Брак по расчёту

Злосчастная гостевая превратилась в детскую. В камине весело потрескивал огонь. За окном кружился первый снег. А в колыбели, украшенной магическими звёздочками, мирно посапывал маленький свёрток. — Ты только посмотри на него. — шептал Теодор, склонившись над колыбелью. — Он идеальный. — Ты так говоришь обо всех младенцах. — улыбнулась Патриция, устало откинувшись на спинку кресла. — Только о своём. — поправил Тео. Он подошёл к жене, опустился на колени и взял её руки в свои. — Как ты? — Уставшая. Счастливая. — она провела пальцем по его щеке. — Знаешь, я ведь боялась, что не полюблю его. Глупо, да? — Почему глупо? — Потому что я смотрю на него и понимаю: это лучшее, что мы сделали. И думаю... — она запнулась, подбирая слова. — Я думаю, что иногда браки по расчёту срабатывают. Просто расчёт должен быть на любовь. Тео поднёс её руку к губам, целуя каждый палец. Этот жест стал привычным для них. — Я полюбил тебя в ту секунду, когда прочитал твоё имя. — признался он. — «Патриция Габриэль Эйвери». Я тогда подумал: это судьба. А потом испугался. Боялся спугнуть, боялся быть навязчивым, боялся разрушить то хрупкое, что у нас было. — Ты был идиотом. — ласково сказала Патриция. — Я знаю. — он улыбнулся. — Но ты меня простила. — Потому что я тоже была идиоткой. Которую ты простил. Из колыбели донёсся тихое недовольное бурчание, младенец заворочался, открывая глаза. Такие же тёмно-карие, как у отца. — Спи, спи, маленький Габриэл. — прошептал Тео, качая колыбель. — Папа рядом. — Габриэл Оливер Нотт. — поправила Патриция. — Твоё имя будет жить дальше. — Наше имя. — улыбнулся Тео. — Наше. Он поднялся, пересаживаясь на подлокотник кресла, и обнял жену за плечи. Патриция прильнула к нему, чувствуя, как по телу разливается покой. За окном падал снег. В камине горел огонь. Ребёнок сопел в колыбели. Им больше не нужно было ничего. Только они и любовь. Конец.