Это тебе не баран чихнул: кто главный/настоящий герой «Властелина Колец»?

В феврале — целых три прекрасных недели подряд по четвергам — довелось мне побывать в кинотеатре на юбилейных показах «Властелина Колец», и я отдельно хочу отметить публику на «Возвращении Короля», потому что в конце зал аплодировал — весь, а вокруг слышались слова «шедевр», «гениально» и много других прекрасных эпитетов. Вышла я из зала с улыбкой, но донесла ее ровно до улицы, к дверям ТЦ, потому что выпорхнувшая из них молодая пара обронила, шествуя мимо, ту самую фразу: ❗«Все-таки настоящий герой — это Сэм, он один все сделал, все на себе вывез». Продолжение разговора я не слышала, потому что ребята побежали дальше, а я закурила вторую сигарету. Да и кто я такая, чтобы преследовать людей и греть уши об их впечатления? Обычно к этой фразе еще любят добавлять: «Сам Толкин так говорил!» Бедный профессор, знали бы вы, хотя у меня складывается впечатление, что все вы знали или, как минимум, выступали устами чьей-то еще высшей воли, сами о том не ведая. В любом случае факт остается фактом. Книга, которой уже более 70 лет, предсказала собственным сюжетом то, как сложится судьба Фродо: и в ее финале, и в реальном мире. Ему не суждено было вернуться героем (здесь под «героем» имеется в виду тот, кто овеян славой, почетом и подобострастием в глазах публики) в родные края, где не только никто ведать не ведал о его пути, полном пыток, борьбы и ужасов, но и ведать не хотел. Аналогично было не суждено ему быть понятым и услышанным и в нашем мире, особенно теперь, после фильмов Питера Джексона, которые я люблю всем сердцем, но которые, тем не менее, совершили свое собственное преступление в этом вопросе, передав в руки другим персонажам огромную часть агентности книжного Фродо. А вот мои ручки наконец-то добрались снова до писем Толкина, чтобы расставить точечки над Ё, а еще лучше — жирную галочку над Й, потому что, воистину, ЙЙЙ — это все, что проносится в моей голове, когда я натыкаюсь повсюду на «Сам Толкин говорил» и следующую далее большую портянку про «настоящего» true-героя Сэма и «ненастоящего» героя Фродо. Во-первых, самое основное: Толкин так не говорил. Ну не говорил. И не писал. Более того — и не думал, потому что невозможно думать это и при этом сказать то, что сказано буквально на всех страницах книги, кровью писательского сердца выведено. Поехали, в общем. То самое письмо, на которое ссылаются любители помериться сами и померить других, носит номер 131 и приблизительно датируется 1951 г. Оно адресовано редактору Мильтону Уолдману из издательства «Коллинз». Оно огромное, но вот та самая фраза, что так заела в головах современной аудитории (большая часть которой и письма-то не читала, просто знает, что где-то там оно ж все-таки есть, раз другие говорят): «Думается мне, простенькая «деревенская» любовь Сэма и его Рози (подробно нигде не описанная) абсолютно необходима для постижения его (главного героя (“chief hero” в ориг.)) характера и для темы взаимоотношения жизни обыденной <…>». Где-то на этом моменте мы берем теорию классической арки героя Кэмпбелла и, например, мультфильм «Геркулес» (да-да, диснеевский, мне на нем удобно показывать). Что имеем в начале? Мальчик с таинственным происхождением растет в очень простой семье, потом его душа зовет на «поиски себя», он обретает наставника, встречает друзей, «девушку в беде», сражается, в какой-то момент чуть не сдается, проходит через внутреннюю трансформацию, побеждает злодея, а в конце обретает почет и славу, возносится на Олимп, воссоединяется со своими истинными родителями, но в итоге выбирает жизнь смертного, потому что влюблен, и остается с девушкой со словами "теперь я знаю, где мое место". Это классика, совершенно бессмертная, как сами боги Олимпа, на какой сюжет ее ни положи. А что Сэм? А Сэм — персонаж «из народа», садовник, «простак» (в хорошем смысле), с доброй и открытой душой. Зовут его вовсе не «поиски себя», а услужение, но зовут же. Трансформацию проходит? Еще какую. Сражается? Сражается. Побеждает чудовище? О, да (Шелоб). Возвращается домой? Да. Кем становится? Мэром Шира (причем надолго). Почет и слава? Имеются. На девушке женится? Да. И история заканчивается его легендарной фразой: «Ну, вот я и вернулся домой». Фродо, кстати, проходит такую же арку, только финал у нее другой, что тоже укладывается в концепцию, но лишает нас прекрасной иллюзии "и жил он долго и счастливо". Классическая героическая арка Сэма совершает оборот, как солнышко, и замыкается в той точке, в которой должна. Толкин это прекрасно подчеркивает в рассуждениях о любовных линиях в своем романе, расписывая это, что важно, для редактора, с которым очень хотел свое творение издать (то есть выделить для него коммерческий потенциал) и которому предстояло книгу, никому на тот день не известную, как-то продавать. Так что да, в этом разрезе Сэм — тот самый персонаж, который обретает эту целостную былинную арку, не теряя по дороге (как ряд других персонажей ВК) некоторые этапы и ступеньки. Существует мнение, что, учитывая контекст этой фразы, где Толкин говорит о любовных линиях и упоминает неоднократно Арагорна, он подчеркивает для редактора, что, по сравнению с Арагорном, главнее герой все же Сэм, т.к. их с Фродо история является основой всего романа. Не опровергаю это мнение, имеет право быть, точного ответа мы все равно не узнаем, ибо есть только то, что написано в письме. Тут имеет смысл процитировать письмо Кристоферу Толкину (сыну профессора) №93 от 1944 г.: «Разумеется, Сэм — наиболее тщательно прорисованный персонаж, преемник Бильбо из первой книги; истинный хоббит. Фродо не так интересен, потому что по необходимости возвышен и обременен (так сказать) миссией. <…> Фродо, естественно, сделается слишком благородным и изысканным и уйдет на Запад вместе со всеми выдающимися личностями; а вот Сэм обоснуется в Шире, среди садов и пабов». «Истинный хоббит» — это кто? А это тот самый яркий представитель своего народа — простой, улыбчивый, любящий вкусно покушать, приятно выпить и ароматно покурить, а еще возделывать землю и радоваться малому. В хорошем смысле приземленный, простодушный, обычный. Тут еще точно подойдет слово «рядовой», что в контексте замысла Толкина имеет особый смысл, т.к. профессор говорит, что Сэм — собирательный образ простого солдата, мужеством и самоотверженностью которых он очень восхищался, сам будучи участником Первой Мировой. Что важно, тогда книга еще не была дописана, и, по словам самого Толкина, он делал ряд набросков разрешения, выразимся так, «конфликта» в недрах Ородруина, но ни одним из них не воспользовался, потому что персонажи повели себя так, как повели, и автор об их выборе не ведал, пока вместе с ними туда не дошел. Однако в целом замысел провести именно Сэма по классической арке тут прослеживается явно. Вроде разобрались? Очень вероятно (явных, неопровержимых подтверждений этому нет), что Толкин на самом деле выделял Сэма как центрального персонажа, в которого хотел вложить одну из монументальных идей «Властелина Колец» (одну из! Не все). И вложил, собственно. И тут мы подходим к основному вопросу, ради которого я взялась за эту статью — а зачем менять «главный» герой на «настоящий» герой? Арагорн на стены Минас-Тирита полюбоваться видом и покурить вышел? Гэндальф чисто случайно затерялся между страниц? Мерри и Пиппин только пили священную водичку энтов и ростом мерились? Ну а Фродо, наверное, просто сходил в туристический поход, из которого совершенно внезапно вернулся ментально и физически искалеченным? Я не буду (и не хочу) расписывать тут достижения каждого, это бессмысленно для заданных целей статьи. Сэма не сравнивают с Арагорном, другими хоббитами и Гэндальфом, его сравнивают именно с Фродо. Об этом и поговорим. Кстати, в этом всем хочу вбросить еще один вопрос «на подумать»: а точно вот такую любовь и преданность, какая была у Сэма к Фродо, можно заслужить только статусом господина? И даже если отойти от мерила «слуга-господин», есть еще Мерри с Пиппином.  Кто из вас осмелится с уверенностью сказать, что, если вас потащат долг и честь на край света в опасность, мрак и ужас, ваши друзья побросают свои дела, дома и устроенную жизнь, чтобы вас сопровождать? Чисто на силе любви. Я вот — не осмелюсь. Не потому что у меня какие-то не такие друзья, а потому что я не ощущаю себя настолько бесценной. А Фродо был бесценным для своих близких (хоть и не считал себя таковым), раз ради него они были готовы на такое. Уж не на пустом-то месте такая любовь выросла, я полагаю. Толкин вложил в Сэма идею героизма «маленького человека». А что он вложил в героизм Фродо? Мученичество, невероятную силу воли, осознанную жертвенность и милосердие, которые единственные в итоге способны противостоять тьме до той степени, чтобы нечто высшее сумело вершить свою волю там, где заканчивается воля любого смертного (Сэма — в том числе). Из письма Толкина (черновик) №191 к мисс Дж. Берн (1956 г): «Фродо воздали почести, поскольку он добровольно принял бремя и затем сделал все, что можно было сделать ценой высшего напряжения его физических и духовных сил. Он (и Миссия) были спасены — благодаря Милосердию: благодаря высшей ценности и действенности Жалости и прощения обид». Еще очень распространенная тема для споров в этом контексте. Был бы Сэм лучшим Хранителем Кольца? Может, он бы и вовсе один со всем справился? Может, раз он мог противостоять Кольцу, пока был его носителем (один день, на перевале Кирит-Унгол), а потом добровольно вернул его Фродо, лучше бы он и нес Кольцо до Ородруина? Смог бы выкинуть его в негасимый огонь, и сказка была бы куда более ладной? Из письма Толкина №192 к Эми Рональд (1956 г): «Фродо заслужил высшие почести, поскольку истратил всю силу своей воли и тела до капли, и этого как раз хватило, чтобы довести его до назначенного рубежа, и не более. Мало кто другой, а, возможно, и никто другой из его современников не дошел бы так далеко. А затем происходящее взяла на себя Иная Сила: Сочинитель Повествования (и я имею в виду отнюдь не себя) <…>» «Третий (и последний) из толкователей данной проблемы несколько месяцев назад обозвал Фродо негодяем (которого следовало вздернуть, а не чествовать), да и меня (Толкина — прим. автора статьи) заодно. До чего грустно и странно, что в наши недобрые времена, когда ежедневно люди доброй воли подвергаются пыткам, «промыванию мозгов» и оказываются сломлены, кто-то может быть столь воинствующе ограничен и самоуверен». До чего грустно и странно — не то слово. И мне тоже. А вот и мое любимое письмо №246, в котором разложены по полочкам все составляющие. Я бы его сюда целиком повесила, но уж слишком оно большое. Из письма Толкина №246 к Эйлин Элгар (1963 г): « <…> Под конец стало совершенно ясно, что Фродо после всего происшедшего добровольно уничтожить Кольцо не сможет. Размышляя о разрешении проблемы уже после того, как к нему пришел (как к просто событию), я чувствую, что оно стоит в центре всей представленной в книге «теории» истинного благородства и героизма». Обращу внимание, что это письмо написано намного позже (уже после публикации книги), чем предыдущие, и это тоже важный фактор — зачастую писатель сам глубже начинает понимать свое творение не в моменте замысла, а в моменте, когда проходит с персонажами весь путь. От «Фродо не так интересен из-за возвышенности и обремененности», как писал в 1944 г сыну, когда книга еще не была дописана, Толкин переходит к экзистенциальным вопросам о героизме во всей книге, показанном как раз через Фродо. «И в самом деле, как «герой» в восприятии простецов Фродо «потерпел неудачу»: он не выдержал до конца; он сдался, отрекся. <…> В последний момент воздействие Кольца достигло своего апогея — я бы сказал, что противиться ему не сумел бы никто, и уж тем более после того, как владел им достаточно долго, спустя много месяцев нарастающей муки, будучи изголодавшимся и изнуренным. Фродо сделал все, что мог, полностью исчерпал свои силы (как орудие Провидения) и создал ситуацию, в которой цель его квеста могла быть достигнута. Его смирение (с которым он взялся за дело) и его страдания были по справедливости вознаграждены высочайшими почестями; а его терпение и милосердие по отношению к Голлуму снискало Милосердие и ему самому: его неудача была исправлена». Далее — о «нравственном падении», которое явно упомянула читательница в своем обращении к профессору, т.к. он пишет именно эти слова не единожды в ответе: «Я лично не вижу, с какой стати то, что разум его и воля сломались под демоническим воздействием после мучений, считается нравственным провалом в большей степени, чем если бы пострадало его тело, — скажем, если бы его задушил Голлум или его придавило бы упавшим камнем». И вот уже следом о Сэме — в том же письме: «Сэм задумывался как персонаж обаятельный и смехотворный. Некоторых читателей он раздражает и даже бесит. <…> Он — наиболее типичный хоббит из всех, кого мы видим часто; и в результате этого в нем ярче всего проявляется то качество, которое подчас с трудом выносят даже сами хоббиты: пошлость, — и под этим словом я разумею не просто «приземленность», но духовную близорукость, собою весьма гордую, самодовольство (в разной степени) и самоуверенность, и готовность все мерить и оценивать исходя из ограниченного опыта, воплощенного по большей части в <…> «житейской премудрости». Мы близко знакомы лишь с хоббитами исключительными — теми, кто наделен благодатью или даром: умением видеть красоту и чтить то, что выше и благороднее их самих <…>. Вообразите себе Сэма, но без наставлений Бильбо, без его увлеченности всем эльфийским! Да пара пустяков. Достаточно лишь взглянуть на семейство Коттонов и на Папашу по возвращении «Путешественников». Здесь мы видим еще одно подтверждение того, что Сэм — типичный представитель своего народа, но, благодаря наставлениям Бильбо и близости к Фродо, общению через них с Гэндальфом и через них же — тяге к прекрасному, эльфийскому, ставший благороднее остальных обычных хоббитов Шира. «Сэм был крайне самоуверен и в глубине души слегка тщеславен; однако тщеславие это преобразилось, благодаря его преданности Фродо. Он не считал себя ни героем, ни храбрецом, вообще ничего выдающегося в себе не усматривал, — вот разве что служение и верность своему господину. И к ним (пожалуй, неизбежно) примешивались гордость и собственничество; их трудно вовсе отделить от преданности тех, кто исполняет подобную службу. В любом случае, эти качества помешали ему до конца понять любимого хозяина и последовать за ним в его постепенном приближении к благородству служения тем, кто к себе не располагает, и к умению увидеть в испорченном — поврежденное добро. Он со всей очевидностью не понимал до конца ни побуждений Фродо, ни его горя в эпизоде с Запретной заводью. Понимай он лучше, что происходит между Фродо и Голлумом, в финале все, возможно, сложилось бы иначе». Заинтересованным (а скорее всего, если вы так далеко дочитали, вы именно заинтересованный) рекомендую прочитать письмо 246 целиком, оно более чем занимательное. Толкин имел дело только с теми, кто читал его книгу, ему не довелось видеть ту колоссальную перемену в аудитории его Вселенной, которая произошла с выходом фильмов. Я не ругаю ни Джексона, ни Фран с Филиппой (сценаристок), потому что то, что они сделали, неповторимо и выполнено с огромной любовью к канону. Элайджа исключителен в роли Фродо, потому что для того, чтобы показать трансформацию героя не диалогами, а глазами, нужен невероятный талант, и у него это получилось. В кино в принципе действует другая система «выкручивания настроек» персонажей таким образом, чтобы это ложилось в установленные роли: «избранный», «жертва», «лучший друг», «храбрый воин», «предатель», «мудрый маг». Очень мало места для полутонов и «размазывания» агентности в условиях, когда нужно показывать экшн, держать зрителя в напряжении и не дать ему скучать. И Филиппа, и Фран (в особенности — Фран) с невероятным трепетом говорят о Фродо везде, где вообще называют его имя, и они явно не хотели донести до зрителя то, что Фродо — не герой вовсе, а так, погулять вышел, чтобы Сэму было не скучно вершить великую миссию. Я обожаю Сэма. У него что ни цитата — то алмаз, особенно в переводе Муравьева и Кистяковского, который я считаю самым самобытным и красивым. Он — воплощение преданности, дружбы, безусловной любви, простоты и чистоты, и все это не может и не должно оставлять равнодушным, без этого, по замыслу Толкина, в принципе не вершатся великие дела. Фродо тоже не лишен этих качеств, к слову, просто в нем они преломляются иначе — через сопротивление Кольцу в том числе. Но, когда я вижу термины «настоящий» и «ненастоящий» герой в контексте сравнения Фродо и Сэма, во мне просыпается Кракен, который и написал эту статью. Так перевернуть и извратить замысел, так закопать самоотверженность и милосердие, вычеркнуть из повествования те мучения, которые пришлось пройти Фродо на своем пути ради спасения мира, — это высшая степень ограниченности мышления зрителя. Я не верю, что среди спорщиков есть и читатели книг, а если есть — не знаю, чем они читали. Если подводить итог, побеждает дружба. И вовсе не в споре. В конце книги. Именно союз Фродо и Сэма довел их до Ородруина, а милосердие Фродо позволило свершиться миссии, которая была обречена на провал изначально (не потому что он слаб, а потому что никто не смог бы уничтожить Кольцо там, где оно обретало свою мощнейшую силу, и Гэндальф с Элрондом это знали, просто надеялись на чудо, которое свершилось, благодаря мягкому сердцу, а не силе и ловкости). Ни один, ни второй друг без друга не прошли бы так далеко. И каждый по отдельности — герой. Настоящий, если вам так угодно. А главный или нет — уж как кто выберет для себя. В завершение скажу, мне кажется, если бы сам Сэм видел все эти комментарии, ветки, споры и терзания публики, так чудовищно уничижающие и обесценивающие подвиг его господина, упал бы без чувств, потом расплакался бы, а потом пошел бы на всех с вилами и садовыми ножницами. Хорошо, что он не видит, а профессору уже, наверное, все равно, он все, что хотел, уже сказал. Как говорил Сэм в главе «Близ Кирит-Унгола»: «А ну-ка, почитаем про Фродо и про Кольцо!» А сын ему: «Ой, давай, папа, это же моя любимая история! А Фродо был какой храбрый, правда, папа?» — «Да, малыш, он самый знаменитый на свете хоббит, а это тебе не баран чихнул!» И правда — не баран ведь чихнул. И вы — не чихайте.