Скажи мне, что я не права

Они сидели рядом, видимо сама судьба решила пошутить над ними. Никто в модном мире не знал о их давнем романе, ну или почти. Девушки были слишком близко, чтобы притворяться, будто ничего не происходит, и слишком на виду, чтобы выяснять отношения. Эмили чувствовала тепло её бедра, но твердила себе: «Мы просто два человека на показе», но она не отодвинулась, из принципа. — Забавно, — сказала Эстелла, не глядя на неё. — Ты всё еще плохо делаешь вид, что не замечаешь меня. Эмили медленно выдохнула. — Забавно, — ответила она. — Ты всё ещё считаешь, что имеешь право со мной разговаривать. — Париж маленький город, — пожала плечами Эстелла. — Особенно для людей с плохой историей. — У нас не “плохая история”. — Эмили повернулась, улыбаясь слишком вежливо. — У нас было предательство. Это разные жанры. Эстелла усмехнулась. — Ты всегда ненавидела этот бренд, — сказала она, глядя на подиум. — Наверное, ты уже мысленно уволила половину команды. — Только тех, кто заслуживает. — Ты всё ещё думаешь, что мир работает по заслугам. Это мило. Эмили повернулась к ней слишком резко. — А ты всё ещё думаешь, что сарказм заменяет извинения? — Нет, — спокойно ответила та. — Я думаю, что извинения тебе не нужны. — Верно, — кивнула Эмили. — Мне нужна была правда. Пять лет назад. Пауза. Подиум. Музыка. Модель проходит идеально. Эмили окинула взглядом свою бывшую возлюбленную. — Раньше ты хотя бы делала вид, что тебе стыдно. — Ты хочешь правду? Сейчас? — спросила Эстелла. — Я хочу, чтобы ты перестала делать вид, что мы просто случайно оказались рядом. Эстелла наклонилась чуть ближе. — Мне сказали сделать выбор, Эмили. — О, — холодно. — Обожаю, когда предательство подают как драму. — Либо я ухожу из твоей жизни полностью, — продолжила Эстелла, не повышая голоса, — либо через полгода у тебя больше нет контрактов. Ни одного. Эмили замерла: — Не смешно. — Это не шутка. — Эстелла продолжила следить за показом. Аплодисменты. Финал показа. Все встают. — Не иди за мной, — бросила Эмили, подхватывая сумку. — Я и не собиралась.

***

    За кулисами было тесно и шумно. Эмили шла быстро, задевая людей плечом. Когда её резко дёрнули за локоть, злость уже достигла предела: — Ты с ума сошла? — прошипела Эмили. — Две минуты, — спокойно сказала Эстелла. — Потом я снова исчезну. Как ты любишь. — Исчезновения — твой фирменный стиль. Подсобка оказалась открытой. Эмили захлопнула дверь сама. — Говори. — Эмили скрестила руки. — Ты ведь за этим пришла. Не за показом. — Я ушла, потому что мне предложили выбор, — прямо сказала Эстелла. — Как романтично. — Либо я исчезаю из твоей жизни сама, — продолжила она, — либо ты исчезаешь из своей. — Эмили замерла. — Что ты несёшь? — Твой контракт, твоя карьера, люди, которым ты была невыгодна рядом со мной. — Эстелла посмотрела ей в глаза. — Мне сказали: если я останусь, тебя медленно сломают и вышвырнут из мира моды. — И ты решила, что лучше сломать меня быстро. — голос Эмили дрогнул. — Благородно. — Я решила, что будет лучше, если возненавидишь меня, но останешься с карьерой. — Поздравляю, — Эмили шагнула ближе. — План сработал. Секунд тридцать они молча смотрели друг на друга. Впервые за вечер. — Ты не имела права, — сказала Эмили. — Ни уходить. Ни решать. Ни “спасать” меня. — Я знаю. — Ты украла у меня выбор. — голос дрогнул. — А теперь хочешь, чтобы я оценила твою жертву? — Я не хочу, чтобы ты меня прощала. — Эти слова заставили Эмили замереть. — Тогда зачем ты здесь? — Потому что ты всё равно не отпустишь. — Эстелла сделала шаг ближе. — Самоуверенно, — Эмили усмехнулась. — Ты всё ещё злишься? — Я всё ещё хочу тебя, — жёстко ответила Эмили. — И это бесит куда сильнее. Слишком честно. Слишком опасно. Они обе знали: пути назад нет. — Скажи мне, что я не права, — прошептала Эмили, глядя ей в глаза. — Скажи, что ненавидеть тебя — правильно. Эстелла коснулась её запястья, медленно и с опаской, будто спрашивая разрешение. Эмили не отдёрнула руку. — Если мы это сделаем, — сказала она, — это ничего не исправит. — Я знаю. — Я не прощаю тебя. — Я знаю. — Я не оправдываю тебя. — Я знаю. — И если ты уйдёшь снова… — Я не уйду. — Эстелла перебила её. — Даже если ты меня ненавидишь. Эмили смотрела на неё секунду. Две. А потом сама притянула Эстеллу к себе. Поцелуй вышел резким, жадным, без нежности. Язык, зубы, сбитое дыхание. Эмили чувствовала знакомый вкус сигарет и терпкости, от которого тут же закружилась голова. Они врезались в стеллаж, коробки с шуршанием посыпались вниз. Эстелла выдохнула ей в шею, слишком знакомо, до острой, обжигающей злости. За дверью послышались шаги. Они замерли. Тело Эстеллы прижато вплотную, их дыхание слилось в один неровный ритм. Кто-то прошёл мимо, даже не задержавшись. Сердце Эмили колотилось где-то в горле, но руки лишь крепче сжались на талии Эстеллы. Опасность быть застигнутыми не отрезвляла, а наоборот бросала в дрожь, обостряла каждое прикосновение. — Чёрт, — выдохнула Эмили ей в губы, прикусывая нижнюю. — Мы идиотки. — Но последовательные, — хрипло отозвалась Эстелла. — В этом нам нет равных. — пробормотала Эмили, опуская ладони и сжимая ягодицы Эстеллы. Сильно. Прижимая бёдра вплотную. Она чувствовала жар, исходящий от её тела, частое дыхание, вздымающуюся грудь. Это будило что-то первобытное: потребность завладеть, обладать. Пальцы скользнули под пояс брюк, дразня нежную кожу. Горячее дыхание коснулось уха Эстеллы. — Я скучала по этому. Скучала по тебе. По тому, как ты сводишь меня с ума… Она подкрепила слова резким укусом в мочку, тут же смягчая жжение языком. Сердце билось быстрее, тело пульсировало от желания. Риск только подпитывал возбуждение. Сейчас было всё равно на последствия. Важно было лишь утолить боль, которую могла облегчить только Эстелла. — Не смей быть нежной, — прошептала Эстелла. — Я этого не переживу. Эмили кивнула. Она и не собиралась. Их движения были резкими, несинхронными, как спор, в котором никто не уступает. Ткань мешала. Воздуха не хватало. Каждое прикосновение было одновременно требованием и упрёком, ладони были уже не там, где «можно». — Если нас увидят… — начала Эстелла. — Мне плевать, — перебила Эмили, впиваясь в её губы новым поцелуем. — Я слишком долго делала вид, что мне плевать не на то. Она рванула пуговицы на рубашке Эстеллы, и те разлетелись по полу, словно павшие солдаты. Эмили не придала этому значения, слишком отчаянно хотела почувствовать кожу. Она нетерпеливо отодвинула ткань, пальцы скользнули по гладкой поверхности груди. Сердце Эстеллы бешено колотилось под ладонью, вторя её собственного. Эмили приподняла кружево лифа, большим и указательным пальцем нашла сосок, сжала и слегка покрутила его, наслаждаясь резким вдохом Эстеллы. Другой рукой потянулась к поясу, резко расстегнула, просунула ладонь внутрь, обхватив влажную ткань кружева. — Чёрт, да ты вся мокрая, — выдохнула Эмили, чувствуя жар даже сквозь бельё. Она надавила сильно, быстро, именно так, как, по её памяти, нравилось Эстелле. Их бёдра двигались навстречу друг другу, ища больше трения. Эмили замерла, дыхание прерывисто обдавало шею Эстеллы. Она слегка отстранилась, чтобы посмотреть в глаза, тёмные, расширенные от вожделения. — Мне нужно попробовать тебя на вкус, — сказала она низким, хриплым голосом. — Я помню всё. Твой вкус, звуки, которые ты издаёшь, как твоё тело ощущается под моими руками… Но только помнить — мало. Пальцы Эмили сжались на бёдрах Эстеллы, впиваясь так сильно, что, наверное, оставят синяки. — Я пыталась забыть, но моё тело помнит. Оно помнит, как ты умоляешь о большем, как ты теряешь контроль подо мной. — Она наклонилась, губы коснулись уха Эстеллы. — Я заставлю тебя кричать так громко, что тебя услышат даже в первом ряду. Я напомню этому телу, что оно принадлежит мне. Эмили опустилась на колени, игнорируя жёсткий пол, её руки опустили вниз брюки, затем зацепила пальцами пояс трусиков и резко стянула их вниз, обнажив её перед прохладным воздухом. И, не колеблясь, нырнула и провела языком в горячую влажность. Она застонала от вкуса, этот звук пронзил обеих насквозь. — Ты всегда была жадной, — прошептала Эстелла, сжимая её волосы в кулак. — Но я тебя не остановлю. Эмили ухмыльнулась, прижимаясь к коже, эти слова только подстёгивали. Она была ненасытна, всегда такой была, когда дело касалось Эстеллы. И её податливость только разжигала этот голод. Эмили лизала и сосала, её язык проникал глубоко, исследуя каждую складку. Она обвела клитор кругами, слегка поглаживая чувствительный узелок нервов, прежде чем резко втянуть его в рот. Руки Эмили обхватили бёдра Эстеллы, раздвигая их шире, открывая больше. Она чувствовала, как пальцы Эстеллы переплетаются в её волосах, слышала прерывистые стоны, срывающиеся с губ. Это было опьяняюще. Эмили ввела палец внутрь, затем еще один, двигая ими в такт языку, сгибая их, чтобы попасть в ту точку, от которой у Эстеллы всегда мелькали звёзды. Собственное возбуждение Эмили росло, белье намокло настолько, что это стало почти невыносимым, но она игнорировала это. Сейчас речь шла об Эстелле. О том, чтобы довести её до предела и наблюдать, как она разбивается вдребезги. Эмили добавила третий палец, растягивая и наполняя, в то время как язык продолжал безжалостную атаку. — Вот так, детка. — выдохнула она в промежность. Она чувствовала, как стенки трепещут вокруг пальцев, слышала, как дыхание становится всё более рваным. Эстелла была близко. Эмили удвоила усилия, трахая сильнее, всасывая клитор с большей интенсивностью. Она хотела почувствовать, как та теряет контроль, хотела ощутить вкус разрядки на языке. Хватка Эстеллы за волосы усилилась до боли, бёдра выгнулись навстречу лицу Эмили. — Кончи для меня, — приказала Эмили приглушённо. — Отпусти, детка. Я с тобой. Она сильно всосала клитор, быстро поглаживая его языком, одновременно двигая пальцами внутрь и наружу, скручивая и сгибая. Эмили почувствовала, как тело Эстеллы напряглось, застыло и оргазм захлестнул её. Поток влаги покрыл пальцы и язык, когда Эстелла кончила с хриплым криком, выдыхая имя Эмили. Этот звук отозвался в ней трепетом, удовлетворением и первобытной гордостью: она всё ещё может вызвать такую реакцию. Она смягчила прикосновения, помогая пережить волны, растягивая удовольствие, пока Эстелла не обмякла, опираясь на стену. Только тогда Эмили отстранилась, облизнула губы, смакуя вкус. Она встала, колени хрустнули, и обжигающе поцеловала Эстеллу, позволяя ей почувствовать себя. Руки Эстеллы вцепились в её волосы, отвечая яростными, отчаянными поцелуями. Когда они наконец отстранились, обе тяжело дышали, зрачки расширены от остаточного возбуждения. — Это не примирение. — Я знаю. — Это даже не прощание. — Я знаю. Эмили кивнула, будто ставила подпись, и позволила себе не думать дальше. Она ахнула, когда Эстелла развернула их, прижав спиной к стене. Эмили чувствовала прохладу сквозь тонкую блузку, резко контрастирующую с жаром, исходящим от тела Эстеллы. Руки Эстеллы начали блуждать, обводя изгибы тела Эмили, словно слепой, читающий шрифт Брайля. Они скользнули под ее рубашку, приподнялись и обхватили грудь, большие пальцы нащупали соски, гладили, пока те не затвердели. Голова Эмили откинулась на стену, глаза закрылись, прикосновения Эстеллы вызвали искры на ее коже. Она чувствовала, как становится все влажнее, возбуждение нарастало с каждым движением. Эмили выгнулась навстречу прикосновению, ища больше трения, больше стимуляции. Она нуждалась в Эстелле, как в воздухе. Когда губы коснулись ее шеи, целуя и покусывая, Эмили издала дрожащий стон, и ее собственные руки взлетели вверх, чтобы запутаться в бордовых волосах. — Черт возьми, Эстелла, — выдохнула она, — Прикоснись ко мне. Пожалуйста. Ты мне нужна. — Не торопись. Я ждала этого пять лет. — Я тоже, — голос Эмили дрожал. — Я тоже, идиотка. Эстелла усмехнулась и накрыла её рот поцелуем, медленным, глубоким, почти нежным, почти. А потом Эмили позволила Эстелле делать всё, что та захочет. Позже, когда они обе тяжело дышали, еле стóя на ногах, Эмили первой отстранилась, поправляя одежду дрожащими пальцами. Спина прямая. Взгляд в противоположную стену. — Ты понимаешь, что это ничего не исправило? — спросила Эмили, не оборачиваясь. — Да. — И что я всё ещё злюсь. — Да. Эмили наконец посмотрела на неё. Растрёпанную, с разорванной рубашкой, с дорожками от слёз и пота на висках, и всё равно самую красивую из всех, кого она когда-либо видела. Это бесило. — Я не прощу тебя, — повторила она. — Но и исчезнуть тебе больше не позволю. Эстелла кивнула. Поправила воротник, безнадёжно испорченный, усмехнулась этому. Потом подошла ближе и осторожно коснулась пальцами подбородка Эмили, заставляя посмотреть на себя. — Этого достаточно, — тихо сказала она. — На данный момент. За дверью подсобки кто-то звал кого-то по имени. Мир моды продолжал жить, не зная, что здесь, среди коробок и пыли, двое бывших любовников только что заключили перемирие. Хрупкое. Временное. Но настоящее.

Эмили взяла её за руку. Сжала пальцы. И не отпустила.