Генриетта Поттер. Тайна скрытой линии

Дорогой мой, я выбилась из сил. Меня гложет чувство безысходности и кидает в дрожь от ощущения чужого взгляда на спине. Я определенно уверена, что за мной никто не наблюдает, никто не знает мои мысли. Но вот то, что это именно мои мысли, — есть сомнения. После того случая в банке, после того как надела чертово кольцо, всё чаще ловлю перепады настроения: от уныния до дикого желания сбежать. Бежать так далеко и долго, как только возможно. Потом вспоминаю о переезде и снова впадаю в депрессивное состояние. Не из-за Франции, ты не подумай. Просто как будто кто-то грызет меня изнутри. Надеюсь, не глисты. Ну, чувство юмора на месте — это хорошо. Хотя, может, это самоирония. В принципе, тоже неплохо.

Кольцо определенно повлияло на меня. Вспомнилось вдруг, что мне тридцать было совсем недавно, а я возмущалась подрезанием роз вместо того, чтобы что-то делать. Спала до обеда, ела сладости и грустила, что тетя меня не слушает. Нет, серьезно? Ничего умнее в голову не пришло? Мои амбиции на тот момент были соразмерны амбициям комнатной герани.

В голове между обидой на жизнь и несправедливым отношением ко мне (избранной ею же!) стали возникать странные вопросы. Почему я? Что я должна делать? А не послать ли мне всех в дальнее пешее? Не маленькие — разберутся, что куда совать. А мне хочется бежать. Вот только в сознании всплывает единственный образ: моей квартиры на пятом с лоджией в сторону густого леса и басовитый «мяв» Мурчика. Да, по Мурчику я скучаю, а раньше и не вспоминала, дура.

Кто-то управляет мной. Дистанционно. И это очень страшно. Руки дрожат, строчки тоже, прости. Представляешь, я завтра могу проснуться и не вспомнить, кто такая Ната и что за каракули на листах. Буду стоять в чепчике и искренне радоваться овсянке.

Господи, нет. Нужно ехать к гоблинам. Срочно, лишь бы эти безумные ритуалы существовали. Черт, почему я вообще так спокойно приняла правила игры? Какие, к черту, ритуалы? Какого я вообще начала думать о деньгах рода Поттер и реализации? Как будто… действую по схеме. Заложенной схеме, и не задумываюсь о том, что было и что должно быть. Лезу напролом. С грацией пьяного соплохвоста.

Как люди вообще понимают, что они действуют по собственной воле? Раньше я как-то не задавалась подобным вопросом. Понятно, конечно, что собственная воля — это понятие субъективное. На нас давят привычки, детские травмы, жизненные обстоятельства и люди рядом. Но всё же тогда ты хотя бы можешь сказать что-то типа: «Вот это я влип». Я. Понимаешь?

У меня не получается. Если честно, трясет меня нещадно. Нет, пора что-то делать. Не могу сидеть и ждать. Не могу.

Спасибо, что выслушал, твоя Ната.

27.06.1988

Уговорить дядю подвезти меня к Косому переулку оказалось не так сложно. Больше и громче всех выступала, конечно, тетя. А то как же — я и без неё что-либо решила! Но она, видимо, увидела что-то в моих глазах и поняла: либо она меня отпустит, либо никакой Франции уже не будет. И, не переставая ворчать, отправилась на чердак собирать вещи. Дурсли пытались собраться быстро и максимально незаметно. Я научила тетю складывать вещи в новенький чемодан с расширением, и дело у неё пошло довольно резво. Да и я не мешалась. А Дадли так вообще пребывал в неведении. Ведь мог что-то лишнее сболтнуть друзьям — и всё. Пиши пропало на тайном отъезде. Дадли и секретность — понятия такие же совместимые, как Хагрид и изящное бальное платье. Ну вот и вырулили мы с дядей в понедельник с утра в сторону Лондона. Он на работу, а я к гоблинам. Договорились, что он высадит меня на Чаринг-Кросс-Роуд и после заберет там же. Зайдя на Косую уже отработанным методом с галеоном, я вздохнула спокойнее. Всё-таки магия и её потоки довольно сильно на меня влияют. Но сейчас главное — дойти. Вообще, как я теперь вижу, вот это самое «дойти» или «пойти куда-то» со мной с самого момента попадания в это тело. Не могу усидеть на месте, постоянно куда-то бежать нужно. Вот дошла до того, что теперь бегу из страны. М-да, в таком ключе я на ситуацию не смотрела. От чего же я бегу? Что меня тревожит? Дойдя до банка, остановилась отдышаться. Оказалось, что летела я так, будто за пятки инферналы кусали. Ещё один день я бы в неведении не выдержала. Сошла бы с ума и на людей бросалась. Уже и на тетку глянула так, что она аж на чердак свалила. Нужно успокоиться. Гоблины пуганые, их глазками не проймешь. — Добрый день, — обратилась к первому попавшемуся служащему. — Мне бы организовать встречу с поверенным рода Поттер. Крюкохватом. — Одну минуточку, мисс… Как вас представить? — Мисс Поттер. Наследница рода Поттер. Гоблин крякнул и вытаращил на меня глаза-бусинки. Ясно, похоже, молодой совсем, ещё не посвятили в тайны бытия. А точнее — в тайну отсутствия Гарри Поттера как такового. А то, что все думают, будто он существует — это только их проблемы. Видела я пару обложек сказочной бредятины. «Гарри Поттер на единороге», «с единорогом», «под…». Ой, это не туда. Судя по названиям, автор этих книжонок явно злоупотреблял настойкой из галлюциногенных грибов. Удивительно, как волшебники могли ошибиться. Хотя если меня видели только Альбус и Хагрид, безоговорочно доверявший ему, то могли. Альбус в своей непогрешимой уверенности в собственном предвидении решил: родился мальчик. А что там в пеленках — его не интересовало. Гендерная интрига года, не иначе. Меня вот интересует совсем другое. Что с этими молодыми Поттерами было не так? Может, они тоже думали, что родился сын? Дамблдор и им мозги промыл? Иначе почему они не возмутились, когда услышали пророчество? «Родится тот, кто...» и бла-бла-бла. Ой. Ну, в общем, явно про пацана то пророчество. А из нас двоих с Невиллом на пацана всё-таки похож больше он. Это тоже запишем в блокнот, чтобы подумать на досуге. А пока я с самым пофигистическим выражением лица обозревала окрестности, молодой гоблин вызвал-таки моего дорогого Крюкохвата. И мы с ним, подобающе раскланявшись, отправились в кабинет тереть свои терки. У гоблина было такое загадочное лицо — явно чувствует новую прибыль. А в том, что она у него сегодня будет, я не сомневаюсь. Осталось узнать, существуют ли пресловутые ритуалы Очищения в этой реальности. Хотя если есть родовая магия, то и они должны быть. Да, должны. Вот уже и дышится легче. Сам себя не убедишь — никто не сможет. — Я хотела бы узнать насчет ритуалов Очищения. — С места в карьер, да, Ната? — Ритуалов Очищения достаточно много. Что конкретно вас интересует, мисс Поттер? — Понимаете… С того момента как я побывала в банке, точнее — с того, как надела кольцо Наследницы, в голове как будто прояснилось. Ощущение, что раньше я жила в тумане. И мне кажется, что на меня оказывают влияние извне. — Ну, сейчас оказать влияние довольно сложно. Оно должно быть либо давним, либо основанным на вашей крови. И такие ритуалы существуют. Как и зелья затуманивания. Знаете, я бы порекомендовал вам пройти целый курс Очищающих. Как при принятии титула Лорда. — Да, я согласна. Не думаю, что гоблин так уж сильно печется обо мне, скорее всего, комплект стоит недешево. Для гоблина «забота о клиенте» — это когда он снимает с тебя шкуру максимально стерильным ножом. Но мне это только на руку, нужно быть уверенной, что я — это я. Спустившись на нижние уровни банка, даже ниже старинных сейфов, мы оказались в пещере с сумасшедше красивым ландшафтом. Сталактиты или сталагмиты — ни черта не смыслю в каменных породах — свисали с потолка и светились голубоватым светом. «Как в сказке», — подумала я и тут же себя одернула. Я же, блин, в сказке и есть! Меня попросили раздеться за ширмой и распустить волосы. В дальнейшем, на протяжении нескольких этапов, я должна была слушаться проводника и молчать, отдавая всю себя процессу. Проводником оказалась женщина, на вид лет сорока, вот только по седым волосам и бесцветным глазам было ясно: ей явно лет четыреста сорок. Эти три часа я запомню надолго. Если это лучшее времяпрепровождение, то мне срочно нужно пересмотреть свои стандарты досуга. Мне было больно, корежило и выламывало кости, суставы, даже, кажется, кожу крутило, как в стиральной машинке. Болели даже зубы. Магия пыталась вырваться и разнести тут всё, но милая леди-проводник держала мою силу в таких ежовых рукавицах, что теперь я усомнилась не только в её возрасте, но и в половой принадлежности. Она скручивала меня в бараний рог и требовала: дать кровь, расслабиться, выпустить магию, сосредоточиться, взять контроль, произнести... Указаний было много. Я устала. Но то, что случилось после, стоило каждой минуты. Я готова была падать на колени и целовать ноги своему мучителю. Сдержалась. — Мисс Поттер. Мы провели ряд ритуалов. Теперь с уверенностью можно сказать, что ваша кровь и другие частицы уничтожены везде, где бы они ни были, ведь ритуал Отречения плоти тоже входил в список. Над вами не властны какие-либо воздействия, проведенные в прошлом. И любые зелья, что, возможно, были введены в ваш организм, теперь отсутствуют. Магия придет в норму к ночи. — Благодарю, уважаемый Крюкохват. Деньги спишите с моего счета. Я пойду. Спешно раскланявшись с поверенным, выскочила из банка и дальше по прямой до выхода с улицы. На повороте меня уже ждала машина дяди. Мы молчали всю дорогу. Дома я только буркнула тете, что всё хорошо, всё в силе и есть я не хочу, и скрылась в своей комнате. Подняла руку и пожелала от всей души, чтобы меня никто не слышал и не беспокоил. Дверь и стены засветились желтоватым светом. Вот тут меня и прорвало. Первой в стену полетела упаковка печенья со стола. Подушка, чашка, забытая со вчерашнего вечера на прикроватной тумбочке, книга о каких-то реликтовых животных. Эмоции захлестывали. Магия ярилась внутри. Под руки снова попалась подушка, перья летели во все стороны, пока я колотила ею кровать. Меня трясло. Хотелось орать и обязательно кому-то вмазать. Но рядом была только несчастная подушка. Руки дрожали, ничего не видела из-за пелены перед глазами и не могла прийти в себя. Когда из целого в комнате осталась только тяжелая мебель, инстинктивно начала бить в стену магией. Огненные искры вылетали из ладоней и ударялись об обои, оставляя небольшие подпалины. Когда силы кончились, я просто обмякла там, где стояла. Пришла в себя, судя по лунному свету, ночью. Тело затекло, в горле першило от крика, и болело всё, что могло болеть. О существовании некоторых мышц я даже не догадывалась. Оказывается, магическая истерика заменяет полноценную тренировку в спортзале. Но то, что оставалось неизменным после выхода из банка — это разум. Он оставался чист и сейчас работал на полную катушку. По щеке скользнула одинокая слезинка, и я снова разозлилась. Нет, это уже ни в какие рамки! Реветь не буду, слышите? Не дождетесь. Собрала внутри всё, что нащупала из крупиц магии после своего феерического выступления, и выплеснула наружу с огромным желанием исправить сотворенное. «Репаро», — мысленно повторяла я, наблюдая, как комната пришла в движение. Спустя пару минут я снова сидела на чистом, не выстланном перьями полу. И снова думала. Оказалось, что я была права: на меня кто-то воздействовал. Скорее всего, не на меня конкретно, но на Генриетту. Агата, так звали женщину-проводника, шепнула мне, что это очень старое колдовство. Таким готовили к смерти во имя рода на алтарном камне. Когда человек теряет вкус к жизни постепенно и со временем видит только одну цель: спасти близких, стать жертвенным ягненком, отдать свою жизнь, чтобы жили другие. Зная историю Гарри, я не удивлена. Мальчик не особо интересовался собой. И сколько бы Снейп ни орал на него — он бы просто физически не смог включить мозги. Он был машиной, программой. Меня передернуло. Я могла стать такой же. Вот почему я хотела сбежать, вот почему действовала по заложенным алгоритмам. Вот только Генриетте, видимо, их должны были заложить в одиннадцать при поездке в Хогвартс, а я уже пришла со своими. Осознание реальности я оттягивала как могла, чтобы позорно не разреветься в кабинете поверенного. А то и прибила бы его чего доброго на эмоциях, ну или попыталась бы. Но он-то тут ни при чем. А вот того, кто виноват, я бы с удовольствием нарезала на новогодний салатик. Люблю Новый год, да. А придя домой, не выдержала. Я жила свою лучшую жизнь. У меня было всё: потрясающая внешность, своя квартира и милый Мурчик. За кота было обиднее всего. Я состоялась как личность, нашла работу... конечно, она была далека от идеала. Совершенно небезопасно продавать препараты налево через подставных лиц. Деньги уж больно хорошие. Но кому будет плохо от лишней упаковки ибупрофена? Я же не наркотиками торговала. Гребаный урод. Он украл мою жизнь. Нашел дневник и впечатлился. Конечно, я ему не рассказывала реального положения дел. Секс — ещё не повод хвастаться нелегальным доходом, совсем не повод. Потеряла всё. Судорожный вздох вырывается из груди и переходит в длинный тихий вой раненого животного. Родители будут скучать, хоть мы и не часто общались. Это всё-таки близкие люди. Надеюсь, они спасут моего кота из заточения. Светка скажет, что я дура и сама виновата. И будет реветь. Материться и реветь на моих похоронах. Хочу домой, там моя любимая кофемашина и полупустая пачка сигарет на столе. Я бросаю уже два года, но против утренней сигареты мне не пойти. Это ритуал. Всхлип. Как много, оказывается, в моей жизни было мелочей, по которым я буду скучать. Любимая чашка, домашний халат, колонка с искусственным интеллектом, с которой можно было поболтать, если становилось уж очень одиноко. Да даже гребаная когтеточка, о которую я цеплялась ногой каждый раз, идя в туалет ночью. Это была моя жизнь, построенная с нуля. А теперь… Ну уж нет. Волна ещё не потухшей злости опять поднимается из груди. Какого лешего я тут впала в воспоминания юности? Мы что, на встрече одноклассников собрались? Никогда не была фаталистом. Встала, собрала свою теперь уже мелкую попу в кулак и пошла работать. У тебя, моя дорогая, новая жизнь. Считай, что решила переехать в другую страну. Нарабатывать связи, репутацию и деньги. Всё как обычно, это ты умеешь делать лучше всего. У меня магия есть, магия! Да о таком мечтает любая девчонка. А ты тут решила вспомнить, как раньше было лучше. Ещё бы цены на «Докторскую» упомянула! Усмешка появилась на губах совершенно непроизвольно. Я выкручусь, выплыву. Теперь, имея такой капитал, магические силы и репутацию национальной героини, я устрою им Варфоломеевскую ночь. Главное — не перепутать, кого резать первым. … Утро наступило слишком уж быстро. С тяжелой головой натянула первый попавшийся сарафан и потопала на завтрак. Настроение было стандартным после изматывающей ночи, да и магически я вчера выложилась нормально. Было фиолетово абсолютно на всё. Глаза болели, голова гудела, не могла ни на чем сосредоточиться и просто замирала в моменте, пялясь на дизайн плитки на кухне. Но огонек внутри не был потерян, просто мне нужно было перезагрузиться. Тетя, конечно, заметила мое состояние, но, видимо, не решилась портить настроение разборками своим любимым мужчинам. Отпустила Дадли гулять и проводила Вернона. Я отмечала её действия краем сознания, как и осторожные взгляды в мою сторону. В итоге она, побродив по кухне имитируя бурную деятельность, приземлилась на стул возле меня. — Что случилось, Генриетта? Тебя обидели на той дряной улочке? Подняла на неё мутные глаза и удивилась, увидев, что она действительно переживает. Интересно: о переезде или обо мне? — Нет, просто кое-что узнала у гоблинов. — Голос мой звучал так, будто я уже лет десять по две пачки в день выкуриваю. Миленько. Прокашлялась и запила эту прелесть чаем. — На меня пытались ментально влиять. — То есть то, как ты себя вела… — Да, это была не я. Волшебники почему-то думают, что я мальчик. Что у Поттеров родился сын. Вот и тот, кто наложил на меня заклинание, наложил его как на мужчину рода. Поэтому я вела себя как ненормальный мальчишка. — А теперь? — А теперь я пытаюсь это осознать. Это страшно. Но отныне «я» — это точно «Я». — Я всегда говорила, что эти ненормальные опасны. Да и, судя по всему, умом не блещут. Нет, я всё больше уверена, что нам нужно уехать. — От чего вы бежите, тетя? Вопрос вырвался непроизвольно. Устала я пытаться понять их логику по взглядам и недомолвкам. — О чём ты? — Она явно занервничала, начала комкать в руках уголок скатерти и отвела взгляд. Я усмехнулась. Ну точно студент в кабинете Дамблдора, вот только я мысли читать не умею. Пока. — Вы слишком рьяно пытаетесь ускорить процесс, не вдаетесь в детали и стараетесь сохранить всё в тайне. Нет, я понимаю, что дом во Франции, который появляется неожиданно, — это приятный бонус. Но всё остальное... Дадли ведь до сих пор не знает, что мы едем. — Генриетта, в жизни бывают вещи, которые не сможет понять даже магически одаренный ребенок. Это взрослые разговоры. — У дяди проблемы на работе? Ему кто-то угрожает? Хотят забрать бизнес? Хотя нет, с таким вы бы обратились в полицию. Здесь что-то такое, что не могут решить правоохранительные органы. Остается только сбежать. Значит, дело в «ненормальных». Вам угрожают маги? Петунья явно была шокирована моей логической цепочкой. Ну да, очень сомневаюсь, чтобы Дадли выдал подобное. Все его умозаключения пока заканчиваются выводами, что кто-то плохой, а кто-то хороший, «потому что». А о рэкете, полиции и угрозах он просто не думает. Его когнитивные способности обычно сфокусированы на том, как добыть вторую порцию пудинга. Было видно, что она пытается подобрать слова. Край скатерти уже стал похож на замусоленную тряпицу. — Причина есть. И ты права: нам действительно нужно сбежать, незаметно исчезнуть. Ты предложила идеальный вариант — порт-ключ. Как я поняла, мы исчезнем с чемоданом просто из гостиной. А продать машину и дом можно дистанционно. Я не знаю, могу ли всё тебе рассказать. Прошу, дай мне время. Возможно, когда мы будем в безопасности, я всё объясню. — Замалчивание этой информации не приведет к бо́льшим проблемам? — Я думаю, это наши с Верноном дела. Точнее — дела нашей семьи. Ты, конечно же, тоже её часть. Но… — Я понимаю, о чём вы, тетя. Я подожду. Но всё-таки в будущем хочу услышать эту историю. Слишком уж я значимая фигура в магическом мире, и на меня могут повлиять через вас. — Хорошо, Генриетта. Я рада, что с тобой теперь всё будет в порядке. Сколько уж я пыталась повлиять на тебя, сколько времени потеряла. А оказалось… Ну что же, зато теперь ты понимаешь всю опасность магов. Будь осторожна, я ещё не встречала ни одного нормального в их когорте. На этой позитивной ноте мы и закончили разговор. М-да, яснее не стало. Кажется, что угрожают Дадли. Вот из-за него тетя может решиться не то что переехать из консервативной Англии, но и — чего греха таить — кого-то грохнуть. Уж слишком силен в ней материнский инстинкт. Тем страннее мне кажется поведение Лили. Хотя, может, она была совсем другим человеком. Как-то уж слишком беспечно она относилась к безопасности ребенка. Я бы тоже бежала из страны, как это делает Петунья. Сейчас мне стоит подумать о другом. Поднявшись в комнату, схватила дневник. Так, запишем: У меня новая жизнь. Со старой лучше попрощаться. Меня зовут Генриетта. Рия. Довольно красивое имя. Рия мне нравится определенно больше. Я ребенок восьми лет, который знает канон плюс имеет знания о будущем. Это уже интересней. Я знаю историю. Акции компаний, трастовый фонд, игры на бирже, 2008? Канонная история, думаю, пойдет лесом. Эффект бабочки. Я уже здесь и уже поступаю не так, как вел бы себя Гарри. Начиная от визита Хагрида — я вместо Вернона пущу в него пулю из дробовика. Где это видано, чтобы огромный мужик ночью выбивал дверь? М-да, и всё: привет, Азкабан; здравствуй, крестный? Зато какая будет громкая первая полоса в «Пророке». А вот на немагическую реальность вряд ли сильно повлияет история одной семьи. Кризис в 2008-м случится в любом случае. На этом можно заработать. Вариантов масса. Зарабатывать на вложениях — это интересно. Обдумав эту идею, поняла, что мой мозг уж слишком был заточен на доход. Ну, это неплохо, по крайней мере, меня это успокаивает. Больше не хочется расчленять подушки. Нужно выруливать. У меня новая жизнь, будем считать, что я просто переехала в другой мир. Довольно мило, новые традиции, привычки, книги, плюс отменное здоровье. Тело-то молодое. Можно уже от этого отталкиваться — будет не так страшно. Из явных плюсов: похоже, окончательно бросила курить. Нервный смешок вырывается из груди, а я продолжаю записывать. Хочу учиться в Колдовстворце. Славянская магия, язычники. Вот над этим стоит поработать. Да, мы переедем во Францию, но встанет вопрос об образовании. Хочется домой. Европейский менталитет меня не впечатляет. Консерватизм, скрытое презрение к «не таким» за маской безразличия... Слишком уж для меня это чопорно. Я и так человек будущего со своими дикими привычками, буду слишком сильно выделяться. Становиться «леди» я не планирую. Хочу быть сумасшедшей ведьмой, как в наших сказках. Только красивой, без бородавок на носу, пожалуйста. И желательно с адекватным средством передвижения, а то избушка на курьих ножках — это проблемы с парковкой. Значит, решено. Нужно узнать, как поступить в Колдовстворец. Вселенная выдала мне огромный карт-бланш. Жизнь определенно становится похожей на малину. Главное — не вступить в какашку в её зарослях. Реально, всё реально. Вот переедем во Францию и начну действовать. А сейчас лучше пойти помочь тете собрать вещи. В том состоянии, в котором она была, чего доброго, начнет складывать в чемодан вазоны с герберами с подоконника. … Поднявшись на чердак, я обнаружила Петунью в состоянии, которое психологи бы назвали «скрытая истерия». Она с остервенением заворачивала серебряные ложки в газету 1984 года выпуска, бормоча под нос рецепт заварного крема как мантру от сглаза. — Давайте я, тетя. Ваши нервы нам ещё пригодятся для штурма французских булочных, — мягко отстранила я её от очередной коробки. Поначалу просто методично утрамбовывала вещи в чемодан с расширением, чувствуя себя тетрис-мастером. Но в дальнем углу, под слоем пыли, обнаружилась старая коробка. На ней не было надписей, только приклеенный засохший цветок лилии. Вишенка на торте семейных тайн, не иначе. Внутри лежали вещи, которые Петунья не решилась ни выбросить, ни оставить на видном месте. Детские чепчики, пара тетрадок, книга по зельеварению за первый курс и тетрадь в кожаном переплете, очень похожая на мою. Наверное, поэтому взгляд и зацепился. Дневник Лили. Я открыла его в середине. Почерк был летящим, живым, полным сарказма и планов на «переустройство этого заплесневелого магического мира». Но чем дальше я листала, тем сильнее по коже пробегал мороз. Тональность менялась. Юмор исчезал, уступая место какой-то вязкой, патологической жертвенности. «Сегодня Альбус сказал, что мы — единственный щит. Такая честь. Мы должны сидеть в Годриковой Лощине. Джеймс злится, но директор прав — интересы Общего Блага выше наших личных желаний». «Общее Благо»? Серьезно? Это словосочетание обычно идет в комплекте с белыми тапочками и бесплатным местом на кладбище. На последних страницах почерк стал механическим, предложения — рублеными. Лили, которая в начале дневника мечтала о путешествиях по миру, в конце писала только о том, как правильно наложить чары на колыбель и как она горда стать частью «великого плана». Её не просто убедили. Её перепрошили, как старый компьютер, удалив функции «здравый смысл» и «логика». Меня передернуло. Вот и сложился ещё один кусочек пазла. Ясно теперь, почему Снейп так запал на прежнюю Лили — с такими жизненными целями ей прямая дорога была в ряды бунтующей аристократии воскрешать магический мир. Вот только что такого было в ней самой, что за неё так крепко взялись? Почему именно она? Грохнули бы бунтарку по-тихому, и дело с концом. Проблема в том, что идеи аристократов звучали из уст маглорожденной? Это ведь там говорили о застое магии, отсутствии достойного образования и упадке магических сил у нового поколения? Или, может, она была уникальна чем-то другим? Может, интерес Поттера повлиял на выбор жертвы? Или пресловутая мантия-невидимка? Похоже, найдя ответ на один вопрос, я утонула в ворохе следующих. Этот клубок, чувствую, буду разматывать долго. … Спустя неделю дом на Тисовой напоминал декорации к фильму об экстренной эвакуации. Вернон превзошел сам себя: он оформил «бессрочный творческий отпуск по состоянию здоровья», а сам продал свою долю в «Граннингс» через подставных лиц за сущие копейки, лишь бы побыстрее. Дадли ошарашили новостью за два часа до перемещения. Маленькая сипушка как раз юрко залетела через заднюю дверь и передала мне в руки порт-ключ — «наш билет в лучшую жизнь», как патетично высказался дядя. Похоже, он нервничал не меньше тети и скоро начнет декламировать Шекспира. — Мы едем в отпуск! Навсегда! — торжественно объявил Вернон, потея от напряжения. Дадличек, чей мозг обычно обрабатывал информацию со скоростью ленивой улитки под транквилизаторами, вдруг развил бурную деятельность. — А мой робот-трансформер?! А приставка?! — взревел он и умчался в детскую проверять, все ли его сокровища упакованы. И вот наступил час «Ха». Мы стояли в гостиной, которая выглядела непривычно пустой и гулкой. На столике перед диваном лежал наш порт-ключ. Длинная серебряная цепочка стоила как крыло самолета, но я старалась в выписку не смотреть лишний раз. Болело сердце, и в глазах, по-моему, нули двоились. Ну, я на это надеялась. Тетю Петунью мандражировало так, что она, кажется, выбивала чечетку зубами. Она то и дело поправляла воротничок, оглядывая пустые стены. Для неё это был не просто переезд, а крушение всей её «нормальной» жизни. Я стояла в центре, сжимая ручку чемодана. Внутри всё пело. Это был не страх, это был азарт игрока, который сбросил наконец-то крапленые карты и достал из рукава джокер. Прощай, Литтл-Уингинг. Прощай, пророчество и бородатые манипуляторы. Франция, готовь вино и круассаны — к тебе едет Рия Поттер. — Хватайтесь! — скомандовала я, когда цепочка начала слабо светиться синим. Дадли вцепился так, что побелели пальцы. Петунья одной рукой держала сына, другой цепочку и с паническим блеском в глазах смотрела на Вернона. Тот прижал её к себе и коснулся металла последним. Секунда — и мир превратился в бешеную карусель. Рывок, свист ветра в ушах и ощущение, что летишь сквозь очень узкую канализационную трубу. Всегда мечтала ощутить себя… Ну, в общем, не самое приятное путешествие. Зато быстро — признала я, чувствуя под ногами твердую землю. Запах свободы.