Сайрис: Сердце стужи

Входная дверь неприятно хлопает, и девушка морщится. Она уже жалеет, что привела подруг к себе. Да, на улице ужасный ветер и валит снег, ну и что? Они сели бы на метро или вызвали бы такси... Но черт дёрнул ее за язык, и она сказала, что ее квартира близко. Не ближе, чем станция метрополитена и, тем более, не ближе любого навеса, где можно было подождать машину… Теперь она пожинает плоды своей внезапно проснувшейся гостеприимности и закрывает дверь на ключ. —Проходите, не стесняйтесь. Извините, за небольшой бардак, я не ожидала гостей. Бардак в этом доме найти, конечно, сложно, потому что у стены стоят два стеллажа: с книгами и алфавитными указателями, как в библиотеке, и с какой-то мелочью, подписанной как в музее. Да и вообще размеры дома не позволяют особенно навести беспорядок… Это обстоятельство видимо первым бросается в глаза подругам, и Маша–самая смелая и честная из их компании– переглядывается с Кристи–самой образованной и тревожной девушкой на свете. После этого они еще раз оглядывают комнату. Маша не выдерживает первой. —Фрида, милая, ты правда тут живёшь, или это странный розыгрыш? Ты же говорила, что получила квартиру, а это ну... Даже на комнату еле тянет. —Я сказала, что получила однокомнатную квартиру, не опускай важные детали. Да и вообще, ты думала какую квартиру можно получить в наследство от бабушки, если она конечно не долларовая миллионерка? Кристина (она же Кристи и Крис) вздыхает и тоже вступает в диалог, однако совсем не сбавляет градус, как это происходит обычно, а наоборот, накаляет обстановку. —Это похоже на квартиру Раскольникова! —Это она и есть, я нанялась работать сторожем. –Вообще не смешно! Она в другой стороне города. Фриду не остановит уже ничего. —Тут еще через дом микрозаймы выдают, как думаешь, это что-то значит? Маша смеётся, прикрывая рот рукой, а Кристина очень осуждающе на нее смотрит, как бы говоря «ты должна была мне помочь, а не вот это вот все». —Если вам не хочется находиться в "гробу", –Фрида выпендривается, потому что сама прекрасно знает размеры своей квартиры и понимает, что нужно идти ва-банк, –то вы можете уходить. Мне тут вполне комфортно! —Вообще не правдоподобно. —Это лучше, чем делить комнату с четырьмя другими студентками. —Вот это уже правдивее. Маша оглядывает своих подруг, пожимает плечами и разувается. Дальнейшие пререкания бесполезны, потому что Крис в меньшинстве, а значит находится в невыгодном положении. Кристина вздыхает и тоже разувается, проходя внутрь. —Хоть стол-то у тебя есть? —Есть. Проходите уже. Фрида заходит на кухню и включает чайник. Лезет в шкафчик за сладким, ничего не находит, лезет в холодильник, обнаруживает список покупок на дверце, где четко значится «печенье к чаю», и обреченно вздыхает. Ну вот зачем она их сюда привела?.. Она старается остановить такие мысли, потому что так правда не долго стать Раскольниковым. Хотя, пока в голову не приходят какие-то странные теории, наверное, можно расслабиться. Квартира действительно перешла ей в наследство от бабушки, которую она видела дважды в своей сознательной жизни. Фриде хотелось уехать от родителей. Не из Петербурга, конечно, нет, просто куда-нибудь в другой дом или район. И вот тут очень удачно подвернулась эта не чаявшая в ней души умершая бабуля. Естественно, девушка ухватилась за эту возможность, убедила родителей, что ей нужно жить одной и учиться быть самостоятельной, что ее не пугают никакие трудности (это правда было так, потому что она о них и не думала), и, в итоге, она действительно переехала. И очутилась в типичной квартире бабушки: диван с цветастыми покрывалами и пледами, ковёр на стене, телевизор на комоде; на кухне была газовая плита, железная раковина и шкаф для солений над холодильником. Все даже в неплохом состоянии. А вот ванна… Про нее даже говорить не стоит: туда страшно было зайти. Как так вышло, что в относительно новом доме, в хорошем районе культурной столицы нашей Матушки-родины собрался этот ужас старых хрущевок, понять сложно. А ещё сложнее было понять, что с этим делать, если у тебя отсутствуют лишние деньги и ты проводишь в университете все время с девяти утра до пяти вечера. Да, сначала все было плохо настолько, что Фрида спала на диване покойницы и мылась в ванне с жуткими потеками, уже не отмывающимися никаким средствами, и потрескавшейся эмалью. Потом ей пришло в голову, что надо что-то менять, причём кардинально. Так она и стала разбирать бабушкин хлам. Так она познакомилась с барахолками. Посоветовавшись с мамой (по линии которой и была эта бабушка), она отобрала то, что может продать. Остальное отвезла родным в семейный архив. И Фрида продала почти все, что изначально было в квартире. Оказалось, что людей, желающих купить диван, на котором спали мертвецы, достаточно много. Однако даже после всех этих манипуляций, денег на хоть какой-то ремонт или хотя бы приведение квартиры в божеский вид не хватало категорически. Пришлось ехать домой, забирать свой матрас из детской и спать на нем. Ну и как бы Фрида ни отговаривалась, мама нагрянула к ней. Увидела полупустую квартиру, ужаснулась, и, не слушая возражений, чуть ли не насильно увезла дочь домой. А потом сделала ремонт за свой счет. И когда через пару месяцев, Фрида снова оказалась в своей квартире— она не могла поверить глазам. Новые обои, беленые потолки, душевая кабина... Все блестело чистотой и новизной. Фрида поняла, что будет благодарна матери до конца своих дней еще и за этот ремонт. Родители приехали через пару часов после нее, но уже не чтобы выгонять из квартиры, а на новоселье... Выключатель чайника щёлкает, вырывая ее из воспоминаний. О да, точно, она пригласила Машу и Кристи. Надо навести и подать им чай. Потом предложить заказать еду. Потом посмотреть что-нибудь. Потом... —Фрида, присядь, я думаю с чаем мы справимся. Маша аккуратно отодвигает ее и тянется к кружкам. А она не мешается под ногами и подсаживается к Крис. —Какие у тебя планы на эти выходные, Фри? Господи, когда родители давали ей имя, они явно не думали о последствиях. Да, оно потрясающее, но не в России. Фрида Алексеевна звучит просто жутко. —Не знаю. Возможно, разберу очередную игру... —И какую на этот раз? Маша выносит чай, а Крис с видом фокусницы, достаёт из шопера печенья. Фрида выдвигает свой раскладной стол. —Я пока не знаю. Это не важно. Главное ведь, что я не разбирала ее раньше. —Ты собираешься взламывать что-то более крупное? —Я разработчица, а не хакерша. Просто тренируюсь. Изучаю коды, пишу их заново. Это как литературный анализ, только вместо произведения у тебя программа, знаешь?.. Подруга понимающе кивает, а Маша быстро говорит, что начала читать новую книгу. Фрида подхватывает и спрашивает название. Она не любила рассказывать обо всех этих компьютерных делах. Она знала, что подруги не понимают этого, или понимают не в том объеме, в котором это необходимо. Так что она меняет тему. Через пару часов снег перестает идти, и Маша с Крис уходят, чтобы успеть по своим общежитиям. А Фрида наконец вздыхает свободно и включает компьютер. Потом идёт к книжному шкафу, чтобы достать свою сегодняшнюю игру. Что ей нравятся компьютеры, она поняла еще в девять лет. Потом она записалась на курсы по информатике в школе, потом на робототехнику, потом просилась в летний лагерь школы программирования… В общем, родители все поняли и не стали отговаривать, наоборот, поддержали такие стремления, кивали на каждую ее просьбу и оплачивали поездку. Она поняла окончательно, что хочет писать программы лет в тринадцать. Причем не просто хочет. Будет. Чтобы ей там не рассказывали про морских свинок и неженскую профессию. И вот теперь она здесь: скупает на барахолках старые игры на кассетах и делает для них апгрейды. Пишет код заново, тестирует, совершенствует... И сегодня у нее явно что-то интересное, потому что такой низкой цены она не видела очень давно. Фрида вздыхает, поудобнее садится и вставляет кассету в проигрыватель. Ошибка. Да, сегодня точно интересное. Кассета тщательно обследуется на предмет дефектов, царапин, загрязнений... И ничего на ней нет, все в норме. Фрида достаёт отвертку и раскручивает ее. Все на месте, ничего не сбилось. —Твою ж мать. Вставляет ещё раз. Ошибка. Пробует через плеер. Есть контакт. Фрида присвистывает, подключает плеер к компьютеру и запускает игру. А внутри не оказывается ничего сложного. Стандартная пиксельная бродилка по миру. Все пройдено через три часа. Теперь осталось только переписать и запустить снова.

***

С кодом оказалось немного больше проблем, чем она думала. Вместо стандартных час-полтора, она потратила почти те же три. Фрида смотрит на время. Десять пятнадцать. Сегодня пятница. Почему бы не оторваться? Она ещё раз перепроверяет код. Сохраняет его и нажимает "Энтер". Ничего. Она хмурится и еще раз осматривает код. Все в норме. Она нажимает ещё раз. Появляется поле загрузки. Фрида с облегчением выдыхает. Игра медленно грузится. Снова пошел снег и даже с двенадцатисекционной батарей становится прохладно. Фрида надевает толстовку. 56 процентов. Она проверяет батарею, и с удивлением обнаруживает, что она не такая горячая как раньше. Где-то прорыв? Вот только этого не хватало. Фрида подтаскивает к себе плед на всякий случай, чтобы не отвлекаться потом. 78 процентов. На кухне пищит холодильник. Фрида выгибает бровь и хмурится. Не закрыла в прошлый раз до конца? Да, наверное, она была в наушниках. На столе стоит ее йогурт. Да, точно не закрыла. Совсем недавно ведь его достала. 89 процентов. Фрида заходит в кухню и по привычке прикрывает дверь. Холодильник действительно чуть-чуть незакрыт. Она усмехается и захлопывает дверцу. Из компьютера играет приветственная музыка. Фрида поворачивается, чтобы идти играть, и застывает как вкопанная. Ну, стоит начать с того, что двери обратно в зал нет. Зато есть снег, елки… Когда она поворачивается обратно, нет и холодильника. Сказать, что Фрида растеряна — не сказать ничего. Когда она слышит музыкальную заставку игры, которую разбирала сегодня, она шокируется еще больше и поворачивается на звук. Ох ты ж черт. Прямо перед ней горит окошечко с приветствием. —Ну нахуй… Коротко и лаконично. По-русски. Фрида материться до безумия редко, но сейчас однозначно самый подходящий случай. Она очень быстро понимает, что читать у нее совершенно не получается. Поэтому она занимается более насущными делами и оглядывается. Ей не то чтобы страшно, это достаточно сильное слово для того, что она чувствует, просто…Ну да. Не каждый день такое случается! Она стоит посреди леса, в домашних тапочках, в своих теплых спальных штанах и кофте. Как хорошо, что она надела худи… Инструктаж заканчивается и возникает оповещение, что если ей захочется перечитать памятку, то нужно нажать на Tab. Как сделать это внутри игры, конечно же, не объясняется. Но это становится не так важно, потому что из леса перед ней выходит женщина. В теплой шубе с капюшоном, мешком за плечами и парой ножей на поясе. Фрида усиленно вспоминает все свое прохождение, и, когда женщина подходит, она уже знает, что это проводница, которая будет инструктировать ее во время игры. Кажется, это отражается в ее взгляде, потому что незнакомка улыбается ей и кивает. —Уже поняли кто я, да? Фридин язык немного заплетается и вместо нужного ей слова «проводница», получается «провидица». Девушка краснеет и извиняется, а женщин смеется и аккуратно хлопает ее по плечу. —Я проводница. Провидиц у нас нет. —Язык…. —Да, понимаю, случается. —Еще раз простите… Вы не знаете, как тут вызвать меню без клавиатуры? —Знаю. Я перейду на «ты»? –она не дожидается ответа и тут же продолжает, –у тебя браслет. Там есть кнопка шестеренки. Фрида смотрит на руки и действительно, браслет на месте. Всего с двумя кнопками: мешок и шестеренка. Она нажимает нужную. Появляется окошко настроек. Впрочем, вряд ли ей потребуется что-то из этого... —Спасибо вам… –девушка тут же исправляется, –тебе большое… А ты случайно не знаешь, как тут вызвать куртку или какую-либо одежду… Девушка краснеет и опускает взгляд вниз. Во-первых, разговаривать так с людьми явно старше ее она не привыкла, во-вторых, ей стыдно, и она не понимает почему. Видимо старый-добрый перфекционизм дает о себе знать, а может это и что-то другое. —Такое, к сожалению, не предусмотрено, хотя значительно бы упростило всем жизнь. Я могу поделиться своей, у меня есть запасная. И, наверное, тебе нужны сапоги, да? Она снимает шубу, и Фрида теряется еще больше, потому что руки ее спасительницы почти полностью покрыты мехом. —Спасибо…А?.. —А, ты про это. Почему у всех вас это вызывает такое удивление? Тут иногда бывает минус семьдесят, а переждать нет возможности, так что мех — это необходимый для выживания механизм. Как и жир, между прочим. Проводница обсматривает ее, и намек становится совершенно понятен. Фрида уже открыла рот, чтобы сказать, что не очень-то она и худая, – ее вес пятьдесят шесть килограммов при росте сто шестьдесят девять сантиметров– но в последний момент передумала. Что тут спорить: ее тело действительно вообще не приспособлено для такого климата. Поэтому она просто принимает шубу и кутается в нее, с благодарностью поглядывая на другую женщину. Через секунду ей протягивают теплые сапоги и теперь радости и благоговению Фриды нет предела. —Почему тогда вы не покрыты мехом полностью? —Потому что тот, кто делал эту игру– болван, это раз, и два: это не так необходимо, как руки и ноги. Живот и спину можно посильнее укутать или на крайний случай взять грелку, а если у тебя откажут ноги, будет совсем нехорошо. Логика в этих рассуждениях есть, и Фрида кивает, вспоминая, что они еще не знакомы как следует. —Как я могу называть тебя? —Ёкия. А я тебя? —Фрида. Ёкия жмет ей руку, достает вторую шубу из мешка. Как только с переодеваниями окончено, она кивает и молча идет обратно в лес. Фрида ничего не понимает, но закидывает тапки в мешок и бежит за своей спутницей. Она нагоняет ее и старается попасть в чужой ритм, и это получается очень плохо, потому что их ширина шага очень разная. —Почему я сюда попала? Голос немного срывается из-за быстрой ходьбы и получается весьма жалобно. Ёкия вздыхает и чуть замедляет шаг. То ли она сжалилась, то ли просто хочет поберечь дыхание. —На самом деле это сложно объяснить, но я попробую. Каждый из тех, кто пришел сюда извне, переписывал программу, и наш мир ломался. После того как вы уходили, все возвращалось в норму. Из этого я могу сделать только один вывод: своими "исправлениями", вы не делаете программу лучше, а наоборот, ломаете ее. И из-за этой поломки появятся некая брешь, которую и заполняете вы. —То есть мы – ваша затычка? —В каком-то смысле, да. Понимаю, это не очень хорошо звучит… Ну как есть. Пока вас нет, мы все живем в относительном мире. Феи, фавны, духи – в долинах, а йети, великаны, волколаки и все им подобные – в горах. Когда вы приходите, игра ломается, и они спускаются с гор и разоряют нас, чтобы напасть на вас. Вы рушите всю экосистему. —И нас затягивает сюда, чтобы все исправить? —Вроде того. —Были те, кто не вернулся? —Нет. С горем пополам, но мы помогли всем. Ёкия замолкает и оглядывается вокруг, потом вздыхает и смотрит Фриде в глаза. —Знаешь, несмотря на этот хаос, что вы вызываете, вы привносите в наш мир нечто новое и уникальное, вы остаетесь в наших воспоминаниях, а иногда и в сердцах. Вы оказываетесь навсегда вписаны в историю мира. Так что в каком-то смысле ваша цель действительно достигается: мир становится лучше и чуточку развитее. В общем, мы, несмотря на все проблемы от вас, хотели бы, чтобы вы приходили. Поэтому каждого прошедшего игру здесь, мы просим перепродать кассету. Снова наступает молчание. Слышен только скрип снега под их ногами. Становится еще холоднее. Фрида ежится и плотнее кутается в куртку. Теперь становится понятна и цена, и расспросы продавца, зачем кассета, и слова о том, что код игры невероятно занимательный… Ей немного неясно, почему люди бывшие здесь, хотят, чтобы через это прошел кто-то еще. Есть вещь, которая понравилась им настолько сильно, что несмотря на трудности они хотят, чтобы это увидели другие? Однако, как бы Фриде не было это непонятно, это все таки довольно разумное объяснение всего происходящего. Это заставляет ее улыбнуться. —Тогда давайте разберемся со всем этим. Что я должна сделать? —То же самое, что и в электронной версии игры: оказаться в Замке Льдов. Больше ничего. Там ты сможешь выйти. —Но туда сначала надо добраться? —Да. И это не очень-то просто. Тебя будут сопровождать. Сначала я, потом кто-нибудь из фей. В принципе, если ты хоть немного мыслящая, –а если ты переписала весь код, то ты наверняка умна– то все получится. Ёкия вздыхает и останавливается, чтобы поправить лямки мешка. Они идут дальше. Фрида не знает, радоваться ли ей тому, что она будет не одна, или расстраиваться от того, что она застряла в компьютерной игре, к условиям которой была совершенно не готова. Она выбирает третий и самый любимый свой вариант: подождать судить о чем-то, пока не разобралась во всем.