Подсказка для тупых

Эй, ты! Да, именно ты, кто сидит с той стороны экрана! Я знаю, что ты там есть — я тоже так сидела. То с замиранием сердца, то с «куда же ты прешь, дура!», то будила домашних хохотом, то буквы перед глазами расплывались от слез. Ты думаешь, ты там в безопасности?! Теперь-то я знаю, откуда берутся не картонные персонажи. Ты тоже окажешься здесь. Ты тоже огребешь авторской любви. Смейся, пока можешь, только не сдавай меня Автору. Лодку нещадно мотало в море, расстояние от берега, казалось, не увеличивается. Но Вернон стоически налегал на весла, ведя утлое суденышко со своей семьей к спасительному оплоту. Ведь не достанут же мерзкие маги их в море во время шторма. Он точно знал от бабки, что соленую воду ни одной нечисти не пересечь. Главное, не дать унести лодку в открытое море и не начерпать воды. Домашние зябко ежились, вцепившись заледенелыми посиневшими руками в борта и лавки. Ледяные брызги пытались насквозь промочить одежду, а арктический ветер и вовсе вытрясти из нее. 2026 год еще на дворе? А у меня тут 1991 г. Я уже три года живу в декорациях и среди NPC. Моя свободная воля упирается в то, что мир вокруг заканчивается туманом, его бесполезно пытаться преодолеть. Можно бесконечно идти вперед, но одного шага назад достаточно, чтобы вернуться. Я пробовала. Я бунтовала. Я пыталась менять. Но в итоге чувствую себя Маугли, которого заталкивает обратно бандерложья попка. Вот сейчас мы после хаотичного мотания по стране плывем к острову, в шторм, да, как иначе? Достигнув обетованной земли, Вернон, вышел из лодки прямо в воду, и, отдуваясь как морж и оскальзываясь, затащил ее на камни. Силой он был не обделен. Крупно-костный, весь основательный, надежный как бастион, правда немного с жирком — Петунья любила готовить, и выходило у нее это искушающе хорошо. Только племяннику все было не в коня корм, но что с аномального-то взять? Откуда у него здоровье? Вернон помог выбраться жене и мальчишкам и оглядел дом. Издали он выглядел вполне добротно, а оказался лачугой. Но выбора нет — обратно они точно уже не доплывут, пока шторм не закончится. И он бодрым голосом пригласил всех заселяться. Внутри оказалось не лучше — все отсырело и не нашлось даже дров для очага. Перекусив скудными запасами, Дурсли разбрелись по домику спать. В полночь дверь вышибло с петель… Вернон тут же подхватился и ринулся вниз с заранее припасенным ружьем. Но силы были не равные. Гость разве что цветочек из дула не вывязал. После взаимных оскорблений пришлый маг запалил пустой камин и переключился на общение с Гарри. Вернону лишь осталось признать свое поражение — спасти мальца от безумного мира он не мог. Но напоследок предупредил ребят ничего у гостя не брать. В памяти, ясно как вчера, всплывала собственная свадьба. Ухажер сестрицы с таким же бандитом опасались, конечно, делать что-то сверхвыдающееся, но Вернон весь день говорил стихами, а после свадебного торта, приготовленного чудесными ручками невесты, все присутствующие пускали газы с фруктовыми и ванильными ароматами. Что в итоге приписали кулинарному фиаско Петунии, мол переложила какой-то химии в торт. А утром огромный подаренный букет разлетелся сотней ярких тропических бабочек, жутко перепугав молодую супругу. Хорошо хоть, что через несколько минут они все истаяли конфетти. Пылесосить героически вызвался Вернон, отвезя потом пакет с непредсказуемым мусором за несколько километров от дома. Хогвартский ключник между тем рассказывал Гарри о мире магии и его родителях, пока малец не сунул ему под нос татуировку из букв на запястье, которая была у племянника с момента его обнаружения на крыльце зябким ноябрьским утром. Молочник так, кстати, о них в тот день и не вспомнил. — Это Гарри, значицца, твоя половинка. Вот значицца первые буквы. Могет Райан какая, а могет ты как папка себе этого… ну от простецов приведешь. Так тоже бывает. Она, магия эта вот на кровь не смотрит. Все перед ней равные. Вот оно как родится твоя половинка, так и появляется. А у тебя ровесница значицца, я эти буквы у тебя махонького видел. Ты вооот такусенький был, а пара у тебя уже родилася. Ты ща, Гарри, не боись. Ща в родне простецов страху нет иметь. Прошли те времена. Ох ты ешь… А я-то надеялась, что это подсказка для тупых. Ну мол автор шрама ТМР, чтоб все однозначно, кто кого отметил. Я теперь понимаю, почему Володя пошел младенца устранять. Он как увидел на исходе седьмого месяца клеймище у себя на запястье «Г.Дж.П.», так целый год еще с совестью договаривался. Это надо в полтинник себе в пару мальца обнаружить, да еще из лояльной Дамблдору семьи. А может и вовсе, свататься шел?! Письмо заранее с намерениями прислал. Я ж помню по тому разговору в «Трех метлах», что Поттеры под Фиделиус только за две недели до Хеллоуина закрылись. Не захотели видать такого зятя. — А может так быть, чтоб мальчику мальчик выпал? –Хагрид все равно завтра не вспомнит об этом разговоре, я на Дурслях проверяла. Или вспомнит — никогда не знаешь, где заканчивается вольница. — А что ж не могет-то, Магия она много чего могет. Времена нонче не те. Папка твой вот людей больших обидел. Уговор с невестой был, а он мамку как твою увидел, так и все — моя! Невесту-то на те же буквы как нашли, так и сговорили. А тут такая оказия! — И что у той невесты и у мамы папины инициалы были? — Так на девочках нет! Так может Володя тогда еще не свататься шел, а татушечку сверить? А то вдруг случайно инициальчики совпали. А Поттеры ему, прикинь: «Нет, Сам-знаешь-кто, не для тебя роза цвела! Мы будем искать нашу Таню Марию Роббинс.» Гость объявил, что время позднее, и пора спать, и Дурсли обреченно покинули комнату. Гарри, пригревшись в протопленном помещении, тоже наконец заснул. Завтра его ждала встреча с магическим миром — поездка с Хагридом в Лондон, чтобы закупиться к школе на Косой аллее. И снилась ему круговерть из сов, писем, хогвартского ключника, содержимого его карманов, ведьмовских котлов, колпаков, метел… Вернон не спал, он прислушивался к реву шторма и к мощному храпу незваного гостя, оберегая покой своей семьи. Безумный мир, погубивший легкомысленную сестру его жены и выкинувший как море на берег ее ребенка, теперь вернулся, чтобы забрать свое. И он был не в силах ничего этому противопоставить. Грела только одна мысль, что Дадли тоже одиннадцать, и значит его такая судьба миновала. Он и Петуния — нормальные здоровые люди.