Не по протоколу

Правило номер один Ким Тэхёна гласило: никто в индустрии не знает, что ты омега. Не лейбл. Не клиенты. Не коллеги, с которыми он делил студию десять лет подряд. Не Нам Джун, который дал ему первый шанс. Не уборщица тётя Со, которая каждое утро оставляла у его двери стакан ячменного чая и никогда не спрашивала, почему он иногда приходил в офис с таким лицом, словно только что выжил в катастрофе средней степени тяжести. Никто. Тэхён жил по этому правилу так давно, что оно давно перестало ощущаться как усилие. Суппрессоры - утром, с едой, не забывать. Запасная пачка - во внутреннем кармане пиджака. Ещё одна - в верхнем ящике стола. Просто привычка. Как чистить зубы. Как не отвечать на звонки от мамы в промежутке между полуночью и семью утра. Как не смотреть на альф дольше трёх секунд подряд, потому что они это чувствуют. (Нет, серьёзно. Чувствуют. Как собаки чувствуют страх. Тэхён проверял.) В десять сорок пять утра вторника директор A&R Пак Джихун вызвал его к себе. Тэхён допил кофе, поправил воротник рубашки и вошёл в кабинет с тем выражением лица, которое на протяжении десяти лет безупречно имитировало профессиональное спокойствие. Пак Джихун сидел за стеклянным столом и улыбался. Когда Пак Джихун улыбался вот так - чуть шире, чем нужно, с прищуром человека, который уже принял решение и просто ждёт, пока ты тоже это поймёшь - это не предвещало ничего хорошего. Тэхён сел. - Тэхён-а, - начал Джихун, - ты помнишь Чон Чонгука? - Нет. - Конечно помнишь. Четыре года назад дебютировал у нас. Очень хороший голос, хорошие продажи первых двух синглов, потом что-то пошло не так с направлением, сменил команду продюсеров, третий альбом- - Провалился, - закончил за него Тэхён. - Не совсем провалился. - Сто двадцать тысяч копий при прогнозе в полмиллиона - это, Джихун-сси, провал. Пак Джихун перестал улыбаться. Потом снова начал, но теперь улыбка была другой - той, которую Тэхён научился читать как «мне очень жаль, что я вынужден тебе это сказать». - Мы хотим дать ему ещё один шанс. - Джихун сложил руки на столе. - Под твоё руководство. Тишина получилась довольно информативной. - Нет, - сказал Тэхён. - Тэхён- - Джихун-сси, у меня три проекта в работе. «Утренняя звезда» сдаётся через месяц, у Ли Сону мы переписываем второй трек, у группы «Пульс» вообще нет готового демо, только тридцать семь набросков, из которых двадцать два - это один и тот же аккорд в разных тональностях. У меня нет времени. - Мы перераспределим нагрузку. - «Утреннюю звезду» перераспределить нельзя. Они работают конкретно со мной. - Ли Сон и «Пульс» возьмёт Ю Мин. - Ю Мин ведёт шесть проектов одновременно и вчера в три часа ночи прислал мне голосовое сообщение с вопросом, «нормально ли, что продюсер плачет под рабочим столом». Я не уверен, что это оптимальный выбор. Джихун слегка поморщился. - Ты наш лучший продюсер, - сказал он с интонацией человека, который точно знает, что это работает. - Чон Чонгук - наш приоритет на следующий год. Бюджет серьёзный. Мы хотим лучшее. - Бюджет - это трогательно, - ответил Тэхён. - Но Чон Чонгук три года работал с разными продюсерами и каждый раз результат становился хуже. Это не проблема продюсеров. - Значит, нужен кто-то, кто наконец разберётся, в чём проблема. Пауза. (Умеет же этот человек формулировать так, чтобы отказ звучал как трусость.) Тэхён посмотрел в окно. За стеклом серел октябрьский Сеул - пасмурный, неприветливый, с неба сыпалась мелкая морось, от которой не спасал ни зонт, ни капюшон, ни хорошее настроение. Которого, впрочем, с утра и не было. - Три месяца, - сказал он наконец. - Пробный период. Если через три месяца у нас нет нормального материала - я возвращаюсь к своим проектам без разговоров. - Четыре. - Три. - Тэхён-а- - Три месяца, Джихун-сси. Это не обсуждается. Пак Джихун некоторое время смотрел на него, потом кивнул с видом человека, который уже получил что хотел и готов сделать вид, что немного уступил. - Три месяца. - Он протянул папку с контрактом. - Студия Б-четыре, с завтрашнего дня. Чонгук в курсе. Тэхён взял папку. Вышел из кабинета. Прошёл по коридору, свернул за угол, зашёл в мужской туалет, убедился, что он пуст, и некоторое время просто смотрел в зеркало над раковиной. (Правило номер два: суппрессоры всегда в рюкзаке. Правило номер три: никогда не подписывать контракты с людьми, от которых потом некуда деться. Он только что нарушил оба.) *** Аптека «Хэпи Фарм» находилась в трёх минутах ходьбы от офиса «Ханвит Рекордс» - что само по себе было либо очень удобно, либо очень говорило о чём-то про индустрию в целом. Тэхён зашёл туда в обеденный перерыв и взял три пачки суппрессоров. Не потому что боялся. Просто потому что запасная пачка во внутреннем кармане - это одно. А когда предстоит три месяца работать в закрытой студии с незнакомым альфой - это другой уровень логистики. (Он не боялся. Просто был осторожен. Это разные вещи.) Вечером того же дня он прослушал все три альбома Чон Чонгука. Первый - в наушниках, за столом, с блокнотом. Делал заметки. Стандартная процедура. К концу второго блокнот лежал в стороне, и Тэхён просто слушал. (Это тоже была стандартная процедура. Просто иногда материал оказывался таким, что блокнот мешал.) Голос был из тех, что встречаются раз в несколько лет - когда понимаешь, что перед тобой не просто исполнитель, а инструмент, который ещё не знает, на что способен. Тэхён поставил трек ещё раз. Потом ещё. Потом закрыл ноутбук и уставился в потолок с выражением человека, которому только что усложнили жизнь. Проблема была не в продюсерах. Проблема была в том, что Чон Чонгук три года пел не своим голосом. Не в буквальном смысле - голос был его, и голос был выдающимся. Но всё остальное - аранжировки, выбор треков, темп, эмоциональный рисунок - всё это было написано для кого-то другого. Для более безопасного артиста. Более предсказуемого. Для того, кто не создаёт проблем лейблу и укладывается в формат без споров. Чонгук явно создавал проблемы. Это читалось в крошечных местах, где аранжировка уходила чуть в сторону от задуманного, где голос вдруг менял цвет на что-то острее и интереснее, а потом, секунду спустя, возвращался обратно. Как будто артист каждый раз пробовал на прочность стену и каждый раз послушно отступал. (Тэхён знал это чувство лучше, чем хотел бы.) Он открыл контракт. Прочитал. Закрыл. Три месяца. Лейбл мог бы выбрать кого угодно. (Не думать о том, почему именно ему сложно было сказать «нет» этому конкретному голосу.) *** Студия Б-четыре была на третьем этаже, в дальнем конце коридора. Тэхён пришёл в девять утра ровно. Поставил рюкзак. Включил свет. Сел за пульт. Дверь открылась в девять сорок пять. И вот тут случилось то, чего он не ожидал. Не в плане внешности. Чон Чонгук был именно таким, каким выглядел на обложках - высокий, тёмные волосы, резкие черты. Всё это Тэхён видел, всё это было предсказуемо. Запах вызывал вопросы. Не сильный - суппрессоры работали, Тэхён покупал нормальные. Но что-то тонкое, что за три года не случалось ни с одним из альф, с которыми он работал. Что-то тёплое, с деревом внизу, почти незаметное - и именно поэтому невозможно игнорировать. Как звук, который слышишь только потому, что вокруг тихо. Что-то в груди на секунду сжалось - и Тэхён осознал это с небольшим опозданием, уже когда оно отпустило. Слишком медленно для человека, который умеет контролировать такие вещи. (Ничего страшного. Суппрессоры не дают стопроцентной блокировки, это написано в инструкции. Небольшая реакция - нормально. Главное - не реагировать на реакцию.) Чонгук остановился в дверях. Оглядел студию. Потом - Тэхёна. - Ким Тэхён? - произнёс он. Голос живьём был глубже, чем на записях. Чуть хриплый с утра. С интонацией человека, который задаёт вопрос, не особо нуждаясь в подтверждении. - Он самый, - сказал Тэхён ровно. Чонгук зашёл. Закрыл дверь. Бросил сумку на диван - точным движением человека, который провёл в студиях достаточно времени, чтобы не смотреть, куда бросает. Остался стоять. Засунул руки в карманы. Тэхён дал ему тридцать секунд. Чонгук их потратил на то, чтобы изучить студию так, как изучают место, в котором придётся провести много времени и которое тебе заранее не нравится. Пульт. Диван. Доска у стены. Тэхён. Снова пульт. (Двадцать пять лет. Татуировки на руках - много, старые, явно не для сцены, для себя. Под глазами тени, которые не от одной бессонной ночи. Стоит как человек, который привык, что его сейчас будут убеждать в чём-то, с чем он не согласен.) - Слышал про вас, - сказал Чонгук наконец. - И я про вас. - Тэхён закрыл ноутбук. - Садитесь. Чонгук сел - не на диван, а на стул напротив пульта, развернув его боком. Нечто среднее между «я здесь» и «я могу уйти в любой момент». Закинул ногу на ногу. Посмотрел на Тэхёна с тем выражением, которое тот успел опознать за первые двадцать секунд: я уже работал с десятью продюсерами, ни один меня не понял, посмотрим, что ты собираешься предложить. (Сложный клиент. Хорошо. Тэхён умел работать со сложными клиентами. Плохо - что сложный клиент принёс с собой этот запах, который теперь тихо существовал где-то на периферии и делал вид, что его нет. Но он был.) - Я прослушал ваши три альбома, - сказал Тэхён. - Вчера вечером. У меня есть вопросы. - Давайте. - На втором альбоме. Третий трек, «Сто дней». Отметка две сорок - там ваш голос уходит вниз, в очень низкое, очень сырое звучание, буквально на четыре такта, и потом возвращается обратно в аранжировку. Кто убрал этот момент из финальной версии? Пауза. Короткая. Но Тэхён её заметил. - Продюсер, - сказал Чонгук. - Это была ваша идея? - Да. - Почему убрали? - Сказали, не вписывается в концепт. - Вы согласились? Чонгук посмотрел на него с выражением, которое говорило: нет, конечно, не согласился - но какое это теперь имеет значение. - У меня не было выбора. - Понятно. - Тэхён открыл ноутбук. - Ещё один вопрос. Третий альбом, четвёртый трек - «Зимнее утро». В бридже вы берёте ноту, которая технически правильная, но звучит как будто вас попросили не брать ту, которую вы хотели. Так? Чонгук посмотрел на него дольше, чем до этого. - Да, - сказал он. В этом «да» было что-то, что Тэхён не сразу разобрал. Не злость. Что-то, что бывает, когда человек долго думал, что это заметно только ему. - Хорошо. - Тэхён закрыл ноутбук. - Тогда я хочу понять, что именно вы хотели. Не то, что написано в контракте с продюсером, не то, что требовал лейбл. Что хотели вы. Молчание. За окном прошёл самолёт - далеко, едва слышно. В коридоре кто-то прошагал к лифту. Пульт тихонько гудел в режиме ожидания. - Вы серьёзно? - спросил Чонгук наконец. Не с вызовом. Просто уточнял. - Я прихожу в девять утра ровно и прослушиваю три альбома перед первой встречей. Как вам кажется? Что-то в лице Чонгука изменилось. Совсем немного. Тэхён десять лет читал артистов - это была его работа, основной инструмент - и он увидел: парень не привык к тому, что его спрашивают, что именно он хотел. Не как артиста. Как человека. (Нехорошо. Совсем нехорошо - когда у артиста такой голос, такой потенциал, и при этом он смотрит с видом человека, которого три года спрашивали только о том, правильно ли он держит микрофон.) - Мне нужно время подумать, - сказал Чонгук. - Прежде чем отвечать. - Берите. Сегодня я просто хотел познакомиться и послушать, как вы звучите вживую. - Вживую? - Демо - это демо. Там слишком много обработки. Мне нужно услышать голос без ничего. Чонгук смотрел на него несколько секунд. Потом встал - просто встал, без предупреждения, без «можно?» - и начал петь. *** Несколько фрагментов, переходящих один в другой, без объяснений. Что-то незнакомое, потом медленная мелодия, которую он, судя по всему, придумывал прямо сейчас. Восемь минут. Тэхён сидел с закрытым ноутбуком и слушал. Профессионально. (Профессионально - значит: записывать всё, что слышишь, в голове. Тональность. Диапазон. Места, где голос напрягается и где расслабляется. Текстура.) (Не думать о том, что запах в студии, пока Чонгук пел, стал чуть заметнее. Потому что альфа расслабился, потому что альфы иначе пахнут, когда делают то, что любят - это просто физиология, просто-) (Стоп.) Тэхён убрал эту мысль туда, куда убирал всё лишнее. Посмотрел в стол. Подождал секунду, пока дыхание вернётся в нормальный ритм. (Это заняло секунду дольше, чем должно было.) Когда Чонгук закончил, в студии некоторое время было тихо. - Вот видите, - сказал Тэхён. - Что именно? - Три последних такта. Вы взяли именно ту ноту. Ту, которую не взяли в «Зимнем утре». - Тэхён открыл ноутбук, нашёл трек, поставил на нужном месте. - Слышите разницу? Из динамиков пошёл звук. Чонгук слушал секунд десять. Потом слегка поморщился - не от плохого звука. От узнавания. - Да. - Значит, мы начнём с этого. С того, чтобы вы пели так, как только что. - Тэхён указал на экран. - А не так, как это. Предупреждаю: это будет неудобно. - В смысле? - Я буду задавать вопросы, которые вам не понравятся. Просить делать вещи, которые покажутся странными. Иногда мы будем переписывать всё с нуля. Если вы привыкли, что продюсер говорит «хорошо, пойдём дальше» - со мной так не будет. Чонгук смотрел на него. В его взгляде что-то взвешивалось. - Значит, из тех, кто всё усложняет. - Нет. Из тех, кто делает всё правильно с первого раза. - Это разные вещи? - Обычно - да. Пауза. Потом Чонгук неожиданно хмыкнул - коротко, почти неслышно. Не насмешливо. С видом человека, который услышал что-то неожиданное. - Ладно, - сказал он. - Ладно? - Ладно, работаем. *** Работали шесть часов. Не над музыкой - над картой. Тэхён задавал вопросы, Чонгук отвечал поначалу коротко, потом длиннее, потом иногда вставал, ходил по студии с телефоном в руке и говорил что-то вполголоса, скорее себе, чем собеседнику. Тэхён записывал. Примерно в час дня выяснилось, что у Чонгука есть двадцать три демо-записи, о которых лейбл не знает. - Почему не показали? - спросил Тэхён. - Потому что в прошлый раз, когда я показал, мне сказали «хороший материал, но не для тебя». - «Не для тебя» - это значит что? - Это значит: слишком тяжело, слишком резко, не тот образ. - Чонгук произнёс это ровно, без интонации, как цитату, которую повторял уже достаточно раз, чтобы перестать злиться. Тэхён посмотрел на него. - Пришлите всё двадцать три. Чонгук несколько секунд смотрел в ответ. - Прямо сейчас? - Прямо сейчас. Файлы пришли через две минуты. (Тэхён потом слушал их до двух ночи. Это был отдельный разговор - но он начался именно здесь, в это обеденное время, когда Чонгук произнёс «не тот образ» тоном человека, который к этому привык и не собирается об этом говорить вслух.) К шести вечера на доске у пульта было исписано три листа. На столе - две пустые кружки из-под кофе и один стакан ячменного чая. В воздухе установилось то специфическое напряжение, которое Тэхён знал как «рабочее». Не злое. Не враждебное. Заряженное. (И запах никуда не делся. Просто Тэхён за шесть часов выработал к нему то, что работало всегда - профессиональное безразличие. Классифицировал его как «фоновый раздражитель», поместил в ту же категорию, что «сквозняк из-под двери» и «гудение кондиционера», и продолжал работать. Это работало. Почти.) - На сегодня хватит, - сказал Тэхён около шести. - Ещё один вопрос. - Завтра. - Быстро. - Завтра, - повторил Тэхён. - Мне нужно переслушать, что мы разобрали. Если отвечать на вопросы прямо сейчас - буду торопиться. Это неправильно. Чонгук посмотрел на него с выражением, которое Тэхён не смог сразу опознать. Потом встал, забрал сумку. - Хорошо, - сказал он. Вышел. Тэхён сидел в тишине, в которой запах медленно рассеивался, и смотрел в исписанные листы. (Двадцать три демо. Двадцать три записи, которые лейбл не слышал, которые Чонгук держал у себя, потому что в прошлый раз сказали «не тот образ». Тэхён знал таких артистов - тех, которых годами учили убирать лучшее, что в них есть. Которые в итоге переставали предлагать это лучшее сами, без чьей-то команды. Он не любил работать с такими артистами. Не потому что это сложно. Потому что это слишком хорошо понимаешь изнутри.) В коридоре он встретил Ю Мина. - Как первый день? - спросил Ю Мин с видом человека, который уже готов выслушать что-то плохое. - Нормально. - Он не орал? - Нет. - Странно. С Кан Мином он орал уже на второй день. - Кан Мин не слушал его демо перед встречей. - Ты слушал демо? - Все три альбома. Ю Мин посмотрел на него с выражением лёгкого уважения, смешанного с ужасом. - Тэхён-а. Тебе нужен отпуск. - После трёх месяцев. - Ты сначала выживи. *** Три дня спустя Тэхён понял, в чём проблема. Не в лейбле. Не в прошлых продюсерах - хотя и в них тоже. Проблема была в том, что Чон Чонгук не умел говорить о музыке словами. Не потому что не понимал. Потому что три года его слова о музыке встречали «да, но», «понятно, но», «хороший вариант, но нам нужно», и он перестал их использовать. Просто пел, что скажут. Просто молча делал вид, что согласен. На третий день, когда Тэхён попросил объяснить, что он имел в виду под «вот здесь должно быть теплее», Чонгук открыл рот, закрыл, потом взял наушники, нашёл какой-то трек и молча протянул ему один наушник. Тэхён надел. Три минуты они сидели рядом и слушали чужую песню - незнакомого артиста, незнакомый язык, что-то медленное и очень тихое. - Вот так, - сказал Чонгук, когда трек закончил. - Это вот это чувство. - Понял, - сказал Тэхён. И понял. (Это был первый раз, когда они сидели достаточно близко, чтобы запах был уже не фоновым. Тёплый. С деревом. С чем-то ещё, что Тэхён не стал классифицировать. Он вернул наушник. Вернулся к пульту. Это заняло чуть больше времени, чем нужно.) На пятый день Чонгук пришёл на двадцать минут раньше. Тэхён не спросил почему - просто кивнул и продолжил работать. Чонгук сел, достал телефон, стал слушать что-то в наушниках, и в студии установилась тишина, в которой обоим было нормально. (Это было немного неудобно. Не плохо. Просто - неудобно. Когда тебе нормально молчать рядом с человеком, которого ты знаешь девять дней, это что-то означает. Тэхён не хотел думать, что именно.) На шестой день Чонгук принёс ячменный чай - не спрашивал, просто поставил на стол у края, где бумаги не лежали, с видом человека, который сделал наблюдение и сделал выводы. Тэхён посмотрел на стакан. Потом на Чонгука. Чонгук уже смотрел в ноутбук. - Спасибо, - сказал Тэхён. - Угу. На седьмой день они записали первый черновик. Сырой, с незаписанным вокалом и половиной бриджа - но живой. С тем самым голосом, который Тэхён слышал в первый день, в те восемь минут. Когда они прослушали запись, в студии было тихо. Потом Чонгук сказал: - Вот так надо было с самого начала. - Да, - согласился Тэхён. На восьмой день Чонгук в середине сессии вдруг остановился, снял наушники и спросил: - Вам нравится то, что мы делаем? Тэхён поднял взгляд. - В смысле? - Ну. - Чонгук покрутил наушники в руке. - Прошлые продюсеры всегда говорили «хорошо» или «нужно доработать». Вы не говорите ни того, ни другого. Просто работаете дальше. Я не могу понять, что вы думаете. Тэхён некоторое время смотрел на него. - Если бы мне не нравилось - я бы сказал. - Это не ответ. - Нравится, - сказал Тэхён. - То, что мы делаем - нравится. Я слушал ваши двадцать три демо до двух ночи в первый день. Это ответ? Чонгук помолчал. - Ладно, - сказал он наконец. И надел наушники обратно. (Тэхён вернулся к файлу на экране. Подумал о том, что восемь лет никто не спрашивал его, нравится ли ему то, что он делает. Просто принимали результат. Платили. Следующий проект. Решил не думать об этом дальше.) *** Девятое утро началось как обычно. Тэхён проснулся в семь. Оделся. Взял рюкзак. Вышел. Доехал до офиса. Поднялся на третий этаж. Открыл рюкзак, чтобы достать ноутбук - и только тут понял. Пауза. Проверил внутренний карман пиджака. Пусто. Проверил верхний отдел рюкзака. Пусто. (Три пачки суппрессоров. Три пачки, купленные в «Хэпи Фарм» девять дней назад, которые с тех пор лежали на прикроватной тумбочке - потому что запасные пачки во внутреннем кармане ещё не закончились. До вчерашнего вечера.) Тэхён стоял в коридоре третьего этажа с рюкзаком в руке и смотрел на дверь студии Б-четыре. За дверью играла музыка. Приглушённо, но слышно - Чонгук был уже там. Тэхён подумал об ячменном чае, который сейчас стоит на столе у края, где бумаги не лежат. О наушнике, который Чонгук молча протянул ему на третий день. О том, что девять дней назад он купил три пачки именно для того, чтобы такого не случалось. (Правило номер два. Суппрессоры всегда в рюкзаке. Всегда - потому что есть причина. Потому что тело не спрашивает разрешения. Потому что девять дней - это достаточно, чтобы перестать воспринимать человека как «рабочие обстоятельства» и начать воспринимать его как - что-то другое. Потому что запах в закрытой студии каждое утро становился чуть менее фоновым и чуть более - просто - там. Потому что Тэхён, стоя сейчас в коридоре, поймал себя на том, что первая его мысль была не «схожу в аптеку», а «успею до того, как он заметит».) Он посмотрел на часы. Девять ноль две. Аптека открывалась в девять. Тэхён взял телефон. Написал сообщение: «Буду через двадцать минут. Файлы на сервере, папка Б4_проект». Отправил. Убрал телефон. Пошёл в аптеку. (Правило номер один у него всё ещё работало. Правило номер два - он только что нарушил в первый раз за десять лет. Правило номер три он нарушил ещё в кабинете Джихуна. Тэхён шёл по улице под октябрьской моросью и думал о том, что правила существуют не просто так.)