Крокодилдо 2: Искупление

Идеальный порядок, установленный Роналду, воцарился в мультивселенной. Не было больше хаоса, спонтанности, неожиданных поворотов. Но вместе с ними исчезли смех, надежда и сама возможность чуда. Реальность застыла в прекрасной, безжизненной симметрии. А в бесконечной пустоте межмирового океана сознание Крокодилдо продолжало существовать. Оно было похоже на пылинку, затерянную в космосе. Но даже пылинка может стать началом лавины. Время в небытии не имело смысла. Прошли секунды или века, но Крокодилдо, не имея ни рта, ни голоса, подумал: «Леви... ты бы сейчас сказал, что я опять влип...» Мысль была слабой, едва заметной. Но в абсолютной пустоте она прозвучала как гонг. И что важнее — она нашла отклик. В мире без магии, где Рудеус медленно умирал от жажды под двумя солнцами, он вдруг явственно услышал в собственной голове знакомое хриплое бормотание: «...влип...» Рудеус поднял голову, не веря своим ушам. Это был не звук. Это было эхо чужой мысли, прорвавшееся сквозь барьеры реальностей. В священном монастыре, где Юта корчился от боли, в его разуме тоже что-то щёлкнуло: «...Леви...» Это было не его воспоминание. Это был обрывок чужого. Мысли Крокодилдо, не ограниченные больше телом и физикой, начали расползаться по трещинам в идеальной конструкции Роналду. Они были слишком абсурдны, чтобы система могла их заблокировать. На планете-свалке Фрэнки, пытаясь починить сломанный передатчик, вдруг получил в мозг образ болота и услышал: «...болото...» В мире вечной войны Рокси, уворачиваясь от выстрела, на миг увидела не руины, а знакомые очертания Леви и почувствовала: «...братан...» Сначала это были обрывки. Отдельные слова, образы, эмоции. Но с каждым «переданием» связь крепла. Крокодилдо, почувствовав эти слабые отклики, сосредоточился. Он не пытался вернуть силы или тело. Он просто... вспоминал. Вспоминал их всех. Каждую улыбку, каждую совместную битву, каждую глупую шутку. И его воспоминания, усиленные абсурдом, пошли по наработанным каналам. Юта вдруг перестал чувствовать боль. Вместо этого он ощутил знакомую тяжесть ласты на плече и услышал: «Держись, угрюлый... мы ещё им покажем...» Рудеус, уже готовый сдаться, увидел перед собой прозрачный образ Крокодилдо, который плюётся тиной и говорит: «Эй, маг, не дрейфь! Ты же с Рокси справился, а тут какие-то солнышки...» Это не была иллюзия. Это был контакт. Их сознания, разбросанные по вселенным, снова начали соединяться через того, кто был их сердцем — через Крокодилдо. Они не могли вернуться. Не могли использовать силы. Но они могли общаться. Их коллективное сознание, рождённое из абсурда и воли, стало новым феноменом, неподконтрольным Роналду. Крокодилдо стал узлом этой сети. Его разум был антенной, принимающей и усиливающей их мысли. — «Бля... — подумал он, и это подхватили все. — «Кажется, мы становимся чем-то... одним большим уёбищем...» И впервые за долгое время Юта мысленно усмехнулся. Рудеус мысленно вздохнул. Фрэнки мысленно крикнул «СУПЕР!». Разделённые, но неразрывно связанные, они начали разрабатывать новый план. Они видели глазами друг друга, чувствовали миры друг друга. Рокси, глядя на бесконечную войну, думала: «Здесь так много боли... Это можно использовать...» Юта, чувствуя священную энергию монастыря, анализировал: «Она основана на вере... Вере, которую можно подорвать...» Фрэнки, копаясь в свалке, находил детали: «Здесь есть обломки кораблей... Можно собрать передатчик... не для сигнала, а для чего-то большего...» А Крокодилдо, находясь в сердце пустоты, сводил все нити воедино. Они не просто выжили. Они эволюционировали. Идеал Роналду был глобальным. Но их связь была точечной. И одна точка, приложенная в нужном месте, может обрушить любую конструкцию. P.S. Роналду считал, что победил, изолировав их. Он не понял главного: он не разбросал врагов. Он посеял семена. Семена, которые теперь прорастали в самых разных мирах, невидимые для его системы. Приготовьтесь к тихой войне, которая будет вестись не на полях сражений, а в самых основах реальности.