crossroads

дункан лежит под вязом неподвижно, подробно мертвецу, и солнечные лучи, проливающиеся сквозь листья, плещутся на его багровом лице. прохладный ветер касается его щеки, и рыцарь прикрывает уцелевший глаз, желая забыться сном. вдруг его плечо кто-то толкает и плюхается рядом. лионель. вечно бахвальный лорд рухнул к нему на землю под деревом и теперь что-то рассказывает, бодро жестикулируя и размахивая своим кинжалом, которым режет яблоко. дункан заставляет себя чуть повернуть к нему голову, хоть это и стоит ему вспышки острой боли в висках, чтобы не оскорбить того. лионель, в конце концов, в некоем роде спас ему жизнь. — так вот, дунк, — лионель отточенно ухмыляется, так, как делал до этого сотни раз, подчиняя внимание всех рядом себе, и дункан невольно задерживает взгляд на его губах, разбитых и покрытых кровавыми корочками. — ты вообще меня слушаешь, лопух? я говорю, поехали со мной в штормовой предел. ты и я, пиры каждую неделю и все мои служанки тебе на развлечение. что скажешь? рыцарь сглатывает и отводит взгляд, обдумывая. под пальцами шелестит молодая трава, щекочет его ладонь. на стволе рядом с его головой сидит ящерица, наверняка тёплая от солнца. в штормовом пределе всего этого не будет. будет только лионель, неугомонный и дикий, а ещё ливни и пронизывающий до костей вечный ветер. хотя не то чтобы ему было дело до собственного удобства. — милорд, я… — дункан прокашливается от скопившейся в горле слюны. глаза лионеля изучают его, вкрадчиво и ожидающе. – я очень благодарен за такое щедрое предложение… — дункан, хорош уже трещать без толку, — лорд беззлобно, но раздражённо хлопает его по ноге, слава богам, не по колотой ране от клинка эриона, — какие у тебя альтернативы? что, мейкар позвал тебя к себе на службу после того, как ты втянул всю его семейку в эту кашу? что ты ломаешься, как невеста на выданье! неужели ты не хочешь обучиться бою у лучшего рыцаря штормовых земель? я сам тобой займусь, будешь ходить в позолоченных доспехах и спать на мягкой перине, такой же, как у меня. почему ты вообще сомневаешься? возможно, если бы разум дункана не был подернут странной сонливой пеленой от избытка боли в теле, он бы задумался, почему лорд штормовых земель вообще так уговаривает его, простака с пустыми руками, составить ему компанию, когда он мог бы просто заставить его поехать с ним. приставить к нему своих рыцарей или приковать того к лошади, у знати свои причуды. от лионеля можно ожидать чего угодно, но сейчас он ведёт себя несколько странно. но дункан слишком устал, чтобы изучать разум нового друга. лионель вглядывается в него почти мягко, осматривает вспухшие синяки и черно-красные расщелины порезов, бороздящих лицо великана, почти что с сочувствием. протягивает ладонь и слегка касается его скулы, найдя более-менее нетронутое оружием место. дункан опять прикрывает глаз. длинные изящные пальцы спускаются ниже, проводят по линии челюсти и ложатся на шею. дунк выдыхает от приятного тепла на коже, забывая, что рядом с ним глава целого королевства. лионель, кажется, и сам словно не прочь забыть о своих титулах. лорд наклоняется чуть ближе и берёт лицо юного рыцаря уже в обе ладони. дункан чувствует под носом запах вина с его губ, аромат тёплого тела и дорогих масел, исходящих из-под воротника его рубашки. краем глаза улавливает дрожащую в ухе рыцаря серьгу, затем всё-таки встречает его пытливый, сбивающий с толку взгляд серо-голубых, как небо в его землях, глаз. — лионель… — дункан и не знает, что хочет сказать, просто тишина между ними стала слишком неловкой. тот шумно выдыхает, не в силах больше ждать. хлопает дункана по плечам и убирает руки, оставляя на их месте холод от весеннего утра. — ладно, чёрт с тобой. я уезжаю после похорон бисбери, ты знаешь, где меня найти. ты же не так глуп, как кажешься, сэр дункан. обдумай моё предложение. лионель медленно встаёт, опираясь на свой костыль из рога гигантского оленя, бросает на рыцаря ещё один загадочный взгляд и уходит, ковыляя, прочь к своему лагерю, оставляя дункана одного.

***

на закате дункан медленно подходит к шатру баратеонов, хлюпая костылями по грязи. изнутри доносятся привычные подданным лионеля звуки хохота и плясок, но самого лорда, замечает рыцарь, там нет. дункан находит его у костра неподалёку. смеющийся вихрь полулежит на скамье и завороженно вглядывается в огонь. его пронизанные сединой кудри спадают на задумчивое лицо, а пламя отражается в непроницаемых глазах. дункан вновь чувствует внутри неясное, незнакомое чувство, или, скорее, тягу. лионель временами притягивает его к себе так явно, будто на талии рыцаря повязан канат. он неловко прочищает горло вместо приветствия. — а, это ты, великан, — лионель садится, возвращая себе беспечное выражение на покрытое ссадинами лицо, и приглашающе хлопает по скамье. дункан топчется на месте, но потом кое-как рушится рядом с лордом, почти не согнув колени, чтобы они не начали вновь пульсировать от боли. — ну, что, ты уже собрал свои пожитки? мой караван почти готов тронуться. — лионель, — снова начинает неуверенно рыцарь. он принял решение, но не то, которое хочет услышать от него гордый баратеон. он опускает взгляд на свои замотанные тряпками ладони, не решаясь посмотреть на друга. — я не смогу поехать с тобой в штормовой предел. прошу, не злись на меня, милорд. мне нужно отправиться в путь одному. глаза лионеля бегают по его лицу, ищут шутку или обман, но рыцарь с самого их знакомства показал себя как самого простодушного человека, которого встречал когда-либо лорд. он шумно выдыхает, понимая, что всё-таки не получит желаемого. однако упрашивать и пытаться переубедить совсем не в его духе. лионель не может предстать перед дунканом — тем более перед дунканом, смутно ощущает он в груди особенность друга перед остальными — слабым или умоляющим. поэтому он только аккуратно опускает руку на огромную ляшку приятеля и разочарованно качает головой. — что ж… твоему упрямству позавидуют все ослы в округе. так всегда и бывает: стараешься помочь человеку, вытащить его наверх со дна, а ему и там хорошо, — притворно жалостливым тоном дразнит он дункана, который от его слов поникает рядом все сильнее. события последних дней и так превратили его в осунувшегося, унылого страдальца, но сейчас он и вовсе становится похож на призрака. великан слегка отворачивает от него поникшую голову и грубо растирает свой здоровый глаз и нос, отчего лионель вдруг совершенно теряется. он никогда не знал, как обращаться со слезами, ни со своими, ни с чужими. однако ради дункана он бы был готов научиться. лорд наклоняется перед дунканом, чтобы заглянуть тому в лицо снизу вверх, и пробует улыбнуться своей неизменно чарующей улыбкой. как он и подумал, рыцарь тихо плачет. дорожки от слёз явно выделяются на его покрытом пылью лице, и лионель медленно протягивает руку, чтобы тыльной стороной ладони утереть солёную воду. — в самом деле, приятель, что с тобой не так? неужели ты до сих пор оплакиваешь бейлора? — лионель старается, чтобы в голос не проникла насмешка или — еще хуже — зависть. ему кажется, он неплохо справился. — милорд, — голос рыцаря едва ли громче треска поленьев в костре, — поверьте, отправиться с вами в штормовой предел — самое щедрое предложение, что я когда-либо получал. вы слишком добры. но я не могу предать всё то, что завещал мне сэр арлан. он учил меня, что настоящий рыцарь — это странник, в чьей помощи нуждаются внезапно, что он всегда должен быть на дороге, готовый отправиться в любую сторону. я должен сам создать себя. если я поеду с вами, то стану лишь вашей копией, — быстро договаривает дункан, чуть ли не захлёбываясь словами. лионель не успевает открыть рот, когда рыцарь вдруг продолжает: — но не поймите меня неправильно. я бы очень хотел… — он поднимает свой пронзительный, такой чистый и искренний взгляд на лионеля, что все оставшиеся препирания покидают лорда окончательно. остаётся лишь глухая тянущая тоска в груди, какой он не ощущал уже многие годы, забивая её вином, танцами и красивыми слугами. — правда, я бы очень хотел поехать с тобой, лионель. но не в этот раз. в подтверждение своих слов дункан робко накрывает руку рыцаря своей, что почти в два раза больше благородной и аккуратной кисти лионеля. между ними повисает неловкая тишина, которую никто из них не решается нарушить первым, даже всегда острый на язык лорд штормовых земель. из шатра вываливается нетвердо стоящая на ногах компания мужчин и, оглушительно смеясь, удаляется вниз по холму. на эшфордский луг опустился росистый вечер. облака на небе неторопливо окрасились сначала в сиреневый, а затем в насыщенный, как море у подножия замка лионеля, синий. рыцари сидят, казалось бы, уже целую вечность, соприкасаясь холодными ладонями. наконец дункан, немного очнувшись, бросает на лицо друга мимолётный взгляд и торопливо, пока мысли его не остановили, целует того куда-то в щёку. или, возможно, в подбородок — в сумерках ему не разглядеть, тем более что второй глаз до сих пор не получается открыть из-за синяка. это был первый поцелуй в его жизни, и потому он вышел таким же неуклюжим и неловким, как и сам рыцарь. он замирает, не смея сделать всё ещё хуже, чем, несомненно, он уже успел. лионель озадаченно замирает тоже, глядя дунку в глаза и касаясь своей бородатой щеки, словно не веря реальности. дункан не может понять, что именно мерцает в его тёмном взгляде — оскорблённость или отвращение. может, сокрушенно думает он, сейчас ему вновь предстоит сражаться, и от этой мысли сердце падает куда-то в живот. он понимает где-то на задворках разума, что от лионеля он хотел бы получить совсем не удары. если он правильно разгадал значение всех его странных фраз в свой адрес и ещё куда более странных прикосновений, то они ему не угрожают. наконец время сдвигается с мёртвой точки, и лионель обрывисто выдыхает весь воздух из побитой груди. дунк может лишь сидеть, ожидая последствий. лорд ухмыляется какой-то собственной мысли и, покачав изумленно головой, на удивление осторожно приближается лицом к пылающему от прилившей крови лицу дункана. молодой рыцарь чувствует, как на шею сзади ложится ладонь лионеля, большим пальцем тот бережно поглаживает у друга за ухом. от непривычности касания по всему телу дункана пробегают мурашки, а сердце ухает в грудной клетке, как чугунный молот. не давая юноше времени опомниться, лионель наклоняется совсем близко и сталкивается губами с разбитым эрионом ртом дункана. лорд целует его сдержанно, пусть даже ему и хочется куда большего. неопытность дункана забавит его, однако он не хочет испугать того слишком сильно. поначалу друг обмирает подобно статуе, и лионель терпеливо касается его полных губ почти невесомо, продолжает щекотливо гладить его ухо и подталкивать рыцаря к себе. видимо, это помогает; лорд улыбается, когда чувствует, как юноша нерешительно льнёт к нему, цепляется пальцами за рукав его рубашки и взволнованно выдыхает лионелю в рот, прикрыв глаза. от дункана пахнет яблоками, травой и влажной ветхой тканью. чувство, что вызывает в нём дункан, обескураживает лионеля своей незнакомостью и полнотой. ради этого великана-простака он, понимает лорд, готов рисковать собой и дальше, и только богам известно, почему. рыцарь вновь находит губы дункана, в этот раз и сам ощущая себя неловко, словно подросток. он нежно, как только умеет, кладёт вторую руку другу на щёку, поглаживает усыпанную ссадинами кожу, заводит пальцы в мягкие волосы. губы дункана под его – влажные и податливые; юноша, полностью успокоившись и поняв, что наказания за дерзость точно не последует, забывается в тишине, укрывшей их с лионелем, как облако. он торопливо оставляет кроткие поцелуи на скулах лионеля, на его усах и на подбородке, напоминая котёнка, что ищет тепло матери, смущённо заглядывает лорду в глаза, ища одобрение. позднее он, окончательно запыхавшись, неохотно отстраняется от лорда, чтобы вдохнуть холодный вечерний воздух. в траве под ногами звонко перекликаются кузнечики, а голоса в округе почти полностью стихли. дункан вдруг спохватывается и хватается за кружащуюся голову. – милорд! вы же планировали уехать после похорон. они должны были уже давно закончиться. точнее, они закончились, когда я пришёл с них к вам, – дунк оглядывается по сторонам. шатёр баратеона стоит нетронутый, а изнутри всё ещё исходит тусклый свет от свечей. конечно, слуги не стали ничего собирать без указа лорда. лионель прыскает от смеха и вдруг разражается громоподобным хохотом, несомненно, разбудившим всех в палатках поблизости. дункан смотрит на него в полной растерянности, ожидая, когда лорд закончит. теперь ему совершенно понятно, почему друга прозвали именно смеющимся вихрем, и никак иначе. рыцарь, закончив смеяться, откашливается и шлёпает себя по ноге. – дункан, семеро бы тебя побрали, какой же ты дурак, – лионель опять покачивает неверяще головой и смотрит на друга с мягкой насмешкой. – какая разница, что я планировал. я глава штормовых земель, смеющийся вихрь, если ты не забыл. когда захочу, тогда и поеду, а все слуги только и скажут, что как пожелаете, сэр. дункан смущённо кивает головой, не найдя слов для ответа. лионель встает со скамьи, чуть пошатываясь, и цепляется за плечо друга. вглядывается в мерцающий в темноте, как водная гладь, глаз дункана и хлопает того по спине на прощанье. – береги себя, сэр дункан. и не забывай: двери штормового предела всегда будут открыты для тебя. приму тебя как родного брата и всё в этом роде. до встречи. лионель ждёт, пока рыцарь осторожно поднимается и находит равновесие, после чего в последний раз целует его посреди освещаемого луной луга и уходит внутрь шатра. дункан же остаётся стоять на опушке ещё некоторое время. ночной воздух холодит его пульсирующие от прикосновений губы, свежий ветер приносит откуда-то запах жареной баранины и обрывки вульгарной песни. он стоит в полном одиночестве, и при этом чувствует внутри себя весь мир.