Сбежавшие кошки

Максим с Олесей женятся. Это было единственное, о чем трещал весь их офис последние три месяца. Да что уж там, весь интернет пестрил заголовками однообразного типа: «Звезда шоу "Натальная Карта" и победитель шоу "Импровизация: Команды" помолвлены». Ещё пару лет назад Артём не думал, что услышит это предложение, дикое в своей контрастности и абсурдности, но свыкся достаточно быстро. С того самого момента, как все вернулись из новогоднего отпуска и Олеся робко продемонстрировала помолвочное кольцо с черным агатом. «– Он выбрал камень, который мне предназначен по звёздам, он запомнил, представляете!» Артём не представлял. Ни один из его парней не запоминал что-либо кроме его даты рождения, спасибо на том, что все могли запомнить его имя. А уж какой-то там нефрит или турмалин.. нонсенс. Естественно, он знал о том, что Максим это планировал. Заяц сам заявил об этом , когда они сидели в каком-то баре, отмечая день рождения Серёжи Матвиенко. Горох как раз отошел взять очередные коктейли для Ани и Артема, когда Макс нервно прокрутился на стуле и проговорил: – Хочу Леське предложение сделать. Гаус чуть не подавился своим Мартини. – Когда? Максим пожал плечами, поправляя свитер. – Через месяц где-то. – Это неожиданно. – Как думаешь, она скажет да? Гаус чуть ли не закатил глаза, глядя на этого Капитана Очевидность: – Макс, ты серьезно спрашиваешь это? Я уверен, что она ждёт этого гораздо сильнее, чем ты можешь себе представить! Загайский продолжил терзать рукава своего свитера: – Ну может ещё рано. Иногда мне кажется, что я недостаточно доказал ей, что у нас всё серьезно. Вдруг она не видит во мне мужа и отца своим будущим детям? Артём хлопнул себя по лбу: – А мне иногда кажется, что ты дурак. Вот самый настоящий идиот. Ты хоть видел, как она на тебя смотрит? Так, будто никого больше в мире нет, будто никто ей не важен. Ты хороший партнер, Макс, если я был хоть в чем-то уверен насчет тебя, так это в этом. Так что иди и сделай это. И вскоре это действительно произошло. В Минске, на даче у родителей Максима, без лишних глаз и камер, друзей и родственников, коллег и товарищей. Просто двое влюбленных, которые отказались разглашать подробности произошедшего. Это восхищало Артёма, в их время люди из всего стараются сделать контент, но новоиспеченные жених и невеста ясно дали понять, что эта часть останется конфиденциальной. После одного из рабочих дней, Гаус краем уха услышал разговор Олеси с Катей Вяликовой. Щеки у невесты краснели, как и всякий раз когда она говорила о Максиме. Эта её черта была такой милой и наивной. Артём был уверен, что такой Олеся и останется, даже когда они с Максом будут справлять уже серебряную свадьбу. « Всё будет в апреле, я уже рассчитала. Ты же будешь подружкой невесты? Мы пока ещё не ставили конкретную дату. Точно, я забыла спросить у карт, будет это до или после твоей свадьбы с Лёшей!!» Буквально на следующий день Заяц ошарашил товарища, внезапно подойдя к нему в офисе и заявив: – Хочу, чтоб ты был шафером. Едва проснувшийся и функционирующий на привычном утреннем эспрессо Артем сперва подумал, что ему это почудилось. – Почему я? Максим замялся: – Ты не хочешь? Я думал либо ты, либо Дюша из Минска. Не то чтобы Артём категорически не хотел. Он с радостью был бы поддержкой для своего друга в такой ответственный день, но не привык привлекать к себе столько внимания разом. – Ты в этом точно уверен? Разве свидетель не должен быть, ну, женат? Взял бы Серегу или Андрюху, да и дело с концом. Загайский смотрит на него недоуменно и даже слегка печально: – Если ты не хочешь, всё окей. Я не буду тебя заставлять. Просто я тебя полжизни знаю, это было бы логично. Да и девчонки бы наверняка обрадовались тебе в этой роли больше, чем абстрактному Андрею. Артём кивает и обещает подумать над этим. Перед тем, как принять это решение, Гаус теребит в руках телефон, пока наконец не набирает выученный наизусть номер, нервно постукивая пальцами по экрану, словно на своем любимом синтезаторе. Какая же глупость, право слово, он взрослый человек, а чувствует себя так, будто ему снова пятнадцать и его главная проблема это очередная семерка по химии в дневнике вместо девятки . Он садится на диван, поглаживая расположившуюся на коленях кошку, ожидая присоединения родителей к звонку. Мама радостно хлопает руками, видя лицо Артёма в экране WhatsApp, подзывая отца. Они перекидываются дежурными фразами — про проекты, путешествия, дачу. Все идёт замечательно, пока Артём наконец не сдирает пластырь. – Я почему звоню вам. Максим, ну наш Макс, попросил кое-что. Он хочет, чтобы я был свидетелем на его свадьбе. Лицо матери озаряет улыбка: – Тёмочка, это же замечательно! Какая радость! Отец вторит ей своим низким голосом. Он всегда любил Макса, будто тот был его вторым сыном. – Это большая ответственность, Артём. Максим хороший парень, ты же не хочешь подвести его и испортить ему такой важный день. Татьяна мгновенно присоединяется к отцу, мечтательно приговаривая: – Авось и на твоей свадьбе когда-нибудь погуляем. Улыбка мгновенно сползает с лица Артёма. Не то чтобы у них был какой-то уговор — как только все его сокомандники женятся, он должен тоже, но было что-то вроде негласной мантры — пока остальные парни не женаты, у родителей будет значительно меньше вопросов к нему. Придется в очередной раз разочаровать их по приезде в Марьину Горку, предъявив заученную фразу, уже набившую оскомину. «Нет, пока не планирую, много работы, вы же знаете». Сглотнув, Артём скомкано прощается. – Тогда решено. Спасибо вам. Обнимаю. Пока, мам. Капучинка спрыгивает с его колен и равнодушно уходит в спальню. Естественно, Артёму на самом деле не нужно было никакое мнение со стороны или родительское наставление. Он просто не мог отказать Максу. Тому самому Максу, которого он знал вот уже пятнадцать лет, которого помнил совсем юным и зеленым, который никак не мог отрастить даже легкую щетину и завидовал его волосатости. Который впахивал на заводе, сохраняя каждую копейку, чтоб купить ту самую заветную книгу Азимова или Брэдбери. Который поддержал его, когда Артём впервые произнес вслух «Мне кажется, я гей» . Максим Игоревич Загайский, упорный и смешливый, рассеянный и заботливый, который даже и мечтать не мог, что проведет свой медовый месяц с любимой женой на Багамах. Естественно, Артём много раз представлял свадьбу Макса, потому что его друг заслуживал быть счастливым. Но он уж точно не представлял, что в этот день он будет одиноко стоять на веранде, вдали от всех, кутаясь в арендованный пиджак и всматриваться в дождь. Из всех свадеб, на которых он был, неважно в каком качестве: гостя или ведущего, эта однозначно ощущалась паршивее всех, и это было так несправедливо по отношению к жениху и невесте. Они же не виноваты в том, что он, при всей своей рациональности и логичности, наивный дурак, который все ещё верит в настоящую любовь в этих обстоятельствах и в этой стране. Артём улизнул, едва дождавшись конца официальной части. Жених с невестой надели друг на друга кольца, поцеловавшись под восторженные хлопки гостей. Он отстоял свое положенное «шаферское» время, произнес длинный трогательный тост, тем самым заставив подружек невесты вытирать тушь вперемешку со слезами и ушел «всего на пару минут», под предлогом мигрени, которая так некстати разыгралась. Из зала доносится музыка, играет что-то драйвовое и народное в стиле Надежды Бабкиной или Верки Сердючки, наверняка выбранное Олесей. Где-то там внутри веселятся гости, Макс с Олесей, вероятно, уже чокнулись первыми рюмками водки. Артем вспоминает момент с давних съемок их общего шоу, которое уже давно кануло в Лету. Как волновался Максим, когда его любимая пришла к ним в качестве гостьи, и как Серёжа попросил Артёма изобразить «странное поведение невесты» для вопроса. Артем пошутил, что нетипичная невеста могла бы пить водку прям из туфли не закусывая, на что Олеся только рассмеялась и заявила, что она бы так и сделала. И какими влюбленными глазами смотрел в тот момент на неё Максим — уже тогда стоило понять что эта веселая и светлая девочка, верящая в астрологию и Таро Ленорман та самая, с кем его лучший друг захочет провести жизнь. Внезапно его зрение притупляется и Артём сердится. Быть может, это дымка из-за бесконечного дождя и ветра, а может и правда ретинальная слепота , давно знакомый ему предвестник очередного приступа мигрени. Сквозь пелену он различает появившийся на веранде темноволосый силуэт. Сперва ему даже кажется, что это Максим пришел его искать, вернуть обратно в обитель оглушительной радости и невысказанного лицемерия, но он замечает, что силуэт все же чуть выше и стройнее. Стоит таинственному незнакомцу приблизиться ещё на пару шагов, как Артем, чуть прищурившись, видит сияющие голубые глаза за темной оправой очков. – Ты же говорил, что не придешь. Заяц действительно намеревался позвать от себя чуть ли не весь их рабочий коллектив, начиная от монтажеров и постановщиков заканчивая даже занудным Стасом, но в итоге ограничился количеством в тридцать человек, как и Олеся. – Ага, попробовал бы я не прийти. Максим бы мне шею свернул и съел бы с головой прям так. Внезапно возникший на веранде, сродни фантому или кентервильскому привидению Арсений поправляет очки и пиджак, и почему-то даже не думает защищать свою холеную укладку от дождя. Артём без понятия, как тот нашел его тут, может по расспросам других гостей, а может просто сердце подсказало, но это всё в сущности совсем не важно. Ведь впервые за день Артём улыбается. Не вымученной улыбкой для свадебного фотоальбома, а искренне, обнажая одновременно и зубы, и сердце. Конечно, Арс решил не испытывать терпение Максима и пришёл. Даже не смотря на то, что не любит такие празднества и с трудом терпит половину приглашенных коллег. Артём не может представить, как кто-то может сказать Максу «нет». Тогда, во время их разговора насчет шаферства, у Гауса было полнейшее ощущение, что если он ранит чувства друга, тот никогда больше в жизни с ним не заговорит, даже не попросит передать зарядку в офисе. Арсений наконец равняется с ним, становится вплотную и обнимает Артёма. – Думал по-быстрому заскочить, поздравить ребят. И тебя увидеть. Последняя фраза западает в душу. Кому-то из присутствующих на него не плевать в такой день. – И как, поздравил? – Естественно.И сказал Максу, чтоб он её не проворонил. Артём смеется, представляя эту сцену: – Прям так и сказал? – Нет, конечно. Он же Заяц, а не ворон. Артём решает сыграть в эту угадайку. Макс часто подмечал, что у них двоих постоянно сходятся мысли и реакции. – Дай угадаю, ты сказал «не проеби её». Арсений усмехается знакомой «пробил, козёл» улыбкой и запрыгивает на перила веранды. – Возможно. Подарил Олесе брошку, чтобы точно выполнить поговорку про что-то старое, что-то новое, что-то голубое и что-то взятое взаймы. – Серьезно? – Иначе свадьба не состоится. Артём покачивает головой и посмеивается: – Поражаюсь, как ты до сих пор в это веришь, ведя свадьбы уже двадцать лет. Арсений подхватывает волну абсурда: – Я ещё и в призраков верю. И в духов леса. – Этому поражаюсь ещё больше. Прям как Олеся, всё туда же. Арсения внезапно осеняет: – А ты почему здесь? Ты разве не должен быть там, в центре торжества. Ты же шафер. – Да что-то я не смог найти себе там места. Помнишь, ты говорил. Свадьба — «Двуличная вечеринка». Вроде как праздник, а вроде и. Арсений мимолетно хмурится на эти слова, будто вспоминает сказанное. Как же это до боли точно. Двуличная вечеринка. Дву-лич-на-я. У самого Арсения свадебной церемонии не было, была роспись длиной в пятнадцать минут, подпись, поставленная дрогнувшей рукой и фото документа, тут же отправленное родителям на почту. Одна бумажка и две спасенные жизни — один от вечных расспросов семейства по поводу отсутствия «подружек», вторая — от потенциально неравного брака в угоду старомодным кавказским традициям. Артём не представляет, насколько тяжелым было такое решение, но знает одно — он бы не смог. Не смог бы подписать документ, гарантирующий ему полную безопасность в рамках этого государства, если это означало бы лишение свободы для него и для какой-то бедной женщины, которой повезло родиться настолько же неудачливой. Артем хочет сказать «мне жаль, что я не могу порадоваться за них, хоть и хочу, и организовал всё это почти что с нуля. Мне жаль, что нам суждено прожить всю жизнь без понимания каково это: держать руку любимого у алтаря. Мне жаль, что ты не можешь пойти туда и поймать букет, чтоб потом радоваться коробочке с красивым камнем. Мне жаль, что мы можем быть только тут, в качестве ведущего или свидетеля, и никогда — жениха». Но говорит он другое: – Покурить бы. А я так спешил, что парилку не взял. Арсений показательно хмурится на это заявление. –Ай-яй-яй, Тём. Увы, ничем помочь не могу. Должен же хоть кто-то в коллективе подавать пример и продвигать ЗОЖ. – Иди попроси у своего благоверного, у него же наверняка есть. И тут же осекается. Этот самый благоверный сейчас точно скачет в зале под руку с дамой, отыгрывая счастливую картинку, в которой примерно столько же правды, сколько процентов алкоголя в излюбленном Артемовском кефире. Посылать Арсения туда, в очередной раз заставляя смотреть на этот фарс было бы жестоко. «Жестоко», надо же. Последнее время он стал употреблять это слово слишком часто. Товарищ хлопает его по плечу: – Лучше принесу тебе чего-нибудь выпить. Артём горьковато усмехается: – А, такой у нас сегодня ЗОЖ? Ну тогда валяй, и желательно текилы. – Будет сделано! Стоит только Арсению выйти за дверь террасы и пройти три шага, как его сразу же облепляют Серега Горох, Дима Орлов, Денис и остальные коллеги и гости. Катя Вяликова хвастается корсетным платьем от известного бренда, про которое Артём уже успел выслушать целую тираду. Вслед за ней Арсений обнимает и приветствует поцелуем в щеку такую же изящно-расслабленную Софию и привычно собранную и педантичную Люду. Вот уж кого видеть сегодня не хотелось. На фоне всех именитых гостей, разодетых как на бал, Артём чувствовал себя по меньшей мере неуютно. Пиджак этот ещё ни к черту. Выбирали они его вдвоём с Лерой, предварительно прошерстив все возможные сайты масс маркета и не только. Верная подруга заупрямилась, что подбирать наряд будет исключительно она. – Ты же не вылазишь из этих своих вечных толстовок и джинсов, а нужно выглядеть презентабельно. Но как оказалось, их понятия «презентабельности» довольно сильно различались. «Это слишком вычурно, этот вообще будет шире тебя раза в три, а в этом только на похороны». Одобренный модным экспертом Валерией финальный вариант совершенно не грел, а к тому же стремительно намокал под косыми каплями дождя. В какой-то момент Артём даже жалеет, что не позвал Леру как свою плюс один. По крайней мере, ему бы не было так одиноко. Они бы уселись в каком-то тихом углу и делали бы предположения, кто столько денег подарил молодым, и с кем из операторов съемочной группы был роман у их стилистки. С другой стороны, приводить свою близкую подругу в круг абсолютных незнакомцев рискуя подставить ее, нарвавшись на полоумных фанатов, распространяющих глупые слухи было бы невежливо и очень глупо. Последнее, чего Артём бы хотел, это подвергнуть Леру хейту и очернить её репутацию. Ему самому было терять уже нечего. Арсений возвращается с двумя стопками. Музыка в зале сменяется с активной и качовой на медленную и чувственную. Первый танец пары в статусе мужа и жены. Артём сам организовывал этот праздник, как и множество таких же, он знает эту структуру от и до. – Потанцуем? Артём поражено оборачивается, услышав фразу. Танец с партнером на свадьбе лучшего друга. То, чего никогда не будет ни у одного из них. Не будет, только если не- Не на виду у всех. – Твой лучший друг женится, Артём. Когда ещё такое будет. Арсений затягивает его в зал, мимо гостей, не обращающих никакого внимания, мимо свадебных столов и арок, за одну из колонн, в темный угол соседнего зала , куда вряд ли кто-то заглянет. Они медленно покачиваются, и Артём будто наяву видит небо и спокойное море, о котором поёт артистка. Лиричные напевы Ланы Дель Рей сменяются треком самого Зайца. «Жаль, я не умею петь Я бы спел про твои красивые глаза Про то, как ты убираешь волосы назад Жаль, я не умею петь Жаль, я не умею врать Я бы спел что не скучаю по тебе Что не хочу Держать за руку в темноте Жаль, я не умею врать» Как иронично, думает Артем. Интересно, кто же добавил эту песню в свадебный плейлист. Когда он проверял список треков около недели назад, этой песни там и в помине не было. «Жаль, я не умею петь». Хит лета 2024 и песня, заставляющая добрую половину их офиса плакать. Песня, частично посвященная им двоим. Арсений будто читает его мысли: – Ты когда-нибудь думал, что этот куплет Макс и про нас написал? Ну не совсем про нас, конечно. Но про всех таких, как мы. Тех, кто отличается. Конечно, Артём знал. Каждый раз был просто заворожен тем, как Макс своими простыми строчками мог описать столько чувств, которые как казалось Артёму, испытывает только он один. «В ноты загнали судьбу человека Воображению нету предела Я счастлив выйти к людям, где мои краски и тени Меня не спрятать надолго Меня нельзя запретить Я есть в каждом из вас , просто не все дают мне светить». Когда Максим впервые поставил ему эту демку, Артём не мог поверить тому, что Макс действительно это написал. Любовная лирика и баловство в его треках сменились на социальную критику. Максим, похоже, и сам это почувствовал, потому и допрашивал Артёма. – Ты не думаешь, что это как будто ту мач? Завороженный куплетом, Артём попросил о таком впервые, понимая, что творчество Макса принадлежит только ему и никому больше. – Оставь эти строчки, оставь их для меня. Я буду их слушать и вспоминать о том, что когда-нибудь смогу это сделать. Выйти к людям. Максим спросил ошарашено-возбужденно: – Ты хочешь выйти на свет? Правда? –Я устал, Макс. Я правда не могу так больше. Думал, что смогу, но. Максим встал рядом и мягко погладил его по плечу, поднимаясь на шею. –Ты самый сильный и трудолюбивый из всех, кого я знаю, Тём. Если ты считаешь что так нужно, значит так и нужно. Всё это было так давно, хотя фактически всего лишь год назад. Скрипучий голос продолжает разрезать воздух: «Мы сбежавшие кошки Здесь таких не боятся В переулке по рации тихо делят три бошки» Артём слишком хорошо знал о том, кто эти трое кошек, за чьи головы давно выставлены награды. Три аккуратно выведенных на асфальте буковки А. Максим посчитал это очень красивым и символичным. Наверняка, он уже и сам забыл что вкладывал в эту песню, но Артём все еще помнит каждое слово, каждая нота отзывается у него глубоко в душе. Арс наклоняется к его уху, обхватив за шею, и тихо проговаривает: – Мы те самые кошки, и если мы не сбежим, нас просто пристрелят. Метафорически или реально. Ты ведь и сам это знаешь, Тём. Артёму становится не по себе. Не смотря на комфортную температуру праздничного зал, руки его холодеют, как и каждый раз, когда он думает об этой перспективе. Он знает, но разве же ему становится легче от этого знания? Проведя рукой по ткани Арсовского пиджака — наверняка какой-нибудь дизайнерский, Red Valentino, не иначе, спрашивает: – Ты сбежишь? - и видит в ответ легкий кивок, в котором скрыто очень многое. – А ты? Гаус опускает голову: –Я не уверен. Кому я нужен там, у меня нет сбережений, нет особенных навыков. Я обычный. Арсений принимает такой ответ как личное душевное оскорбление: – Кто тебе такое сказал? Стас? С чего это ты взял, что чем-то хуже других? Тех, у кого получилось. Твоих же знакомых, бывших коллег, с которыми ты когда-то выступал? Вон на Светку посмотри — еще чуть-чуть, и в Голливуд махнет работать. Артём смотрит на Свету, с недавних пор тоже замужнюю, окрылено танцующую с Владом. Будто у всех его знакомых свет клином сошелся на этом браке, честное слово. – Будешь сценарии писать, и вуаля. Артём Андреевич Гаус — всемирно известный сценарист. В голосе Артёма сквозит укор и едва скрываемая боль. – Как у тебя всё просто звучит. – Не просто. Но и не так неподъемно , как ты себе напридумал. Тебе просто нужно перестать бояться и послушать внутренний голос. Это именно он привел тебя к Максу 15 лет назад, именно он сподвиг пойти в юмор, а не работать по профессии. Песня заканчивается, и магия момента пропадает. – Вернемся в зал? Артём пожимает плечами: – А есть смысл? Не думаю, что нас станут искать. Им не до того. Скажу, что резко стало плохо. Они поймут. Максим поймёт, а он единственный из присутствующих, чье мнение сегодня Артёму важно. Он кивает головой в сторону выхода. Арсений нагоняет его. – Что ты думаешь про Орвието? – Никогда там не был. – Подумай. Никогда не поздно что-то менять, Тём. Даже если кажется, что уже всё. О, они еще однозначно не «всё». Пока в его голове играют строчки Максового трека, они никогда не будут «всё». Они продолжат светить, и когда-нибудь выйдут к людям. Не сейчас, не сразу. Но это обязательно произойдёт. И это будет новый рассвет, не такой, как все предыдущие 365. Он это точно знает.