Фотография

-Джон, не балуйся.-Сказал Линч, смотря как писатель корчится на камеру, а после отходит, открывая объективу красивый летний вид поляны и чистое небо, которое отражалось в ручье рядом. Это место - чудо, остановится тут не стало ошибкой для них, отдых никогда не помешает, пусть журналист и был против - он всегда против отдыха в будние дни, разве что, только сон, изредка, когда нет работы, он может отвлечься от навясчивых мыслей. Каждый день не работа преследовала его, а он ее, ища больше и больше, пусть и Джон говорил, что он проработает так всю жизнь. Линч всегда отмахивался:"Я всегда успею найти семью, отдохнуть, отвлечься". Но правда оказалась ужаснее, чем кошмары ночью, в полной темнты одиночества. Все, что осталось от того, что помогало ему отдохнуть - кровь и ошметки. Боль заседала в горле, в немом крике он дергался в припадке, видя перед собой размытый силуэт. Соленый, тягучий. -Джон?- Все, что смог он вымолвить, не понимая проишедшего, того, что он не уберег. Этот момент вбился в голову стальным гвоздем, прочным и ржавым, который Егор вбивал все сильнее с каждым днем, неделей, что пролитали за окном его квартиры. Он не мог больше жить так, этот крест он поставил ещё тогда, на задании, где не уберег то родное и вместо родного теперь в груди ныла пустота и слякоть. Не мог вспоминать о доме, о прошлой работе, не думал о том, что стоит начать все с чистого листа. Главный лист вырвали с его жизни, вместе с ним - желание бороться. Больше не за что бороться. Квартира, что он приобрел не так давно, уже стала пристанищем горечи и апатии: пустые бутылки, мусор. Какие боги помогали ему подниматься каждый день с кровати, что бы купить хотя бы чтоб поесть? Аппетита особо не было, но чём-то надо было перебивать стальной вкус во рту, выбор пал на то, что обычно используют. Как иронично! О смехе и быть не может, но выпивая банку за банкой его прорывало. На слёзы, смех, гнев, что он не мог до конца выплеснуть и оттянуть, он мечтал избавиться от этой оболочки, вытянуть всю душу с себя, чтобы не чувствовать того, что стало его проклятием и утишением - ту любовь. Как маленькая девочка, он кричал во сне, а просыпаясь в кромешной тьме пустой комнаты, больше уснуть не мог. Вывод сам напрашивался на себя - Линч перестал спать. Лили звонила, поддерживала, он ценил её и теплые слова, но эта безысходность и даже стыд перестали давать возможность поднимать трубку и молча слушать, лишь изредка отвечая легкими, неосмысленными "Да/нет". Мысли стали переходить в то, чего не хотелось журналисту больше всего. Не хотелось до того момента, пока они не брали вверх над слабым разумом и расколотым духом. Больше ему ничего не поможет. Руки, сжимающие руль машины, сами вели его куда-то. Он понимал куда, сопративлялся, но все шло против него и его желаний, которые давно потеряли вес. Когда мотор заглох от поворота ключа, дверь машины медленно приоткрылась. Он вышел, чувствуя как холодный воздух обжигает щеки и шею, не прикрытую ничем, чем стоило бы, в холодную и пасмурную погоду. Его встретила холодная и пустая поляна, которую он, почему-то, запомнил имено так. Теперь помнил именно так. Не смотря на полную свободу действий, отсутвия стен и какой либо стягивающей одежды, Линч ощущал самое настоящее сковывание, будто он только и мог, что стоять у машины на обочине и глазеть на пустую поляну, над которой возвышалась грозовые тучи, не предвещающие ничего хорошего. Журналист заметил это лишь мельком, осматриваясь, будто искал что-то или кого-то, будто тут ещё есть жизнь, кроме него. Мир разделился на две части, когда он спустился с дороги на траву - тот мир и эта поляна. Он бы запечатлил её ещё сотни раз, будь тут Джон. Джон... Джон... имя доставляло больше боли, чем какая либо существует на этой планете. Простое имя, которое состоит из четерех букв, которое просто стало встречаться хоть раз за день, которое просто снилось ему каждую ночь, которого просто... не существует. Он не хотел принять это, верить в это. Пару шагов привели его к небольшому ручейку. Он принял решение от которого нельзя отказаться, которое нельзя забыть, это клеймо. Если он этого не сделает, то это сделает судьба - это стало фактом, а не бессмысленной чепухой, что могла занимать его голову днями. Он желал, горел этим. Встретить то, что потерял. Линч надеялся не на пустоту в конце, не на тишину, а на ту поляну, ясную, теплую, когда они сидели рядом с машиной, вдыхая свежий воздух. Когда Егор посмотрел на него, с глазами, полными нажежд и теплоты, как не мог бы посмотреть ни на кого больше. Когда их губы медленно, нежно соприкоснулись. Грудь защимило ещё сильнее. В этот момент он осознал, насколько слаб, бессилен, как быстро он сдался. Руки сами потянулись к заднему карману штанов, раздался щелчок. В дали виднелись лучи солнца, что не могли пробиться через тучи. В этом есть своя красота, свой шарм, да? Надеюсь, когда мы встретимся, я сфоткаю тебя ещё раз.