Обычное утро/A normal morning

Пилтовер просыпался. Неяркие лучи утреннего солнца лениво пробивались через толстые занавески квартиры, в которой вот уже несколько лет подряд жили Джейс, Виктор и Паудер. Воздух был легок и свеж, все еще сохраняя прохладу сентябрьской ночи, но тепло, отдаваемое разогретой кухонной плитой, наполняло квартиру приятным и таким уютным теплом. Джейс, одетый в одну из своих любимых пижам, которую Паудер забрала у него, разрисовав яркими маркерами по ткани, что-то тихо напевал себе под нос, разбивая на шипящей от разогретого масла сковороде пару яиц. Его волосы, темные и непослушные, были до смешного взлохмачены спросонья. По мнению Талиса было что-то особенное, по-домашнему комфортное в таком тихом утре, которое начинается с прохладного ветра, качающего занавески на окнах, в ставшей приятной рутине и заботе о дорогих людях. Виктор, также одетый в пижаму, тоже разрисованную Паудер, – но в отличие от Джейса, у которого на всю спину была изображена огромная неоново-розовая мартышка, его широкая футболка ограничилась лишь неоново-голубыми котами на рукавах и спине, – сидел на укрытом пледом диване напротив кухонной зоны. Его больная нога, свободная от ортеза, лежала на краю кофейного столика, прямо поверх нескольких небольших стопок бумаг, которые он пытался разобрать. Виктор с необычайной серьезностью бегал глазами по строчкам, аккуратно выведенным изящным и витиеватым почерком кого-то из глав Пилтоверского Совета. Вероятно, это был Хеймердингер. За немалое количество лет, что Виктор в прошлом проработал ассистентом у небезызвестного ученого Пилтовера, он привык к завиткам у хвостиков некоторых букв, которые с такой резвостью и аккуратностью выводил профессор. Однако, несмотря на всю сосредоточенность на бумагах, – между прочим, немаловажных! – тепло и уютная утренняя атмосфера кухни все-таки смягчили привычную резкость и угловатость выражения его лица. Он перевел взгляд на Джейса, какое-то время поверх документов наблюдая за тем, как его партнер занят готовкой, и легонько постукивая пальцами по подлокотнику дивана, обитому пушистым покрытием. – У нас впереди целый день, Джейс, – негромко произнес Виктор, нарушая идиллическую тишину, царившую в помещении. – Нам бы как можно скорее представить Совету отчет о проделанной работе, а затем провести тестирование прототипов воздушных фильтров в лаборатории. А учитывая то, как мы с тобой погружаемся в работу с желанием исправить все, вплоть до мельчайших и не всегда имеющих значение деталей, то, дорабатывая дополнительные схемы к полудню, у нас все шансы пропустить обеденный перерыв, и если мы не... – Я знаю, знаю, Ви... Завтрак будет готов буквально через пару минут. Даже не думай, что я включусь в работу на голодный желудок. В моих планах на день не было включено такое издевательство над самим собой! – усмехается Талис, повернувшись к своему партнеру. – И ты даже не вздумай начинать свой рабочий день без нормального завтрака. Не поешь – будешь как вялая креветка, – он задумался на секунду, переворачивая яйца в сковороде, от чего по комнате разнесся приятный запах, нагоняющий аппетит, а потом немного тише добавил, – мне так мама всегда говорила... – Твоя правда, – тихо усмехается Виктор. Джейс был готов поклясться, что не было в мире другой вещи, кроме всех тех звуков, которые издает его партнер (во всех смыслах), что заставляла бы его сердце сделать такой сильный кульбит. – Но мы оба знаем, что еда занимает у тебя чуть ли не самое первое место в жизни. Даже не думай когда-либо использовать это как повод отложить работу! Джейс..! Звук открывающейся двери прервал их беседу, сопровождаясь громким и сладостным зевком. Что-то лохматое после сна вошло в комнату, все еще в своей яркой пижаме. Паудер. Она сонно потирала слипающиеся глаза, шаркая ногами на кухню. Ее привычная энергичность и резвость сейчас были утеряны где-то в стране сновидений, из которой еще не выбрались, затонув за стеной вялости от слишком раннего подъема. – Д’брое утро… – пробурчала она, плюхаясь на диван рядом с Виктором. Ее движения были непривычно неуклюжими и медленными, но все равно было что-то трогательное в том, как она уютно уместилась под боком у учёного. Пряди ее голубых, длиною чуть ниже бедер, волос, все еще спутанных после сна, упали на лицо, закрывая глаза, стоило девушке поближе пододвинуться к Виктору, положив свою голову на его плечо. Тот, в свою очередь вовсе не удивлённый такой тактильностью, аккуратно приобнял ее. – Доброе утро, Паудер, – легонько улыбнулся ей мужчина, отложив бумаги на кофейный столик и обратив все внимание к девушке. – Как спалось? – Мм... Н’рмально. Как обычно, – она снова зевнула, еще шире, чем в прошлый раз, лениво потянувшись, словно кошка. – Что у вас двоих сегодня по планам, мм? – Собрания, отчеты и куча бумажной волокиты. Все как обычно, – Виктор со вздохом оглядел записи, хмыкнув на сказанное с сарказмом и закатанными глазами «Ну просто замечательно» от Паудер, которая передвинулась ближе к подлокотнику дивана, облокотившись на подушки. Ее ноги оказались на коленях Виктора. Тот посмотрел на нее сверху вниз, и уголки его губ едва заметно приподнялись, отчего выражение лица смягчилось, лишившись привычной резкости. – А чем наша дочь планирует сегодня заняться? – спросил Джейс из другого конца комнаты, получив от Паудер довольную улыбку. – У нас сегодня практическая часть теста по химии, где-то в полдень, вроде. А до этого просто ску-ко-тища, – девушка нарочно драматично растягивала слова, – в виде нескольких часов бубнежа профессоров. Как по мне, это все – пустая трата времени. – Более чем уверен, что ты справишься, Паудер. У тебя всегда были способности к химии, – рассуждал Виктор, легонько потрепав ту по коленке. – И не забывай, что это все может тебе пригодиться и в твоих изобретениях. Думай об этом, как ммм... как о способе создать что-то новое, как когда ты смешиваешь реагенты для своих взрывных мартышек. Джейс, в это время раскладывающий еду по тарелкам, ободряюще улыбнулся ей через плечо. – Завтрак готов! – он поставил две кружки кофе на столик, предварительно убрав все лишние бумаги подальше, чтобы не испортить, и сел рядом. – О дааа, еда! – Паудер воскликнула с таким удовольствием, что складывалось ощущение, будто ее тут голодом морят. Она взяла свою порцию, беспощадно вонзившись вилкой в жидкий желток, который чуть не растекся по всей тарелке. Джейс ухмыльнулся, подняв на нее ласковый взгляд. Эта девочка... не девочка, а ураган. Виктор же, как обычно собранный и даже слишком спокойный, учтиво поблагодарил Талиса, принявшись за свою еду. Трапеза прошла в приятной, иногда нарушаемой бытовыми вопросами тишине. Было что-то невероятно комфортное в этом моменте, когда они трое просто наслаждались обычным утром. После завтрака троица лениво начала готовиться к предстоящему дню. Виктор переместился в угол их с Джейсом комнаты, ища что-то в шкафу. Талис же, стоя напротив зеркала, натягивал через голову рубашку, расстегивать которую ему было слишком лень. Его волосы растрепались, кажется, еще сильнее, когда он, наконец, надел ее на себя, поправляя воротник. Тихий, однако, нарастающий звук роющейся в комнате Паудер эхом разнесся по квартире. Не прошло и минуты, как девушка появилась на пороге родительской комнаты в форме Академии, все еще нуждавшейся в нанесении последних штрихов. Она стояла в дверном проеме с явным раздражением на лице. – Ммм... Вы не видели мой галстук? Я никак не могу найти его, – сказала та, хмуря брови. Надо же, совсем как Виктор... В ее голосе звучали раздражение и легкая паника, хотя трудно было сказать, было ли это из-за того, что она действительно не могла найти его, или из-за того, что она не хотела снова рассказывать им об этом. Виктор, всегда остающийся спокойным, даже порой слишком, поднял на нее взгляд и спокойно (и весьма разумно) предположил: – В сумке смотрела? У тебя привычка стягивать и закидывать его туда, не успеет последняя лекция кончиться.. Девушка надулась, скрестив руки на груди. – Смотрела, – уныло пробурчала та, а потом прибавила в ответ на вопросительный взгляд Виктора, – его там нет. – Не волнуйся, Паудер, – успевший одеться Джейс подошел к ней, с улыбкой кладя руку на плечо. – Я помогу найти. Они вдвоем ушли в ее комнату, перебирая всё на своем пути. Виктор потянулся за тростью, чтобы встать, забавляясь сложившейся ситуацией. Он тихо усмехнулся, прежде чем выйти из спальни и направиться к общему столу, за которым они с Джейсом работали. Впрочем, так было не всегда. Когда они впервые съехались почти 6 лет назад, у каждого из них было своё рабочее место. Но со временем, когда у Паудер появился интерес к созданию чего-то большего, нежели просто бомбы-обезьянки, – механических приспособлений для повседневной жизни и проведению собственных небольших экспериментов, Джейс, всегда поддерживавший ее, охотно уступил свой рабочий стол. Теперь же Паудер была студентом Академии и часто пользовалась этим столом для школьных занятий; а Джейс и Виктор, всегда готовые помочь друг другу, большую часть времени проводили за одним столом, работая над совместными проектами. Виктор неторопливо собрал все бумаги и записи в свою сумку. Всевозможных блокнотов и заметок Джейса, все еще помогающего Паудер с поисками, коснулась та же участь. Раскладывая все аккуратно по карманам сумки, Виктор не мог сдержать улыбки от мыслей о том, как все изменилось за прошедшие годы. Было время, когда они с Джейсом едва ли могли понять друг дружку, а сейчас они стали семьей. Такой, которая представлялась Виктору в далеких мечтах. – Нашел! – голос Джейса нагло и бесцеремонно прервал его мысли. – Дай угадаю, он был в ее сумке, так? – Виктор тихо усмехнулся, переводя взгляд на Талиса. Тот лишь тихонько кивнул, подходя к дивану. Паудер величественно вышла из комнаты, держа галстук в руках сродни какому-нибудь трофею. – Спасибо-спасибо! – она в два шага пересекла комнату и крепко-крепко обняла Джейса, уткнувшись тому куда-то в грудь и невнятно бурча слова благодарности в ткань рубашки. Талис тепло улыбнулся, проведя рукой по её растрёпанным волосам: – Не за что, – он чмокнул её в голубую макушку, прежде чем выпустить из объятий. – И пожалуйста, я знаю, что всегда это говорю, но постарайся больше его не терять. Паудер бросила на него игривый взгляд: – Я никогда его не теряю. Просто, мм, знаешь, не люблю его носить, – парировала она, спиной отходя в ванную, чтобы завязать галстук. Джейс и Виктор, теперь оба закончившие сборы, стояли рядом друг с другом. Выражение лица Виктора смягчилось, когда он взглянул на Талиса: – Ей повезло с тобой, – тихо сказал он, и черт, Джейс был готов поспорить на что угодно, но это было чуть ли не самое искреннее, что он когда-либо слышал. Он удивлённо моргнул. Лёгкая улыбка тронула его губы: – Думаю, нам всем повезло друг с дружкой. Виктор позволил Джейсу на мгновение опереться на него, прежде чем снова заговорить. – Кажется, ты всё ещё без обуви, любовь моя. И волосы расчесать не помешает, – заметил Виктор, оценивающе проводя рукой по волосам Джейса. Тот буркнул что-то вроде: «а, точно», повернулся и, поцеловав Виктора в висок, вернулся в спальню. Паудер уже заканчивала свои сборы. Она встретилась с Виктором у стола, почти небрежно запихивая свои тетради, учебники и канцелярию в сумку. Мужчина слегка кивнул ей: – Готова к тесту? Паудер кивнула, хотя ее губы легонько подрагивали, как и всякий раз, когда в ней просыпалась нервозность. – Да, но немного волнуюсь. Это первая серьёзная работа в семестре, и мне очень хочется хорошо ее написать. Виктор ободряюще улыбнулся, положив руку ей на плечо: – У тебя всё отлично получится, Паудер. Химия всегда была твоим козырем, как и механика. Ты справишься. Паудер одарила Виктора сияющей улыбкой. Нервное напряжение в её теле медленно исчезало. – Спасибо, пап, – мягко сказала она. Мгновение спустя Джейс высунул голову из двери спальни. – Эй, Ви? Ты не видел мой галстук? – спросил он с виноватым видом. Виктор усмехнулся, уже зная, где он: – Если ты, как обычно, бросил его на свой прикроватный столик, он, скорее всего, упал за него. – А, точно. Спасибо, Виктор, – Джейс облегчённо вздохнул и его голова снова исчезла за дверью. – Знаешь, меня забавляет, как много общего у тебя с Джейсом в плане забывчивости, – Виктор выждал мгновение, прежде чем ответить. В голосе так и сквозило теплотой. – Никогда бы не подумал, что ты приёмная. Хотя добавлю, что вы оба весьма одарены. Паудер усмехнулась, слегка смущённая, но всё же довольная. Она шагнула, чтобы крепко обнять Виктора, её руки обвились вокруг него в жесте, ставшем за эти годы привычным. – М-м, как скажешь, – сказала она, её голос приглушился его плечом. – Вы с Джейсом неразлучны, – Виктор снова усмехнулся, поглаживая её по синим волосам, – и именно это делает вас такими особенными. Вы неразрывный дуэт, даже когда кажется, что вы совершенно разные. – Я бы поспорил, что вы с Виктором на самом деле очень похожи, – донёсся голос Джейса, прежде чем Паудер успела ответить. Тот вышел из спальни, разглаживая рубашку и поправляя галстук с довольной ухмылкой на лице. – Вы оба души не чаете в сладком молоке и напрочь игнорируете личную безопасность, если дело касается экспериментов. Паудер крепче прижалась к боку Виктора. – За это ты нас и любишь! – объявила она, и в её голосе, несмотря на недавнюю нервозность, слышалась радость. – О, безусловно, Пау-Пау, – рассмеялся Джейс, обнимая их обоих. Виктору, чуточку опешившему от такой внезапной близости, но благодарному за проявление чувств, ничего не оставалось, кроме как обнять их в ответ. – Вы двое также дня прожить не можете без объятий, – пробормотал он. Уголки его губ тронула лёгкая улыбка. Когда этот клубок объятий распутался, троица направилась к двери. Джейс забрал у Виктора свою сумку, затем подошёл к маленькому столику, где лежали ключи и кошельки, взял вещи и бросил их, каждую своему владельцу, после чего встретился взглядом с Виктором. – Готов? – Насколько это возможно, – Виктор кивнул, к нему вернулось его обычное спокойствие. Затем Джейс встретился взглядом с Паудер, передал ей сумку и как-то уж слишком многозначительно посмотрел той в лицо. – Не волнуйся, пап, сегодня я ничего не взорву. Наверное... Может быть... – Она игриво подмигнула, но в её глазах промелькнуло что-то еще. Мысль о её первом серьёзном тесте, должно быть, всё ещё сидела в глубине сознания, то и дело напоминая о себе назойливой мухой. Джейс открыл дверь, и они втроём вышли в наполненную шумом и гамом жизнь Пилтовера. Небо было ясным и голубым, город начинал просыпаться. Воздух наполняли звуки оживлённого рынка, лязг металла из мастерских и отдалённый гул трамвая. Когда они шли по мощёным улочкам, Виктор и Джейс по обе стороны от Паудер, они не могли не чувствовать тихую удовлетворённость. Город всё ещё казался опасным по-своему, особенно для Виктора, со своей политикой и вечной гонкой инноваций, но было что-то иное. Что-то, не дающее панике и тревожным мыслям разрастаться в голове, пускать свои корни внутрь сознания и начинать там плодиться. Они были друг у друга. И этого было достаточно, чтобы встретить всё, что решит подкинуть им судьба. – Знаешь, – задумчиво произнёс Джейс, – иногда я всё ещё не могу поверить, что мы зашли так далеко. В смысле, казалось, совсем недавно мы просто... пытались разобраться во всём этом. Ну там Совет, наши проекты, поступление Паудер в Академию... А теперь мы здесь. Виктор взглянул на него с лёгкой улыбкой: – Ты довольно сентиментален, любовь моя. Хотя я разделяю эти чувства. Паудер, шедшая впереди, замедлилась, пока не поравнялась с ними: – Ммм... Я хотела спросить, вы сможете купить мне пачку болтов вечером? Нужны для одного проекта. Джейс и Виктор оба кивнули. Они продолжили свой путь по Пилтоверу, направляясь к Академии. Их голоса стихли, погружаясь в уютное молчание, сливаясь с гулом города. – У меня всё будет хорошо, вот увидите, – пробормотала Паудер про себя, когда они приблизились к воротам Академии, слегка постукивая пальцами по сумке с тетрадями. – Я порешаю этот тест по химии на раз-два. Просто нужно сосредоточиться... Джейс легонько подтолкнул её локтем в бок. – Вот так и надо! У тебя всё отлично получится, Пау-Пау. А если нет, мы поможем тебе позже взорвать всё, что захочешь, – Талис одарил улыбкой Виктора. Тот посмотрел на них обоих и покачал головой с притворным возмущением: – Вы двое неисправимы, – но в голосе все таки слышалась тёплая нежность. Когда они проходили через ворота Академии, звук их шагов раздавался в унисон – троица, связанная не только общей любовью к изобретениям и открытиям. Они были семьёй – странной, нетрадиционной, но полной своей собственной любви и понимания. И в этот момент они знали: они готовы ко всему, что ни принесёт день. Вместе.