Bruuuuli

Серафим и Андрей ни чем не выделяющиеся школьники, если не считать их отношений за закрытыми дверями. А за закрытыми потому что пацаны в школе не поймут, и в стране за это вроде как уголовка. Их отношения были воплощение невинности, всего самого счастливо-нежного, что может быть в жизни влюблённых шестнадцатилетних школьников. Неловкие «чмоки» в закоулках подъездов, куда прибегали погреться, кривые и потрёпанные букеты одуванчиков, наспех собранные под окнами, тихое «Го встр?» в переписках, общие сигареты, вымоленные у прохожих самым жалостливым взглядом, и всё вот это вот сахарно-розовое. Хотя лучше сказать голубое. Так бы и продолжалось, но в юности шалят гормоны, и шалит то, что называется «пубертат», так что половые вопросы долго себя ждать не заставили. Медленно, нервно, через привычный чат. Потому что в жизни сказать стыдно, до ужаса. Да и как сказать? «Давай поебемся?» Вот и Серафим не знал. Оттого лишь отделался тихим, самоуничтожающимся сообщением. -Ты не думал когда-нибудь попробовать, ну, сам понимаешь Андрей, прочитав сообщение, нервно задергал коленками, а затем, покраснев, выкинул телефон куда-то в кровать на три метра от себя. Благо гаджет едва отскочил от подушки и не разбился, упав в щёлку между тканью простыни. Закатив глаза пришлось всё же подняться за ним и быстро ответить, пока ещё есть силы решиться, пока ещё горят щеки, а губы расплываются в стыдной улыбке. — Я давно думал об этом. В ответ пришёл донельзя откровенный стикер из какой-то манги. Телефону пришлось повторить свою участь, но в этот раз пролететь на ковёр в маленькое отверстие меж кроватью и стеной и выслушать про себя кипу отборного мата. Быстро дело не двигалось. Постепенно, всё больше разговоров, всё больше стикеров. Всё больше намёков. В какой-то момент невинный Андрей даже сам начал что-то наподобие ролевой переписки, а Серафим с полностью красным лицом мастурбировал на его слова, не говоря ему об этом разумеется. Через два месяца после первого Серафиминого «Не думал попробовать» и бесконечных самых позорных подкатов, Сидорин дрожащими руками печатал сообщение. — Давай займёмся любовью? — Ну, всмысле, всерьёз. По-настоящему. На удивление максимально красивое выражение подобрал, чтоб точно не испортить момент. А дальше всё по накатанной, Андрей неделю дожидался, когда мама возьмёт 14-часовую смену на работе, ибо подловить момент когда её нет дома невероятно сложно. Ну, а Серафим с самыми трясущимися на свете руками забирал с ближайшего пвз самую дешёвую и небольшую бутылочку смазки, надеясь что не спросят паспорт. Повезло, не спросили. Может маркетплейс не самое надёжное место, но в секс-шопе точно не продадут, а куда ещё идти? С презервативами было ещё веселее. Раскрасневшийся паренёк зашёл в аптеку, мялся в очереди минуту, прожигая белую плитку взглядом, но в итоге прошептал хриплое: «Можно презервативы пожалуйста». На вопрос какой размер необходим, он завис, ибо вообще не знал о том, что они существуют. Благо фармацевтка оказалась женщиной молодой и всё понимающей и спокойно с доброй улыбкой разъяснила ему прочие мелочи. Но даже так не обошлось без усмехнувшегося взгляда рандомного мужика и бабки, громко засмеявшейся и одобрительно хлопнувшей по плечу: «Во молодёжь пошла! Всё уже знают! Молодец пацан, а то я вот в твоём возрасте так залетела от одного! Молодец, заботишься о девчонке!» Хах… Девчонке… Серафим только неловко улыбнулся в ответ, наспех произнёс "спасибо", и, схватив покупку, уверенно убежал. День икс настал. Андрей наворачивал круги по своей комнате, пока мама кричала с коридора какие-то наказы, собираясь на смену. Но ему было не до этого. Его волновали вещи посерьёзнее. В какой-то момент даже захотелось, чтоб мама осталась, чтоб можно было соскочить с назначенного секса. Нервы не унимались, не смотря на то, что он прочитал бесчисленное количество статей, просмотрел бесчисленное количество рилсов и сексологов в ютубе. «Я помылся, сделал клизму, растянул себя. Всё должно быть нормально.» Пытался успокоить себя блондин, пока прибежавшая мама чмокала подростка в лоб с фразой: «Долго не гуляй, скоро вернусь». Остальное он прослушал. Хлопнула дверь. Мама испарилась. Серафим написал, что будет через десять минут. У него кстати тряска не меньше. Тревожно. А что если не встанет? А что если вставить не получится? А что если Андрею будет больно? А что если не понравится? Этих «а что если» можно было придумать наверное бесконечность. И Серафим придумывал. Но дверь Андреиной квартиры приближалась. — Привет. — совсем не по-своему тихо зашёл Серафим, сжимая лямку чёрной небольшой сумки, и захлопнул за собой дверь. Обычно он залетал с двух ног, громко кричал хай и прыгал к Андрею в объятия, хлопая по плечу. Не в этот раз. Андрей тоже был сам не свой. Тихо предложил чаю, хотя обычно всегда молча пускал в свою комнату. Но тактично отказавшись от чая, в комнате кудрявый всё же оказался. Они десять минут сидели молча. Сидорин пялился в шкаф, сидя на кровати парня, а Фёдорович напротив сидел на стуле, с которого недавно кидал в эту самую кровать телефон, и неловко глядел в окно. — Эммм, — разорвал тишину первым Серафим, стыдливо складывая руки в замок. — Я принёс. И то, и то. — Начнём? — всё также нелепо спросил Андрей, внезапно вставая с поскрипывающего деревянного стула, и подошёл, встав прям пред ним. Как же это глупо. Серафим, действуй, давай, ну же! Ни одна порнуха так не начиналась, прости господи! Ты в активной роли, ты и начинай приставать, такой смелый же был, когда предлагал, ну! Сидорин нервно вскочил, и обнял парня, захватывая в поцелуй. Они оба неестественно дрожали и целовались довольно сумбурно, как в первый раз. Так наверное минуту, не решаясь. — Можно? — прошептал глядя в напуганные глаза Серафим, и увидев кивок, начал медленно залазить трясущимися пальцами под серый худак. Они оба громко дышали, и оба слышали это напряжение друг от друга. Андрей не знал, что ему делать, потому молча позволял себя раздевать, хоть и неадекватно краснел от каждого прикосновения. Они никогда не видели друг друга полностью голыми, хотя на физре умудрялись подсмотреть на торсы друг друга. У Серафима фигура увесистая, подкаченная, а Андрей наоборот — хрупкий, как стекло, тонкий и изящный. — Расс.тегни…ремень… — запинаясь в словах от страха, попросил Серафим потому что в душе не ебал, как черт возьми Андрей затягивает эту непонятную махину с необычным механизмом. — Сними майку. — в ответ произнёс Фёдорович. Оба выполнили просьбы друг друга. Серафим, лишь бы не думать, не тревожиться, как зверь подлетел к блондину и оба полетели на кровать. Но вот не задача, что делать дальше, он не придумал. Не глядя подтащил к себе рюкзак, доставая спрятанный лубрикант и защиту, кинул к изголовью и принялся целовать Андрея в шею. — Так нормально? Нервы постепенно перетекали в возбуждение, но не уходили. Федорович чувствовал, что хочется большего, но не говорил вслух, себе то признаться страшно, не то что Серафиму! А тот тем временем тихо уведомил: — У меня уже встал. Дрожащие пальцы легли на талию. Сидорин гладил, затем, путаясь, стащил с него штаны, и сердце застучало чаще. Неужели сейчас произойдёт. Всё по-настоящему. — Мамка точно не придёт? — Нет. У неё смена. — ерзая по постели ответил Андрей, а сам также потянулся к ширинке парня, повторяя его действие. Теперь оба предстали в нижнем белье. Для Серафима его «нет» стало спусковым сигналом, и он по-звериному накинулся на тельце, зажимая, поглаживая и расцеловывая. Возжелаемого эффекта не увидел, вместо страсти, как во взрослых фильмах, Андрей запуганно дышал, сильнее напрягая мышцы, и это выглядело, как тупая постановка. В той же неловкости пришлось снимать трусы, и стаскивать их же с самого Андрея. Тот только глупо улыбался и прикрывал краснущие щеки ладошками. Решая, что нужно сделать хоть что-то он первым берёт член нависающего над ним Серафима в руку и начинает дрочить ему. Ощущения…странные? Зато судя по шипениям, запрокидыванию головы, и вздохам Сидорина ему нравится. Хоть он и останавливает почти сразу. Ладонью отпихивает осторожно. — Остановись. Боюсь скорострельнуть. Федорович понимающе кивнул, но на его член смотрел не переставая. «И это войдёт в меня…?!» И «О да, это войдет в меня.» мысли, что менялись местами каждые две секунды. Серафим хрипел, мурча на ухо короткими от тревоги вздохами, и начал водить своим членом по его органу. Тот тоже задергался неопределённо, и начал тихонько вздыхать. Ну вот нисколько, ни на капельку не сексуально. Они уже успели разочароваться. И почему их страсть вынуждены рушить глупости вроде снятия трусов и постыдного дыхания. В фанфиках и манхвах, вон, всё совсем не так у людей. Впрочем дело надо доделать. «Что-что, а девственником я не сдохну» — подумал Серафим и потянулся к смазке и презервативу, сначала, не с первого раза, с трудом натянул его, затем открыл бутылочек. Андрея это насмешило, и он, до этого поджимающий ножки, ухмыльнулся с абсурдности всей ситуации, прикрыл улыбку, краснея. — Готов? — Угу. Он не был готов. Кто вообще бывает к такому готов? Разлив приличное количество субстанции на тело и себя, Серафим начал растирать её по дырочке, медленно вставляя один палец. Федорович невольно сжался, совсем в непривычных ощущениях, и пропищал, жмурясь. — Что? Больно, Коть? — Я не знаю. Просто странно. Пока не больно. — пояснил Андрей, не унимаясь елозить по одеялу. Сидорин осторожно сдвинулся. Добавил второй. Медленно-медленно. Андрей начал уже менее невинно постанывать и дышать громко. Всё ещё не супер приятно, отчасти из-за страха, но и не больно, чего он так боялся, начитавшись статеек. Он слишком зажался, так что Серафиму не удаётся подвигать пальцами, он поцеловал испуганного парня, причёска которого из-за его выкрутасов по постели больше напоминала птичье гнездо. Целовал долго и в этот раз искренне жадно. Закипело желание излиться. — Я сейчас попробую войти. Ладно? Привычный одобряющий кивок. Сидорин достал пальцы изнутри и приставил влажную головку. Начал входить. Едва ли получалось, слишком уж напряжен нижний. В чем проблема он не знал, поэтому молча надавил силой. Член проник на сантиметров шесть. Андрей тут же встрепенулся, вскрикнул, до побеления вцепившись в руки Серафима мёртвой хваткой, и громко замычал. — Сим, стой! Мне страшно! И тревогу Сидорина как рукой сняло. Только потому что нашлось ссыкло побольше, чем он. Да и позаботиться о любимом, кто между прочим сейчас на твоём члене, куда важнее своих страхов. — Я не трогаю. Тише, кот, я не трогаю. Расслабься, помнишь, ты должен быть расслабленным. Он с минуту не двигался дальше, только нежно смотрел сверху вниз и ласково гладил его щеку. Страх постепенно рассеялся. — Можешь продолжать. И Серафим продолжил, войдя целиком. Начал медленно двигаться и сам не заметил, как уже от удовольствия закатывает глаза и постанывает в такт нежным толчкам. Наклонился к парню и трактовал все те звуки, что издавал, прямо на его ухо. Хотя у Андрея и своих забот хватало, он болезненно вцепился ногтями в его спину, поскуливая, не так громко и артистично конечно, как представлял, скорее будто где-то за гаражами подрались собаки и теперь воют. Но Серафима устраивало итак. Тихо, медленно, бархатно и нелепо. Кончил Андрей также внезапно, громко зашипев и вцепившись зубами в плечо парня, за что получил по затылку, конечно, с тихим: «Ай, блять». Сидорина долго ждать не пришлось. Он через пару минут излился в презерватив тоже. Теперь было ещё более стрёмно, чем до секса. Серафим скрутил презерватив, кинув куда-то на пол, и рухнул на Андрея, сладко обнимая. — Мне нужно в туалет. И душ. — Да давай полежим. — Надо. Я читал, что так надо. Ещё и одеяло испачкаем, мамка прибьёт. Дай встать! — Не-е-ет. — лыбился Серафим, утягивая в ещё более крепкие объятья. Он знал, что куда сильнее, больше Андрея и ловко этим пользовался. Ему его не сдвинуть, не оттолкнуть. — Нам надо убраться ещё, ну! — Лежи, Коть, у нас ещё много времени. Дай блять насладиться моментом, чо ты! — Наслаждайся, блять. Не тебя же в жопу выебали.