ночь. Найджел уже ждал его там с охапкой веток, которые собрал на больничной территории. Генри удивлённо перевёл взгляд с друга на скамейку у кострища: она снова была опрокинута. «Я же ставил её ровно. Эндж, что ли, сбил? Или она колченогая?» — подумал он, но вскоре эта деталь совершенно выпала из его памяти: предвкушение ночного времяпрепровождения в таинственной заброшке настолько обуяло Галлагера, что он позабыл не только об упавшей скамейке, но и вообще обо всём на свете. Теперь для него не существовало ничего другого. Огромный мир сузился до размеров больницы. Юные искатели приключений договорились одеться потеплее и встретиться возле входа в недострой в десять вечера. А пока каждый отправился по своим делам. Найджел пошёл обедать с однокурсниками, после чего собирался посетить библиотеку: он активно готовился к экзамену по философии, который должен был состояться через несколько дней. Генри тем временем направился к себе домой, быстро перекусил и решил хорошенько выспаться перед «ночным дежурством». Проснулся он из-за того, что услышал звук сообщения, пришедшего на его телефон. Галлагер сладко потянулся и взглянул на часы: половина десятого. Бедняга аж подскочил на кровати: да он же почти проспал! И как можно было забыть поставить будильник в такой ситуации?! Парень наспех намотал на шею шерстяной шарф, сверху надел тёплую куртку, а когда выходил из дома, то ещё позаботился закинуть в рюкзак бутылку коньяку — на случай, если в заброшке будет слишком холодно или страшно: горячительные напитки в таких ситуациях делают человеку хорошую службу. Генри летел к больнице на невидимых крыльях, ощущая себя оживлённым и свежим, будто после ледяного душа. Всё его существо переполнял адреналин от предчувствия чего-то, с чем он доселе никогда не сталкивался… А на улице тем временем порядочно стемнело. Полная луна блестела посреди ночного неба, как кусок ртути. Силуэты домов на фоне такого великолепия казались вырезанными из бархатно-чёрной бумаги. Воодушевлённый авантюрист захотел сфотографировать сумрачный урбанистический пейзаж, полез в карман джинсов за телефоном… «Чёрт!» — мысленно выругался он, осознав, что забыл мобильник дома. Однако возвращаться назад не было времени — парень и так опаздывал. Галлагер вспомнил про звук сообщения, который его разбудил: а что, если это Эндж написал, что не придёт? Или, может, Фоланви прямо в эту секунду звонит ему, чтобы отказаться от сомнительного ночного похождения?.. Однако когда Генри пришёл на условленную точку, то с облегчением выдохнул: Найджел уже был на месте. Довольный, возбуждённый, явно готовый окунуться с головой в любые приключения… В этот момент Галлагер с гордостью подумал о том, что имеет редкий талант — заражать энтузиазмом даже самых скептично настроенных индивидов, к коим своего приятеля относил в самую первую очередь. Друзья поздоровались и вошли в здание — намного более уверенно, чем в первый раз. Они начали подниматься по внушавшей страх полуразбитой лестнице на шестой этаж, вспарывая тьму лучами своих фонарей. Найджел шагал впереди, Генри чуть отставал, то и дело отвлекаясь на грязные бетонные стены и потолок в надежде увидеть где-нибудь хотя бы малейшее проявление сверхъестественного… — Как же здорово, что мы-таки пришли сюда по темняку! — заливался он, как щегол в ясное утро, — Здесь уже совершенно не та атмосфера, что была днём. Ночью всё всегда видится в другом свете… — Конечно, — кивнул Найджел, — А ещё ночью люди начинают размышлять о том, о чём днём стараются не думать. — Например? На шестом этаже Фоланви остановился и посмотрел на лестничный пролёт, улыбнувшись каким-то своим мыслям. — Например, о смерти, — ответил он после продолжительной паузы. — Ой, да брось, — Генри наигранно закатил глаза, — Ты и днём спокойно об этом рассуждаешь. Найджел покачал головой, после чего продолжил путь. — Днём неинтересно, ведь всё видится в другом свете, — с ударением повторил он слова приятеля, — То ли дело ночь, Генри… Да ещё и проведённая в этом каменном мешке. Смерть — вещь крайне непредсказуемая, никто не знает, как, где, когда она кого настигнет… — К чему эти высокопарные размышления о смерти, если и жить очень весело, — пожал плечами Галлагер. По ходу Эндж нормально так пересидел в библиотеке, готовясь к экзамену… Может, кого из великих сейчас цитировать начнёт? — А ты бы предпочел узнать, когда умрёшь или как? — возобновил необычную тему Фоланви совершенно будничным тоном. Но Генри это даже импонировало: почему-то он вспомнил детство, посиделки с друзьями у костра, когда все по кругу рассказывали страшные истории, соревнуясь в том, чей нарратив вызовет больше перепуганных возгласов… — Не то и не то, — отрезал Галлагер, улыбнувшись собеседнику откуда-то издалека. — Обычно выбирают «когда». Тогда можно подготовиться, построить планы… Наконец друзья пришли в примеченное днём помещение, и развели костёр. Генри присел на скамью. Он не чувствовал страха, лишь приятное возбуждение. Найджел с обычной своей флегмой прошёлся по этому огромному, пустому бетонному залу. Эхо множило его шаги. Затем он достал пачку сигарет, тоже устроился на скамейке и закурил, уставившись в огонь… Пламя отражалось в его глазах тревожными всполохами. Некоторое время они оба провели, погрузившись в торжественное созерцательное молчание. Только костёр весело потрескивал, нарушая тишину. — Ты веришь, что мы увидим здесь что-то необычное? — наконец заговорил Галлагер. — Нет, — равнодушно обронил Фоланви. — Было бы очень жаль… — Зато избавишь это место от страшных легенд. Хотя бы в собственном разуме, — Найджел выпустил изо рта сизое облачко дыма, — А что именно ты хотел бы здесь увидеть? — Ну, как же! Призраков, демонов или ещё кого необычного… Я всему своему окружению уже плешь об этом проел! — И почему люди так хотят найти подтверждение… — задумчиво произнёс Фоланви, обращаясь не то к Генри, не то по какому-то неопределённому адресу… — Подтверждение чего? — Что мир больше, чем они думают, — Найджел тряхнул своей белобрысой чёлкой, — Вот меня бы гораздо больше поразило возникновение здесь чашки горячего кофе, — и он стрельнул взглядом в сторону оконного проёма. Генри машинально посмотрел в указанное место, будто надеясь увидеть там то же, что и его собеседник… Но щедро залитый лунным светом бетонный подоконник, увы, был пуст. — К сожалению, кофемашину с собой не взял, да и подключить её здесь некуда, — хохотнул он, — А что же в чашке кофе для тебя такого поразительного? Фоланви докурил сигарету, подошёл к тому самому оконному проёму и бросил окурок в промозглую ночь. — Потому что её, возникшую из ниоткуда, увидеть здесь гораздо неожиданнее, чем демона, не так ли? Галлагеру такие рассуждения казались до смешного нелепыми. Чашка кофе… Ну что за блажь! Впрочем, Найджела любые материальные вещи интересовали больше, чем демоны и прочее потустороннее, так что всё это было вполне в его стиле. — А что бы ты сделал, если бы встретил призрака? — продолжил Эндж, когда вернулся к огню. — Потом бы всем об этом рассказывал, конечно! — Таких баек и без тебя полно. Ты же сам знаешь. На целую библиотеку хватит. Давай по-другому… Если бы ты увидел призрака, что бы ты у него спросил? Генри задумчиво потёр подбородок указательным пальцем. — Хм… Наверное, понимает ли он, что умер… — Странный вопрос. — Почему? — Обычно хотят знать, почему человек умер. А не понял ли он это… — Найджел помолчал пару-тройку мгновений, — Генри, а тебе не страшно? — Не-а, — улыбнулся тот на умышленность вопроса, — Чего бояться? — Не думаешь ли ты, что то, что ты хочешь увидеть здесь, может быть опасным? — Я тоже не безобиден. Фоланви насмешливо прищурился: казалось, его позабавила реакция собеседника. — Приятно иметь дело с оптимистом. — Ахаха. А ты, оказывается, удивительно красноречив. Какие ещё таланты откроет в тебе эта замечательная больничка? Генри отметил, что несмотря на жуткий контекст, разговор его интриговал. Обычно Найджел не был таким словоохотливым и уж точно не вовлекался во всякие околомистические темы. Видимо, предстоящий экзамен по философии и располагающая к необычным размышлениям заброшка действительно делали своё дело. Посидев так некоторое время и выкурив ещё пару сигарет, Найджел поднялся и предложил Генри прогуляться. Тот согласился, и они с предельной бдительностью сделали круг по этажу. Мглисто, непривычно… Но вдвоём не так уж и боязно. Потом ещё один круг, как на карусели, — и это уже даже казалось весёлым, словно они действительно пришли покататься на аттракционах… Ничего необычного им на глаза так и не попалось. А на третьем кругу Фоланви неожиданно захотел остановиться у шахты лифта. Он подошёл к краю пропасти — слишком близко, слишком смело… Генри это удивило. Его друг обычно был тем ещё блюстителем мер предосторожности. Неужели ночью он всё видел в другом свете настолько радикально? — Бедный парень, который провалился в эту шахту… — вздохнул Галлагер с сожалением, и уголки его рта скорбно опустились вниз, — Помню, несколько лет назад все местные газеты слетелись на эту трагедию, как на деликатес. — Угу… — промычал Найджел, глядя в чернильную бездну, — Жизнь — такая хрупкая штука. Иногда достаточно шага… Одна ошибка — и всё. — И всё… — повторил грустным эхом Генри. — Ты когда-нибудь думал о том, как это происходит? — Что именно? — Как люди умирают… О чём они размышляют, понимая, что сейчас уйдут из жизни… — Нет. — А я часто об этом думаю. Генри аж встрепенулся, услышав очередную необычную фразу из уст приятеля. — Серьёзно? — Ага. — И что думаешь? — Что в этот момент люди ощущают, насколько они одиноки. Галлагер ухмыльнулся. Голос Найджела звучал спокойно и невозмутимо, но его слова вселяли лёгкую тревогу. — Ты сегодня какой-то странный. Эндж обернулся и вопросительно посмотрел на друга. Во взгляде его было какое-то комическое удивление, словно всё это время он просто подшучивал над своим приятелем. — Что тебя пугает? — Ничего, — развёл руки в стороны Генри, — Скорее даже… Любопытно. Найджел продолжал всматриваться в непроглядный мрак лифтовой шахты. Это тянулось уже добрых десять минут. Его спутник даже начал опасаться, что тот сейчас сиганёт вниз, — настолько вдохновлённым на отчаянный шаг он выглядел… — Как думаешь… — в тоне Фоланви прозвенел намёк на пробудившийся интерес, — Если человек упадёт отсюда, он мгновенно умрёт? — Эндж, сбавь обороты. Зачем тебе эта информация? — Просто хочется узнать… Ты почувствуешь удар при падении? Или сразу провалишься в темноту? У Генри уже лопалось терпение, и он с недовольной физиономией сложил руки на груди: — Прикалываешься? Гробовая тишина встретила эти слова. — Генри, ты мне доверяешь? — спустя полминуты произнёс Фоланви со зловещей значимостью. — Ну… Да? — неопределённо отозвался тот, боясь представлять, к чему клонит его собеседник. — Даже если я скажу, что тебе стоит прыгнуть? — Ты опять за своё?! Найджел рассмеялся отрывистым смехом, больше напоминавшим лай, но всё-таки прекратил заигрывать с чужими нервами. — Да, я прикалываюсь, — ответил он примирительно, — Расслабься. После странной шутки постарался улыбнуться и Генри, хотя веселья уже не чувствовал. А Найджел тем временем отошёл подальше от кромки бездны и взглянул на приятеля с улыбкой, как бы оценивая, какое впечатление произвели на него все сказанные им слова. Лицо белобрысого парня казалось непривычно бледным в свете фонаря. Галлагер хотел дотронуться до друга, но тот всеми силами начал отстраняться. — Чего с тобой? — растерянно поморгал глазами Генри. — Нет, нет, — с напускной легкомысленностью отмахнулся от него Эндж, — Не приближайся ко мне. Но Галлагеру всё-таки удалось коснуться его руки. В этот момент он почувствовал, что Найджел был холодным, как стынь. — Да ты замёрз! — воскликнул Генри с возмущением, — Я же тебя предупреждал, что надо теплее одеваться! Пойдём обратно к огню. Незадачливые искатели приключений вернулись в уже знакомое помещение и сели у костра друг напротив друга. Генри достал коньяк из своего рюкзака, отхлебнул немного и протянул бутылку приятелю: — На, разогрейся. А то ты настолько околел, что, мне кажется, я видел более приятных на вид покойников. Найджел демонстративно поёжился, сделал несколько глотков алкоголя, а после непринуждённо заговорил опять: — Призрака мы уже обсудили … А если бы, скажем, на его месте был демон? Что бы ты спросил у него? — Наверное… Чего он хочет, — произнёс Галлагер голосом, вполовину утратившим прежнюю самоуверенность. — Мне кажется, это довольно просто. — Да? — недоверчиво прижмурил глаз Генри, — И чего он может хотеть? Фоланви сложил ладони домиком и посмотрел на собеседника поверх пальцев. — Думаю… Чтобы его заметили. Галлагер в очередной раз подумал про то, что его друг пересидел в библиотеке, но теперь у него появились сомнения, что там Найджел постигал знания именно по философии… — Хах… Забавно, — Фоланви оторвал его от этих беспокойных размышлений, — Кто вообще мог придумать историю про то, что здесь водятся демоны? Откуда им взяться в этой помойке? — Ну, тут же обитали какие-то сумасшедшие культисты… Может, призвали некоторого отчаянного беса, а он так и остался скитаться по чертогам недостроя. — И зачем оно могло им понадобиться? Галлагер задумался. — Ну… Обычно демонов призывают ради… Сделок. Да, точно, — его голос стал чуть увереннее, будто у студента, который внезапно вспомнил ответ на сложный вопрос преподавателя, — Демонов интересуют сделки. — Это людей интересуют сделки, — парировал Найджел, — А демонов интересует согласие. — Это одно и то же. — Разве? Сделка — это когда тебе что-то нужно. А согласие — это когда ты уже готов отдать… — и тут Найджел резко замолчал, словно его выключили. — …Душу? — продолжил за него Генри полувопросом. — Ага, — воодушевился собеседник и со смехом выдал странное, — Готов предложить свою? В голове Галлагера то и дело позванивал колокол тревоги — больше инстинктивной, нежели осознанной. Он смотрел на Найджела с удручающей дрожью. Теперь не было похоже на то, что этот парень просто собирался в ближайшем будущем сдавать экзамен по философии. Скорее — будто он уже его сдал. Причём не по философии и не в университете, а здесь, у оккультистов из заброшки, — и сейчас щедро делился полученным опытом и знаниями со своим другом… — А что такого может дать демон, что кто-то готов отдать ему душу? — немного нервно засмеялся Генри, но в голосе его звучало всё, кроме веселья. Он ощущал себя так, словно каким-то неведомым образом очутился в гостях у безумия… — Да что угодно, — деловито ответил ему визави, — Даже создать материальное из ничего. Вопрос, как ты понимаешь, в цене. Между друзьями опять легло гнетущее молчание. Найджел в очередной раз беззаботно пригубил коньяку, после чего передал бутылку Галлагеру. Напиток был холодный, как лёд. — А если демоны и призраки могут выглядеть как нечто… привычное? — вновь заговорил Фоланви, шурша сигаретной пачкой. Голос его потрескивал, как заигранная пластинка, а руки, свисающие с колен, казались прозрачными. Генри забеспокоился, что Найджел заболел: странно, ведь друзья заранее обсудили тот факт, что ночью будет холодно, и договорились одеться соответствующим образом… Но на философствующем скептике было только лёгкое худи, в котором он приходил сюда днём. Мог хотя бы куртку с собой захватить… — Что ты имеешь в виду? — настороженно спросил Генри: ему казалось, что всё, что говорил Найджел здесь, в заброшке, порождал кошмар. — Ну, вдруг демон или призрак с виду может быть похож на обычного человека… — в глазах Фоланви мелькнуло что-то чужое, пугающее… — Гм… Может, попробуем его вызвать и проверим? — полушутя предложил Галлагер, стараясь отогнать нарастающую паническую атаку, но едва он успел закончить фразу, как вдалеке раздались глухие удары башенных часов, оповестивших о наступлении полуночи. Первый удар, второй… Любитель городских легенд встал со скамьи, подошёл к оконному проёму и прищурился, глядя в сторону башни. В этом моменте было как будто что-то мистическое, напоминавшее пересечение границы двух миров… Потянулись бесконечные, словно смола, мгновения… А вот и двенадцатый удар. После него всё стихло. И ничего не изменилось. Заброшка ночью продолжала оставаться той же заброшкой, какой была днём. Генри выдохнул — не то облегчённо, не то со слабой грустью… Адреналин в крови немного попустил. — Хахах… Вот и полночь, Эндж! — радостно крикнул он в окно, словно обращался не столько к другу, сколько ко всей окружавшей его действительности, — А мы так ничего и не увидели… Но, может, оно и к лучшему? Ответа не последовало. Галлагер оглянулся. Его удивила внезапная темнота, воцарившаяся в помещении. От костра остались лишь тлеющие угли… Но тут вдруг случилось совершенно невозможное: в сыром, затхлом воздухе заброшки послышался запах горячего кофе. Генри опустил взор на подоконник и обомлел: там стояла крошечная белая чашка, от которой шёл пар. И только парень дотронулся до неё, как услышал за спиной громкий грохот. Он стремительно обернулся, достав из кармана фонарь и выхватив лучом света скамейку, на которой до этого сидел Найджел. Она была опрокинута. А вместо Фоланви напротив Галлагера стоял совершенно незнакомый тип, поставив ногу на опрокинутую скамью. Его высоченная фигура будто слегка серебрилась во тьме. Холодный, острый взгляд упёрся в Генри, как клинок. — Я же говорил, — услышал он гулкий, словно погребальный колокол, голос незнакомца, — Что чашка кофе куда неожиданнее демона… — Эндж? Как?.. — начал было Галлагер, но тут же замолк, парализованный ужасным осознанием. Ему показалось, что он разучился ходить, а внизу живота будто поселилась мерзкая, ледяная жаба. — А что насчёт демона, — снова загудел набатный баритон, — Почему-то люди думают, что демоны приходят, когда их вызывают… — и его обладатель растянул губы в длинной, неестественной улыбке, которая не посрамила бы и самого Мефистофеля, — Но на самом деле демоны приходят, когда их замечают. Усилившийся страх наконец разорвал оковы паралича. Генри подавился собственным криком и резко рванул с места, не разбирая дороги. Её и не было… Бедняга немного пришёл в себя лишь дома. Он не помнил, как добирался до собственной квартиры, как доставал ключи, как открывал дверь… И не понимал, почему его приятель оказался одержимым и в какой момент произошло сие непоправимое событие… Неужели заброшка превратила его в монстра? Но тут взгляд Генри зацепился за телефон, оставленный на тумбочке. Дрожащими руками он схватился за гаджет и увидел на экране сообщение. Звук именно этого сообщения разбудил парня перед походом в больницу, и именно его он в тот момент так и не прочитал… Сообщение было от Найджела. «Генри, без обид, но я сегодня не приду. Планы поменялись: завтра утром нам назначили консультацию по экзамену, и я интересуюсь хорошенько выспаться. А в заброшку предлагаю сходить в любой другой день и просидеть в ней хоть до рассвета, чтобы ты убедился, что никакой мистики там нет. Спокойной ночи».