My Missing Piece

*13 лет после Гула Земли, Парадиз*

В тот самый день мы снова вспомнили свой страх перед ними, снова вспомнили, что были просто птицами, которых…

Пальцы зависли над клавишей на середине строки. Которых держали в клетке? А этими клетками были наши стены? Нет, не то. Как-то недостаточно, слишком… гладко. Шумно выдохнув, Армин нажал на рычаг и вытащил бумагу из машинки с тихим шелестом. Лампа вырезала из темноты аккуратный круг — ровно настолько, чтобы осветить стол, руки, стопку исписанных листов — завершенная часть, над которой он работал в свободное время. В доме было подозрительно тихо, и лишь далекий шум волн за окном смел нарушать вечерний покой. За долгие годы этот звук стал таким же родным, как и скрип половиц или запах старой бумаги. Сняв очки, Арлерт откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Из приоткрытого окна тянулся соленый, йодистый запах морской воды. Он уже собирался поставить новый листок в машинку, когда в дверь постучали. — Снова планируешь работать до глубокой ночи? — дерево тихо скрипнуло, когда в комнату зашла Нанами. Воздух мгновенно наполнился ароматом крепкого кофе с корицей: в последнее время он мог выпить и пять таких чашек за день. Кружка оказалась на столе рядом с его рукой, и на мгновение теплый пар затуманил строки. Супруга пробежалась глазами по странице; в отличие от него, Нанами всегда читала быстро. — И что же именно тебе не нравится? — спросила она, мягко положив руку ему на плечо. — Все слишком…. Просто, сухо… Когда пытаешься превратить эмоции и людей в слова — они начинают казаться слишком… черствыми, простыми. — Ты боишься, что твоя книга будет похожа на отчет для очередного собрания? — вопрос был больше похож на утверждение. — На самом деле, — выдохнул он, протягивая испорченный лист бумаги. — так и есть. По-твоему, это похоже на рассказ человека, который был участником этих событий? — Я, может, всю жизнь изучала морские глубины, а не искусство пера, — рука мягко погладила его по плечу. — Но как твой читатель — с помощью этой книги я бы хотела узнать, как именно такой мечтатель как ты стал тем, кто спас человечество. — Нанами… — Знаю, знаю, ты не любишь, когда тебя так называют, — темные волосы слегка защекотали его лицо, когда Нанами прислонилась к его плечу. — Но все же я не теряю надежды, что в один день наконец-то помогу тебе осознать твои достоинства, которые ты упрямо не хочешь признавать. Не прерывая объятий, она протянула руку и снова взяла лист, пробегая глазами строки. — Вот здесь, — она постучала пальцем по тексту, — ты слишком быстро перескакиваешь с эмоции на факт. Ты пишешь, что тебе было страшно… и сразу объясняешь, почему. Не даёшь читателю это почувствовать. — Я не уверен, что хочу заставлять их это чувствовать, — нахмурился Армин. — Но тогда они просто не смогут усвоить урок, ведь перед ними будет просто красивая история, а не колючее прошлое, — Армин промолчал, на что Нанами лишь победно улыбнулась. В вечернем свете лампы синие глаза всегда казались темнее обычного. Женщина снова опустила взгляд на лист. — «Птицами, которых…» — повторила она. — Почему остановился? — Потому что это звучит как плохая метафора. — Хмм… — короткие ногти постукивали по зубам. — Может, вы были птицами, которые просто не знали как далеко их могут унести собственные крылья? Армин повернул голову, встречаясь с ней взглядом. — Это уже… поэтичней, — серьезно признал он. — Кстати, про животных… — её голос немного повеселел. — Сегодня Имир и Эльза нашли в лесу раненого олененка. — И? — Армин уже начал улыбаться, догадываясь что произошло дальше. — Привели домой, — в голосе жены слышалась легкая усмешка. — У бедолаги просто не было выбора. Жаль, что ты не видел как Имир гордо заявила родителям, что его зовут Тони и теперь он будет жить у нее. Представив ошеломленные лица друзей, Армин уже засмеялся во весь голос, ударив себя рукой по лбу. — Боже… И Жан? — Кажется, я впервые увидела как именно у человека дергается глаз. Хистория, правда, пыталась быть спокойной, и у нее почти получилось, — Нанами прикрыла рот ладонью, но смех все равно прорывался сквозь пальцы. — Ну, до того момента, пока «Тони» не начал жевать её рубашку. В коридоре раздался топот ног, означающий лишь то, что спокойный вечер подошел к концу. — О, а вот и наше будущее, — Армин повернул голову в сторону двери, у которой уже стояла Ванесса. На руках она несла брата — вернее, тащила так, словно Леон был мешком с картошкой, который срочно нужно спасти от неминуемой гибели. — Папа! — закричала она. — Я спасла его! — Спасла от чего именно? — уточнил отец, пытаясь сохранить серьезное выражение лица. — От передвижения на собственных ногах, — Нанами прикрыла рот кулаком, давя смех. — Он почти упал на лестнице! — Я не падалЬ, — возмутился Леон, освободившись от объятий сестры. К его счастью, Ванесса уже переключила свое внимание на стопку бумаг на столе. Армин улыбнулся и посадил дочь к себе на колени. — Что ты делаешь? — детская рука уже тянулась к листку. — Пишу книгу. — Про что? — маленький палец ткнулся в текст. — Это история о… — Армин замолчал, пытаясь подобрать нужные слова. История о титанах? О стенах? О том, какой ценой им далась их свобода? — … Нашем прошлом, — наконец-то сказал он. — Ти… та… ны… Титаны? — по слогам прочитала слово девочка, словно пробуя на вкус новый десерт от Николо. — Титаны, — повторил Леон со смехом. Нахмурившись, мальчишка поднял руки вверх и громко зарычал, изображая что-то похожее то ли на медведя, то ли на дракона, и начал щекотать сестру, на что та весело взвизгнула. — Кто такие титаны? — спросила Ванесса, выныривая из объятий брата. Последний, в свою очередь, уже потянулся к декоративному якорю, на который он иногда ставил отчеты. — Это очень большие существа, — ответила за него Нанами. — Больше некоторых домов. — Ты их видел?! — зрачки маленькой собеседницы расширились до размера монеты. — Я с ними… — Армин сглотнул, потирая виски. — боролся. — Твой папа вообще-то был частью очень важной команды, — уточнила Нанами совершенно серьезным тоном. Но дочь уже обратила внимание на фотографию, кусок которой выглядывал из-за печатной машинки. Армин медлил ровно на секунду дольше, чем нужно, прежде чем протянуть руку, но дочь оказалась быстрее. — А это кто? — теплый луч света упал на темноволосого парня в центре изображения, слишком знакомого, и в тоже время такого далекого, что имя приходилось вытаскивать из памяти, как старую монету из глубокого кармана. В комнате стало настолько тихо, что Армин внезапно услышал, как его сердце начало биться быстрее без какой-либо причины. Нанами громко прокашлялась, опустив глаза. Волна за окном с оглушающей силой ударилась о камни, заставив его вздрогнуть. — Это был мой друг… — он сжал край стола, ощущая гладкое дерево под пальцами. — Когда-то… — Он тоже боролся с титанами? — Эрен сделал так, чтобы они больше не существовали, потому что… — пара синих глаз с интересом уставилась на него в ожидании истории. Он шумно вдохнул воздух, потирая переносицу, и наконец-то продолжил. — Потому что любил свободу и не хотел, чтобы люди их больше боялись. — Тогда он герой, — пришел к самому логичному выводу детский мозг. Тем временем Леон, не особо впечатлённый судьбой человечества, дотянулся до листа в руке матери и смял угол. Нанами рассмеялась. — Похоже, у тебя появился второй редактор, — невинно сказала она. Армин посмотрел на испорченный кусок, стол, пахнущий свежей бумагой, жену и двух маленьких людей, для которых титаны были такими же сказками, как и драконы из старых книг. Он должен написать эту книгу. Для того, чтобы они знали. Знали, каким именно был тот мир. Улыбка наконец-то коснулась его губ. — Ладно, — Армин взял новый лист и заправил его в каретку. — Давайте попробуем еще раз. В тот самый день мы снова вспомнили свой страх перед ними, снова вспомнили, что были просто птицами, которые просто не знали как далеко их могут унести собственные крылья…