Плата

Тогда, когда всё между ними случилось в запале борьбы характеров, Воксу казалось, что всё происходящее между ними если не добровольно, то, по крайней мере, недостаточно ужасно, чтобы остановиться. Он целовал Аластора до нехватки дыхания и наслаждался каждым ответным болезненным укусом. Позволял острым зубам впиваться в свою плоть. Позволил другому оверлорду, только ему одному, пить свою чёрную, разбавленную нефтью, кровь. Теперь очевидно: что-то не так. Что-то сильно не так. Второй день Аластор, обычно энергичный, язвительный и склочный, не покидает постели. Он тихо лежит, свернувшись в комочек под одеялом, поникший и бледный. Необычайно молчаливый: не отвечает на подачки, на попытки теле-демона немного взбодрить своего пленника привычным, издавна сложившимся между ними способом общения: хорошей токсичной грызней с грязными словами и взаимными унижениями. Вокс занят и только к вечеру замечает, что его драгоценный олень не притронулся к еде. Вокс - оптимист и в первый день списывает это на усталость. Ал всё ещё носит на груди страшную рану от подлой магической атаки архангела. У него была битва, сдача в плен... долгий, полный унижений день. К нему же прилагалась слишком активная ночь. Аластору просто надо отоспаться и всё будет, как раньше. На второй день становится ещё хуже. На второй день милая сердцу оленина выглядит ещё более жалко, чувствительные датчики фиксируют повышение температуры тела пленника и Вокс начинает всерьёз беспокоиться о состоянии радио-демона. А что если... что если между ними всё произошло отнюдь не столь неплохо, как рисовал в своём воображении один одержимо влюблённый идиот, наконец дорвавшийся до тела своего айдола? Утром Вокс лично приносит отличный завтрак [его оленина даже носом не ведёт] и вызывает из главной клиники Круга Гордыни самого лучшего специалиста по грешникам. Врач просит теле-демона выйти и проводит наедине с Аластора больше часа. Вокс этот час нетерпеливо, нервно расхаживает у порога собственных покоев, как маятник: из стороны в сторону со стабильной амплитудой. - Вашему партнёру необходима особая подпитка. Ему не хватает энергии. - лаконично сообщает врач. "Вот же сука! - думает Вокс. - Так и знал, что есть подвох! Сдался, чтобы жрать мои мощности!" В следующий миг его мир замирает и начинает падать: - Его раненному телу не хватает сил на борьбу с раной и поддержание магической беременности. Если он не получит больше как можно скорее, телу придётся выбир... Вокс срывается с места, не дослушав. Влетает в покои, заползает на кровать и под одеяло, прижимается к любимому демону, захватывает в объятия и без сожаления расстаётся со своими мощностями, передавая большую долю сгенерированной энергии. И имеет удовольствие наблюдать, как вяло лежавшие на постели ушки начинают шевелиться. Аластор приоткрывает глаза, моргает. Его зубастая пасть приоткрывается и он тихо интересуется, указывая взглядом на поднос с богатым завтраком Нью-Йорк: - Винсент, дорогуша, что ты мне принёс? Я не ем падаль. Ты же меня порадуешь, мм? - О, разумеется, Ал! Сколько тебе нужно... "свежих блюд"? Аластор поворачивается к нему, закидывает на него ногу, игриво касается пальцами антеннок теле-демона: - Съем всё, что ты способен дать. ♪ - Тебе нужно что-то ещё? Ну, не знаю... какие-то вещи? Может ты хочешь старомодную комнату? Патифон?... И что ты намерен делать с... ? Винсент не договаривает. Не способен назвать ребёнком крохотную искру жизни, которая, возможно, в скором времени угаснет под чёрным сердцем радио-демона. Аластор делает паузу, прежде чем придвинуться и тихо интимно зашептать в динамик: - Я хочу, чтобы ты принял участие в моём грандиозном спектакле. Это будет стоить тебе дорого и наверняка будет крайне неприятно. Ты потеряешь лицо, уважение, социальную репутацию. Опустишься на самое дно, так низко, как никогда не был. Взамен я буду с тобой и позволю развиваться... нашему маленькому совместному проекту. Что скажешь? Готов заплатить необходимую цену, Винсент? ______________________________________ Роль безумного ничтожества безупречно доиграна. Блистательная карьера, которую Вокс строил больше семидесяти лет загробной жизни, разрушена на многие годы, если не на многие десятилетия вперёд. Его зрители его ненавидят. В Аду он теперь персона нон-гранта. Главный изгой. Зато красноволосое ушастое приобретение, беременное их общим "проектом", нажравшееся худших работников и уснувшее, сладко сопит в его постели.