В плену своих мыслей

Съёмки "Историй" начались с самого утра. За сегодняшний день это был уже последний, третий мотор, после которого парни наконец-то будут свободны и смогут отдохнуть. Зал аплодировал, зрители не хотели отпускать ребят со сцены. Энергия била через край, сегодня все явно были в ударе. Настроение омрачал только тот факт, что совсем недавно Серёжа получил травму кооена, из-за чего теперь быстро уставал, и к концу выступления уже прилично прихрамывал, но старался не показывать своего дискомфорта — ни зрителям, ни партнёрам. Антон пару раз ловил его взгляд, но Матвиенко только качал головой: "Всё нормально, не обращай внимания". Когда занавес наконец закрылся, Серёжа выдохнул и опёрся рукой о кулису. Колено неприятно ныло, хотелось поскорее куда-нибудь сесть и вытянуть ногу. Переведя дух он медленно двинулись к выходу со сцены. Впереди была лестница — несколько ступенек, которые в обычном состоянии любой преодолел бы в два прыжка. Но сейчас каждый шаг отдавался острой болью. Парень недовольно поморщился. — Арс — тихо позвал он друга, идущего чуть впереди него — Можно я на тебя обопрусь? Арсений повернулся и посмотрел ему прямо в лицо — слегка бледное, с закушенной губой. — Конечно — сказал он, но вместо того, чтобы просто подать руку, в два шага оказался рядом, подхватил Серёжу под спину и под колени и поднял на руки — Держись. — Арс! — парень пискнул от неожиданности — Я просил руку! — А я решил, что так будет надёжнее — невозмутимо ответил Попов, легко, будто Матвиенко ничего не весил, начал спускаться по лестнице — Не дёргайся, уронишь нас обоих. — Ты, блин, доиграешься! — Серёжа обхватил его шею обеими руками, упасть с лестницы всё же не хотелось — Не тяжело? — Ты сейчас серьёзно? — Арсений почему-то нахмурился — Ты очень сильно похудел. Антон тебя что, совсем не кормит? Сам костоявый, теперь ещё и из тебя дистрофика сделал! — Не правда! — Серёжа хотел было начать спорить, но внезапно осознал, что последние полгода явно не прошли для него бесследно, и, как бы он не старался, все последствия своих.. "Инцидентов" скрыть не удалось. В ккакой-то момент его жизнь так закрутилась, что превратилась в один большой запутанный клубок, и теперь он и сам не знал, как всё в итоге произошло на самом деле. Серёжа словно потерял нить событий, и теперь окончательно запутался во всём происходящем. Воспоминания смешались в один большой комок, и периодически внезапно лавиной обрушивались на голову парня. В такие моменты он словно заново оказывался в том периоде своей жизни, когда каждый день был пропитал страхом, тревогой и болью. Если бы Шастун тогда не вытащил его из этого болота, кто знает.. — Ну, может совсем немного.. — Явно сбавив обороты, Матвиенко решил не развивать тему. Арсений только покачал головой. Впереди, наконец, показалась дверь гримëрки. Зайдя внутрь, Арсений осторожно опустил друга на диван. Матвиенко тут же откинулся на спинку и с облегчением прикрыл глаза. Нога оказалась в покое. Он и не подозревал, что настолько вымотался. — Спасибо — тихо поблагодарил он, глядя на Попова из под полуприкрытых век. — Не за что — отмахнулся тот — Ты бы сразу сказал, а не мучился. — Всё хорошо, терпимо. — Ну что же ты за человек-то такой, в самом деле? — покачал головой Арсений, театрально всплëскивая руками — Сергей-всегда-всë-нормально-Матвиенко. И откуда ты такой только взялся.. — Ой, кто бы говорил — Матвиенко фыркнул и показательно закатил глаза — Я — обычный, среднестантен.. Тьфу, блять. Парень громко выругался. Чёрт бы побрал эти сложные слова! В Арсения, тщетно пытавшегося спрятать улыбку, тут же прилете убийственный взгляд. — Среднестанистич.. Да сука! В любом случае, в отличии от некоторых, я вполне адекватный! А вот если ты сойдешь с ума, никто даже не заметит! — в голосе послышалась плохоскрываемая обида. Серёжа демонстративно отвернул голову, всем свои видом показывая, что не желает продолжать разговор. — Ну Серёж, ну не обижайся! — Арсений, еле сдерживая смех, состроил виноватую гримасу — Ты просто очень забавный, когда злишься! Матвиенко проигнорировал все сказанные слова и упорно продолжал делать вид, что в комнате кроме него никого нет. Неожиданно Попов присел на корточки возле дивана и осторожно прикоснулся к чужой ноге. Не встретив никаких возражений он аккуратно распрямил её и закатал штанину. В этот момент Серёжа наконец очнулся и начал сопротивляться. — Арс! Что ты делаешь? — он попытался высвободить свою конечность из чужих рук, но тотчас был остановлен крепкой хваткой и хитрым взглядом — Арс, ну пусти.. — Мышци нужно размять, тем более я почти уверен, что врач сказал тебе делать это каждый день — в голосе послышался едва уловимый упрёк. Зато его план сработала, и Серёжа быстро позабыл, что вообще то обижался. — Ну почему ты такой? — пробурчал себе под нос парень. Он и впрямь считал Арсения совершенно невыносимым. Ну кто в здравом уме сможет сотворить подобное посреди выяснения отношений? Матвиенко решил не отвечать на этот вопрос, и так было ясно, что второго такого Арсения не найти, вместо этого он принялся наблюдать за действиями друга — и откуда ты всё знаешь.. Попов сделал вид, что не услышал сказанных слов. Совсем как сам Серёжа пару минут назад. Вместо этого, не теряя времени зря, он аккуратно стянул с чужой ноги кроссовок и принялся массировать стопу. — У тебя такие маленькие ножки! — Он всё же не смог удержаться от комментария. Арсений не был бы Арсением, не сказав чего-то подобного, да и к тому же, всё время, что парни были знакомы, Попов всегда восхищался миниатюрности своего друга. Ну бывают же странные люди, что поделать.. — Обычные! — Серёжа насупился — 39 размер! — А по виду 36, смотри! Твоя стопа буквально помещается на моей ладони! — Арсений восхищенно приложил свою руку к чужой ступне. И действительно, по сравнению с крупной ладонью парня, нога Матвиенко казалась почти женской, а идеально белые носки придавали картине ещё больше контраста. Парень недовольно цокнул, но не стал ничего отвечать. Он знал, что Арсений не хочет его обидеть, и что тот искренне умиляется многими, казалось бы, обычными вещами. В этом весь Попов. — Сильно болит? — прервал воцарившееся молчание старший. Серёжа, наверное, никогда не перестанет удивляться тому, как быстро его друг мог переключаиться с одной темы на другую, совершенно не связанную с предыдущей ни по смыслу, ни по содержанию. — Нормально — по привычке отозвался он, но вспомнив недавний диалог, добавил — Сейчас уже меньше, просто когда спускался — стрельнуло. Арсений вздохнул.Он разминал мышцы аккуратно, но уверенно — видно было, что уже делал это раньше. То ли с собой, то ли с кем-то из знакомых. Матвиенко молчал, чувствуя, как напряжение постепенно уходит из ноги, как боль становится тупой, далёкой. Закончив массаж, Попов осторожно опустил ногу на диван, а сам сел рядом. — И откуда ты такой вообще взялся.. — внезапно пробормотал Серёжа. Он даже не заметил, как случайно процитировал слова, совсем недавно сказанные другом по отношению к нему самому — Есть вообще хоть что-то, чего ты не умеешь? — Конечно! — тут же отозвался Арсений — На голове хочу научиться стоять, но пока не получается. На секунду воцарилось молчание, после чего комната залилась громким смехом. — Арс, блин! — Серёжа сердито кинул подушку в смеющегося друга — Я серьёзно вообще-то! Хотя, зная тебя, это вполне может быть правдой. — Прости, прости — Попов тут же поднял руки в примирительном жесте — Но видел бы ты своё лицо! Я не мог не сказать. Матвиенко насупился, делая вид, что снова обижен, однако, вскоре его лицо разгладилось, и он тоже улыбнулся. Ну что за невозможный человек? На него даже обижаться нормально не получается! На короткое время в комнате повисло молчание. Каждый вдруг задумался о своём. — Спасибо — нарушив тишину, серьёзным голосом произнёс парень — Правда, что бы я без тебя делал? С самого нашего знакомства, ты всегда вытаскиваешь меня из разных переплëтов. — Да ладно, Серёж, для этого и нужны друзья — в этот момент Арсений всем корпусом развернулся и посмотрел прямо в глаза собеседнику — Я просто хочу, чтобы ты знал, что всегда можешь на меня положиться. Матвиенко смотрел в эти голубые глаза и не мог пошевелиться. В этот момент он вдруг ясно осознал, что Попов говорил абсолютно серьёзно. Серёжа, наверное, ещё никогда не видел его настолько сосредоточенным и взволнованным одновременно. Казалось, для него было действительно важно донести свою мысль. Положив руку на плечо друга, он продолжил. — Ты очень близкий для меня человек, и мне правда важно знать, что ты чувствуешь на самом деле. Я хочу, чтобы ты мог сказать, если тебе плохо, а не держать всё в себе. Пожалуйста, не делай вид, что всё хорошо, просто скажи, если больно — Хотя Арсений и не произнёс этого в слух, но Серёжа отлично понял, что боль он имел в виду совсем не физическую. Возможно, это и стало неким триггером. — Арс, я.. — он старался подобрать нужные слова. Искренность друга послужила неожиданным толчком, заставляя заново окунуться в череду тех событий, тех моментов, когда именно этих слов ему так не хватало Не дожидаясь ответа, Попов притянул Серёжу в свои объятия. Матвиенко уткнулся носом ему в плечо, но даже не попытался отстраниться, наоборот только сильнее вцепился пальцами в чужую одежду. Только сейчас он заметил, что его немног потряхивает от нахлынувших эмоций, на голову вновь обрушились воспоминания. Вот он один, дома, в полной темноте сидит на кровати, обхватив себя руками, и пытается избавиться от назойливых мыслей. Вот он на полу, в ванне, сидит и смотрит на собственную кровь, медленно стекающую на пол. Вот он в очередной раз пытается справиться с панической атакой самостоятельно, задыхаясь и хватая ртом воздух. Вот он сидит на полу в прихожей, оперевшись спиной о стену, не в силах подняться и снять с себя хотя бы верхнюю одежду. Мысли приносились в голове одна за другой, заставляя снова переживать тот неконтролируемый страх, но вместе с этим Серёжа вдруг чувствовал, как скопившееся за последнее время напряжение медленно отступает. Память подкидывала всё больше воспоминаний, пытаясь вновь утянуть в водоворот забытых чувств, однако Арсений держал крепко, надёжно, не задавая лишних вопросов, не требуя объяснений, просто был рядом и это помогало дышать, помогало почувствовать реальность. А ведь Арсений всегда был рядом. Именно он был тем, кто всегда подхватывал в нужную минуту, не давая упасть. Он был тем, кто заботился о Серёже, когда тому было плохо. Был тем, кто без лишних расспросов готов бросить всё и приехать, стоит только попросить. И ведь он действительно делал всё это ради него. Парню вдруг стало стыдно. Как он мог не замечать? В один момент мысли стали сильнее разума. Пучина отчаяния затопила парня с головой, не давая сделать даже глоток воздуха. Он действительно настолько погрузился в свои мысли, что перестал замечать, что происходит вокруг. Но Арсений всё видел. Видел, как его всегда веселый и жизнерадостный друг постепенно стал отдаляться. Тот, кто всегда любил быть в центре внимания, вдруг стал отстраненным и замкнутым. Видел, как Матвиенко закрылся и себе, перестал задерживаться после съёмок и концертов, начал избегать любого контакта с окружающими, общаясь лишь по необходимости, и всегда старался как можно скорее уйти от внимания. Но больнее всего в этой ситуации было понимание того, что на этот раз он не в силах помочь. Матвиенко сильно отдалился, перестал реагировать на подколы, начал избегать любых прикосновений. Арсений чувствовал, как напрягается его тело, стоит лишь немного приобнять при встрече, и как начинают бегать глаза в поисках путей отступления. Он абсолютно перестал подпускать к себе кого-либо, выстроив вокруг себя непреступную крепость. Собственная беспомощность давила тяжёлым грузом. Попова постоянно преследовало ощущение, что он что-то упускает, и это что-то было очень важным. Его друг начал буквально растворяться на глазах, но упрямо всё отрицал и отказывался от любой помощи, уверяя, что с ним всё в порядке и всем просто кажется. Матвиенко пытался убедить окружающих и самого себя в том, что всё хорошо и вообще не о чем переживать, в то время, как сам с каждым днем всё больше становился похож на тень. Сколько бы раз Попов не спрашивал, сколько бы не предлагал свою помощь, друг лишь обещал, что в случае чего, обязательно напишет, позвонит, расскажет.. Всё что угодно, лишь бы от него поскорее отстали. А Арсений.. А что Арсений? Он не мог заставить рассказать правду или насильно прижать Серёжу к стене и держать до тех пор, пока он наконец не сознается, что же на самом деле с ним творится. Он уважал личные границы и надеялся, что если его друг считает, что сам в состоянии справиться со своими проблемами, то так оно и есть. Но тихо наблюдать со стороны оказалось сложнее всего. Его забавный, оптимистичный, с милыми пухленькими щечками друг, который во всём видел хорошее, который был готов помочь любому, который любил обниматься и проводить как можно больше времени вместе, в один момент стал отстраненным, начал избегать контакта и уходить от прикосновений, лишь изредка позволяя коротко себя обнять. Его щеки впали, под глазами залегли круги. Он заметно похудел, но, казалось не обращал на это особого внимания. Арсений стал замечать, что всё чаще Серёжа словно выпадает из реальности. На общих встречах или обсуждениях проектов он сидит, слушает, кивает, но мыслями находится где-то очень далеко. Он не слышит, что ему говорят, вернее даже не пытается вникать в смысл слов. Как-будто ему вообще нет дела до того, что происходит вокруг, его мысли словно заняты чем-то другим. Понимание того, что всё выходит из-под контроля появилось тогда, когда Матвиенко стал резко терять сознание. Выступления всегда выматывали, но почти никогда не доводили до обмороков. Больше всего Арсению не нравилось то, что даже в предобморочном состоянии парень продолжал уверять, что с ним всё в порядке. Так и хотелось схватить его за грудки, хорошенько встряхнуть и закричать прямо в лицо "В каком к черту порядке?! ". Может тогда бы он наконец раскололся, рассказал, позволил помочь. Но именно в этот момент его взгляд зацепился за, быть может, совершенно незначительную деталь. Разглядывая болезненное лицо друга, абсолютно неожиданно для себя он обратил внимание на глаза, вернее, на взгляд парня. Хоть он и выглядел болезненным: худой, бледный, губы искусаны в кровь, тело подрагивает то ли от нервов, то ли от перенапряжения, однако глаза, ещё пару минут назад сверкающие нездоровым блеском, сейчас были прикованы к одному конкретному человеку. Антон, всё это время сидящий на полу рядом с диваном, обеспокоенно вглядывался в лицо напротив, стараясь уловить любые перемены на случай, если станет хуже. Серёжа в свою очередь, сам того не осознавая, ловил каждое слово, сказанное парнем. Он рассматривал одновременно встревоженное и сосредоточенное лицо, и неожиданно улыбнулся одними кончиками губ. Казалось, что никто не обратил на это никакого внимания, все были слишком обеспокоенны состоянием парня, но для Арсения этого было достаточно. Вся злость мигом испарилась, оставляя после себя лишь чувство лёгкой усталости, после пережитого стресса. Он так испугался за друга, что совершенно забыл обо всем и действовал на адреналине. Когда Серёжу уложили на диван и стало понятно, что его жизни в данный момент почти ничего не угрожает, Арсений не на шутку разозлился: на друга за то, что ему плевать на своё здоровье, и на себя за то, что не стал силой выпытывать правду и позволил причинять вред своему организму, полагаясь на судьбу. Но этот вовлеченный взгляд и это подобие улыбки стали для Попова сигналом. Он понял, что нужно действовать, пока не стало слишком поздно. Кто знает, вдруг в следующий раз одним головокружением не обойдется. В сложившейся ситуации было очевидно, что парней стоит оставить наедине: Серёже так будет легче, Антон обязательно справится. Если Шастун будет тем, кто сможет помочь парню выбраться из его кошмара, Арсений сделает всё, чтобы это случилось. Матвиенко был для него слишком родным человеком, и он не позволит ему так просто потухнуть. Попов почти уверен, что Антон знает, что делать. Они все переживали за парня, и он знал наверняка, что каждый готов сделать что угодно ради другого. Все они: Арсений, Серёжа, Дима и Антон — семья. Слишком много им пришлось пройти вместе, но они справились, и теперь точно не позволят никому сломаться. Арсений осторожно гладил парня по голове. Его волосы были очень мягкими и вкусно пахли зефирками, совсем как у детей. Тело в его руках немного подрагивало, но уже не так сильно. Он крепко прижимал парня к своей груди, давая такую нужную сейчас опору и поддержку. Больше всего в этот момент ему хотелось, чтобы Матвиенко раз и навсегда запомнил, что что бы ни случилось в его жизни, он всегда может рассчитывать на помощь и поддержку. — Всё — сказал наконец Серёжа, отстраняясь и вытирая глаза — Всё, я в порядке. — В порядке, как же — усмехнулся Попов, но ничего больше не сказал. Только потрепал его по голове, как маленького. — Не трогай мои волосы — проворчал Матвиенко, но отодвигаться не стал. — А что? — Арсений убрал руку — Они мягкие. Ты как котёнок! — Я не котёнок. — Ещё какой котёнок — уверенно сказал Попов — маленький, сердитый и лохматый. Серёжа хотел возразить, но в этот момент дверь гримёрки открылась, и в комнату вошёл Шастун. Его взгляд тут же встретился с Серёжиным, но как только он заметил покрасневшие глаза, сразу нахмурился. — Что случилось? — он уже подошёл ближе и стал разглядывать парня на предмет повреждений. — Всё в порядке! — поспешил заверить его Матвиенко — Арс помог размять ногу, видимо я перенапрягся во время съёмок, колено начало болеть. Антон неодобрительно цокнул, но перевёл взгляд на Арсения и благодарно кивнул. — Врач же сказал минимальная нагрузка! О чём я только думал, когда пустил тебя на сцену? Тебе нужно отдыхать и делать упражнения для реабилитации, а не изображать непонятно кого! — Антон, перестань, всё же хорошо.. — Серёжа попытался усмерить Шастуна, но тот неодобрительно покачал головой. — В слудущий раз я позову Поза, и пусть он с тобой разбирается. Уж он то как врач, я уверен, объяснит тебе все тонкости. Матвиенко закатил глаза, но улыбнулся. Антон уже остудил свой пыл и ворчал скорее для вида. Конечно он волновался, но явно не стал бы воплощать свои угрозы в жизнь, хотя кто его знает.. Наконец, прервав молчание, Арсений поднялся с дивана, и, ещё раз потрепав Серёжу по голове, сказал, что поищет Позова, а после поедет домой. Время уже позднее. Как только дверь помещения снова закрылась, Антон ещё раз тщательно оглядел своего парня с ног до головы, и, видимо, наконец удовлетворившись увиденным, опустился в рядом стоящее кресло. — Сильно устал? — настала очередь Матвиенко задавать вопросы. — Не сильно, нормально — отмахнулся парень. Они помолчали. — Иди ко мне? — предложил Серёжа. Без лишних слов Шастун поднялся со своего места и сел рядом, прижимая к себе, защищая от всего мира. За окнами уже стемнело и все стали разъезжаться кто куда. Город накрыла блаженная тишина, и казалось только здесь и сейчас они остались совсем одни. Уставшие, вымотанные, но такие родные и любимые. Пусть никто ничего и не говорил, но каждый из них чувствовал себя дома.