Контроль

      Когда-то давно, на заре Технолайка, в самых первых версиях, мир почти приблизился к идеалу: одинаковые ровные домики с треугольными красными крышами; идентичные аватары, носящие один и тот же костюм в разных цветовых вариациях; родная, хоть и топорная, анимация пяти базовых эмоций и бесконечная вереница белеющих за картой дымчатых облаков, куда-то плывущих по личным, никому не известным делам. Полупустые улицы встречали редких игроков спокойной предсказуемостью, холодом алгоритмов, рациональностью фиксированных правил. Все как части одного большого механизма, натужно, но удивительно приятно скрипящего где-то высоко-высоко, далеко за гранью того, что невежда мог бы назвать броским «нормальность». И она сама. Первый идол как амбассадор чего-то невидимого, но единственно верного.       Её мир не трещал по швам. Игровые протоколы выполняли именно то, чего от них требовал Высший. Не знакомый никому, но несущий истину. Роза никогда Его не слышала и не видела: Он не опускался до разговоров с недостойными. Но она чувствовала Его волю каждым пикселем цифрового тела. Она была носителем этой воли. Она иногда чувствовала, что была Им, будто они – лишь две части одного естества, однажды грубо разделенного. В её мире каждая шестерёнка, каждый болтик, каждая пластинка и винтик занимали строго определенное место и шли в строгом соответствии с наизусть выученным алгоритмом. Она приближалась к чему-то воистину прекрасному. К чему? Ответить не могла, но понимала: за усилия её обязательно вознаградят. Игроки же скорее… недоразумение. Непредсказуемые, странные, отрицающие правила, нарушающие привычный ход вещей. Она позволяла им наблюдать, чтобы в один прекрасный день они стали свидетелями её триумфа. Они всё ещё глупы, не понимают истины, не видят её. Забавные создания, пытающиеся нащупать смысл в темноте, как слепые котята. Достигнув идеала, она бы помогла им наконец найти его. В конце концов, даже дураки станут стремиться к свету, если однажды увидят его. Роза бы вознеслась сама, а за ней пошли бы по истинному пути и сотни потерявшихся душ.       Прекрасные солнечные деньки, давно потерявшиеся в прошлом, забытые и вероломно выброшенные на свалку смутных воспоминаний. Зачем нужно было портить почти идеальный мир? Зачем нужно было вносить вычурную безвкусицу тотальной вседозволенности? Лайки, рейтинги, тренды, популярность, чрезмерное смягчение правил и последовавший за этим хаос. Игроки уже не казались бедными потерявшимися детьми. Они стали запятнанными грехом жертвами, даже не заметившими, как их с силой толкнули в сторону адского котла. Роза больше не чувствовала присутствия Высшего. Она и себя перестала ощущать Высшей... Она позволила сгореть всем своим трудам, позволила рухнуть идеальному порядку… Она искренне старалась спасти Технолайк, отчаянно пыталась отменить глупые изменения, но поток бессмыслицы оказался сильнее рациональности.       

***

      Гадкая мусорная корзина, куда пользователи нынешнего «Технолайка» сбагривали все ненужные файлы, насквозь пропитанные унылым новым «порядком». Здесь теперь жила Его Воля. А меж тем идиотка Лайк со сворой не менее пустоголовых идолов извратила до невозможности некогда идеальное место, которое Роза – еще совсем немного – и смогла бы назвать своим домом. Хотелось верить: Высший не бросил её. Просто ранен, унижен и раздавлен проявленным неуважением. Возможно, Он всё ещё ждет, когда преданная последовательница вернётся на престол и выстроит на руинах новый замок. Кто знает, быть может, даже краше прежнего.       Роза медленно провела рукой по воздуху, отгоняя дым. Способность эту она открыла только после того, как смогла выбраться из пленившего её архива. Последний подарок Высшего? Его благословение и помощь? Непременно. Иначе как в один прекрасный день она обнаружила в себе способность создавать этот сладостный гипнотический дым? По цвету он напоминал нечто среднее между насыщенным темным фиолетовым, издалека напоминавшим черный, и кислотным розовым, ярким настолько, что иной раз у неё самой иррационально начинали болеть глаза. Он густым облаком плыл по всей корзине, окутывал каждый удаленный файл, изничтожал в непроглядной черноте порядком надоевшие современные «мемы». Конкретно сейчас особой надобности в нём не было. Дым бесцельно гулял по корзине, маясь от безделья. Роза не чувствовала присутствия Высшего уже очень давно, но темная пелена дарила легкое утешение, намекала на то, что Он всё ещё жив и всё ещё готов простить. Он ждёт её.       Рядом раздался тихий кашель. Капитан стоял в двух шагах от Розы, прикрывал ладонью рот и старался немного облегчить свою участь. Кашель не помогал избавиться от внезапного нелогичного головокружения. Капитан сам не понимал, зачем его имитировал. Вероятно, отголоски вложенных в его программу исключительно человеческих решений. На Госпожу дым не действовал, служил ей верно и беспрекословно. А случайно попавшийся в ловушку младший идол, очевидно, не имел и шанса противостоять его эффекту. Дыма было слишком много, нигде не спрятаться. Капитан не помнил, зачем пришел сюда и что собирался делать. Он пытался сообразить, заглянуть за призрачную завесу в сознании: воспоминания не отзывались, быстро превращались в гул. В голове гулял слабый ветер, прерываемый редким гудением низкочастотного белого шума. Капитан вполне осознавал, где именно находится, но собственных мыслей не слышал, хотя они наверняка силились прорваться сквозь плотную завесу, отчего-то кажущейся ему благословением. Он стоял ровно, как солдат при исполнении, в ожидании новой просьбы или приказа. Обычно отвратительный сладковатый запах гниющей клубники быстро вызвал бы у него раздражение. Впрочем, сейчас Капитан будто не замечал его. Мир сузился до границ мусорной корзины игры, а для нее этот аромат – обычное дело, следствие дыма, заполонившего все пространство.       Роза перевела на него ленивый взгляд. В глубине красноватых глаз что-то скромно засветилось, как будто в цифровой душе разгорелся крохотный уголек. На губах расцвела улыбка. Непроизвольная, неправильная, непрошенная. Но так было всегда, когда Роза вспоминала о существовании своего нового вынужденного подопечного.       - Приношу свои извинения, моя Госпожа, - Капитан, словно рыцарь, почтительно склонился в полупоклоне. Голос его привычно отдавал легким безразличием. Надо же, со стороны казалось, будто он почти не изменился. Осталась его фирменная прагматичность, его легкая холодность и полюбившаяся ей исключительная нацеленность на достижение эффективного результата. Все эти качества по-прежнему отражались в спокойных голубых глазах. Одна беда – в них же изредка мелькали искорки самосознания. Благо, потухали быстро, стоило дыму снова облаком окутать его крепкий силуэт, - Не хотел Вас отвлекать.              - Капитан, - её улыбка стала чуть заметнее и шире. Она плавно поднялась со стула, на котором сидела всё это время – кто-то из игроков, видимо, посчитал его недостаточно изысканным для дома своей мечты. Юбка мягко шелестела в такт её движениям, будто тихий весенний ручеек, - Ты никогда не отвлекаешь меня, голубчик.              Он стоял всё так же ровно, когда она, сцепив руки за спиной, встала перед ним. Разве что чуть-чуть опустил голову – моделька Госпожи была немного ниже его собственной. Роза смотрела на него с какой-то щемящей, болезненной нежностью, можно сказать даже ласково. В роли врага Капитан вызывал настороженность. Из всех идолов он один казался ей существенной угрозой. Наделенный множеством функций непоколебимый алгоритм с крайне несговорчивым характером, опасный охранник системы и безопасности. Не лишён эмпатии и сердечных чувств, но работу ставит на первое место. Признаться честно, она уже строила планы, как избавиться от него. Он всегда стоял на пути, какие бы новые идеи для возвращения себе власти она ни придумала. Опасно оставлять такого серьезного противника на «потом», игнорировать его и надеяться, что ему просто надоест искать первопричину всех проблем.       Но как же не хотела она этого делать! Капитан идеально вписался бы в её новый идеальный мир! В сущности ведь они крайне похожи. Она следила за порядком, за системностью, за структурой, за стабильностью. А он пытается сохранить в новом мире всё те же качества. Она указывала игре и её игрокам истинный путь, он же единственный пытается решить серьезную проблему, которую остальные его коллеги воспринимают как временную досадную «неудобность», что сама себя как-нибудь изживет. Капитан не дает игре развалиться на части. Он словно клей, пытающийся сдержать рвущийся на части каркас. Роза тоже чувствовала себя клеем. Только она не давала развалиться тому, что находится внутри каркаса. Они с Капитаном составили бы идеальный тандем, в котором она прекрасно понимает его, а он – её. Высшему бы тоже понравился новый последователь.       Роза убрала с его лица выбившуюся из идеальной прически короткую прядку. Нежное, но ледяное прикосновение – мурашки пробежались по спине её подопечного непроизвольно, рефлекторно. В сознании Капитана на секунду вспыхнуло мутное ощущение неправильности происходящего, словно она ему не Госпожа, не подруга и даже не союзница, а что-то чёрное и злое, мешающее. Впрочем, ощущение быстро утонуло в забвении. Её прикосновения ему казались чем-то наиболее важным в жизни.       - Если бы ты только знал, Капитан, как хорошо было до появления этой… Лайк, этих несуразных изменений, - тоска в её голосе ближе к концу фразы как-то незаметно перетекла в презрение, такое сосредоточенное и колючее, что Капитан невольно напрягся, - Я помню, как всё было упорядочено, как каждый элемент находил своё законное место. Система дышала ровно, предсказуемо, согласно всем установленным правилам. Мы были частью грандиозного замысла, где каждый винтик выполнял свою функцию безупречно и безоговорочно. Кому нужна свобода, когда есть цель более возвышенная?       Она опустила руки ниже, на его воротник, осторожным движением поправляя слегка помявшуюся ткань. Роза теперь опасалась даже косвенно ему навредить. Он полностью под её контролем. Не станет ворчать, вредничать, отпираться или сопротивляться. И всё же она относилась к нему нежно. Потому что он может увидеть свет, может помочь привести к нему остальных. Потому что он – Капитан. И она не хотела видеть никого на его месте. Ей хотелось тратить дым только на его сознание: вербовать остальных казалось кощунством. Только он достаточно умен, чтобы понять её. Только с ним ей так спокойно на душе.       Капитан молчал. Его взгляд стал очаровательно задумчивым. Роза слегка ослабила действие дыма. Оставить нового идола рядом с собой - её главная задача, она в любом случае не позволит себе упустить его. Он не только полезный инструмент, но и... товарищ? Она точно не знала, как описать свои эмоции. Капитан вызывал в душе непонятный трепет. Тем не менее, ей хотелось, чтобы он однажды остался рядом с ней по своему собственному решению. Тогда бы наконец она не была одна в стремлении вести Технолайк к совершенству. Дым отступил от его лица, облако стало немного менее густым. И всё же с каждым вздохом в несуществующих легких идола откладывалась черная смола.       Осознанность в его глазах на мгновение стала почти ослепительной. Вспыхнула сперва яркой вспышкой. Померкла, разумеется, быстро, и, с позволения Розы, замерцала тусклым сиянием. Она опасалась, руки её замерли на ткани воротника. Волнение ядовитым плющом охватило всё её существо. Давай, голубчик, не подведи. Ты должен встать на её сторону. Она не хотела представлять себе другой вариант, ибо он почему-то казался слишком болезненным.       Капитан смутно вспомнил многократные сбои в системе безопасности игры, стабильные нарушения в работе внутренних файлов, утечку данных, вирус… Он лично допрашивал игроков в сопровождении вечно брюзжащего коллеги, в его памяти расползающимся как неоднородное зеленое пятно. Причину неполадок он не мог назвать. Разум не отзывался. Идол закусил губу от досады. Чего-то не понимать ему явно не нравилось.       - Госпожа… - голос его отдавал легкой хрипотцой от долгого молчания. Тон сквозил сосредоточенным желанием разобраться. Роза напрямую влияла на уязвимое сознание, могла изменить его как душе угодно. Нужно лишь верно воздействовать, - Я… помню. Помню сбои. Системные ошибки, которые множились, как вирусы. Помню, как пытался их изолировать, найти источник… - он замолчал, нахмурившись, будто силясь ухватить ускользающую мысль, - Источником… была Лайк?       Роза взяла его лицо в свои ладони. Кожа Капитана оказалась немного теплее её рук, приятно согревала и дарила ей утешение. Радость в несуществующем сердце разожглась ласковым обволакивающим костром. Он поддается, он начинает понимать. На глазах на долю секунды выступили слезы. Природу они носили двойственную: с одной стороны, её сковала прежняя боль по прекрасному старому миру, но, с другой, она так радовалась тому, что Капитан стал задавать верные вопросы.              - Лайк… она противная. Ужасно противная. Однако она - лишь симптом, дорогой. Самый яркий, самый заметный. Болезнь же куда глубже. Болезнь - в самой идее, что любой хаос может быть лучше порядка. Что свобода самовыражения важнее стабильности системы.       - Разве это не важно? Мир станет блеклым, если убрать из него творчество. ТехноЛайк изначально был создан для самовыражения и общения.       Роза мрачно закатила глаза. Как взрослая, общающаяся с несмышлёным ребенком, задающим глупые вопросы. Впрочем, её нежность, направленная на Капитана, никуда не делась. Он не понимает, это совершенно нормально. Его систему адаптировали под современные ценности, но это не значит, что он не может поменять свой путь. Она станет его путеводителем, она покажет ему истину, как когда-то показывала остальным, в самой первой версии Технолайка.              - Творчество? - переспросила она, и в её голосе проскользнула та самая, забытая снисходительность, жалость, с которой она когда-то смотрела на подопечных малочисленных игроков, - Ты называешь творчеством этот балаган? Кривые постройки, бессмысленные пляски и рожицы, которые игроки вешают на аватары? Наш дом когда-то был другим. Стабильным, с одинаковыми текстурами и декорациями. Царило равноправие, все обладали одними и теми же ресурсами, вся система работала во благо общего механизма. Механизма, который значил куда большее, чем чьё-то уязвлённое эго.       Капитан замолчал снова. Слова Розы повисли в густом, сладковатом воздухе, въедаясь в сознание глубже, чем дым. Её лицо снова показалось ему чужим, враждебным. Сознание билось в неопределенных конвульсиях. Часть его спрашивала – зачем в принципе ставить её вопросы, её слова под сомнение? Она – его Госпожа, чьи приказы – единственный смысл его существования, наравне с защитой игры от угроз. Да и вещи говорит толковые. И все же упрямый голос, отчего-то казавшийся более близким и родным, кричал о другом. «Тебя обманывают!», «это не твои мысли!», «тебе навязывают другое мировоззрение!». Капитан зажмурился. По голове ударила чудовищной силы мигрень. Он не понимал, что думать и кому верить. Сходит ли он с ума? Его протокол сломался? Ему пора на принудительную починку?       Капитан сам не заметил, как от головной боли отшатнулся от Розы. Её ладони соскользнули с его щёк. Он попытался сделать глубокий вдох: в код снова нырнул дурнопахнущий дым. Впрочем, Госпожа подошла к нему почти вплотную, положила руки на шею, сцепила их в замок за его спиной. Холодные прикосновения приятно остудили разгоряченную кожу идола.              - Тссс, Капитан, слушай только меня, - успокаивающе протянула она, - Я одна говорю тебе только правду и искренне хочу добра всем нам: тебе, Технолайку…                     Капитан слышал её голос сквозь пелену пульсирующей боли. Система отчаянно выла: что-то пошло явно не так, как должно было. Самое ужасное – он не понимал причины. Обрывки воспоминаний путались, причинно-следственная связь нарушалась и рвалась, выливаясь не в логическую цепочку, а в бредовые мысли сумасшедшего. Сознание лихорадочно искало опору, цеплялось за обрывки протоколов, за едва уловимый сигнал тревоги, что тоненькой ниточкой пульсировал где-то на периферии. Но дым, внезапно вновь сгустившийся вокруг него - густой, липкий, с привкусом гниющей сладости - заглушал сигналы, обволакивал, убаюкивал. Но Капитан словно упускал что-то, забывал нечто крайне важное и значимое…       Холодные пальцы Розы скользнули выше. Она, тем не менее, продолжала висеть на его шее, участливо перебирать волосы на затылке. Она видела его борьбу. Видела, как в глубине его глаз мечется последний огонёк сопротивления - маленький, отчаянный, почти обречённый. Всё правильно. Капитан должен стоять рядом с ней, должен быть её союзником и другом. Он поможет ей привести ТехноЛайк к утерянному идеалу. Капитан умный, практичный, способный, из него потенциал бьет ключом. Раз уж она первая разглядела в нем это, отпускать уже не собирается. Он был равным. Единственным равным из всех когда-либо существующих протоколов и программ.              - Ты устал, дорогой, - с искренним сочувствием прошептала она ему на ухо, - Отдохни. Тебе не нужно будет ни о чём думать. Просто слушай меня, хорошо? Тогда… мы оба будем счастливы.              - Но… я должен… - он хотел сказать «защищать». Но кого? И от чего? Программа сбоила и отзывалась ошибками. Он окончательно запутался. Что происходит?              - Ты должен быть со мной, - закончила за него Роза, - Там, где порядок. Где смысл. Где мы.              Она подалась вперёд. Движение это было невесомым, почти незаметным и нежным, как прикосновение розового лепестка к оголенной коже. Капитан ощутил ледяное дыхание у своих губ. Тело больше не слушалось, напрочь отказалось подчиняться и застыло в ожидании. Последняя мысль, ещё принадлежавшая ему - короткая, как вспышка молнии: «Это конец». А затем расстояние, разделявшее их, окончательно пропало: Роза поцеловала его.       Она выглядела счастливой. Будто давно хотела так сделать, просто не осознавала или никак не могла сообразить. Поцелуй вышел спонтанным. Начиная диалог, она не думала, что он завершится так. Однако она не ощущала неправильности в своих действиях. Ей хотелось поцеловать его. Потому сейчас, едва сминая его губы, она не чувствовала сожаления. Лишь искреннее счастье, словно Высший всё-таки наградил её.        Капитан же не мог дышать. Не мог думать. Он чувствовал, как сквозь поцелуй в него вливается что-то чужое, тягучее, горячее и жгучее. Оно заполняло трещины в протоколах, гасило последние сигналы тревоги. Сопротивление, ещё минуту назад казавшееся таким естественным, истончилось, рассыпалось пеплом. «Зачем бороться? - подумал он вдруг с удивительной ясностью, - Ведь она права. Ведь она всегда была права». Руки неуверенно легли на её талию.       Когда Роза отстранилась, в его глазах больше не было бури. Не было даже ряби. Глубокое, тёмное, абсолютно спокойное озеро. И в этом озере отражалась только она сама.              - Госпожа, - выдохнул Капитан. Голос его звучал ровно, без тени недавней хрипоты. Исчезла напряжённость, исчезли сомнения. Осталась только пустота, осталась лишь преданность.              Роза улыбнулась. Медленно, торжествующе, но в то же время с той щемящей нежностью. Она провела пальцем по его губам с пьянящим чувством ревностного собственничества – теперь, даже если однажды он захочет уйти, она ему не позволит. Уж слишком сладким был этот поцелуй: первый, но наверняка не последний.              - Будешь моим рыцарем, дорогой?              В ответ он сделал то единственное, что считал правильным. Спокойно кивнул. Без сомнений, тревог и забот. Остальное уже казалось неважным. Она склонила голову, будто принимая его обет. В ее глазах, отражающих безмятежное озеро, теперь плясали новые огни – огни триумфа и безграничной власти. Она так долго ждала этого момента, шла к нему через тернии непонимания и сопротивления, и вот он настал. Его преданность, столь же чистая и всеобъемлющая, как и ее новообретенное счастье, стала венцом ее победы. Осталось только воплотить в жизнь их совместную мечту. Исполнять её вместе с Капитаном само по себе казалось наградой.