Там, где кончается расстояние.

Генри появился на пороге комнаты Эммы в девять утра с таким видом, будто нес важную государственную тайну. — Мам, можно тебя на минуту? Эмма, еще сонная, в пижаме с оленями, приподнялась на локтях. — Что случилось? Дом горит? — Нет! — Генри закатил глаза, но улыбнулся. — Сегодня же Восьмое марта. Вы с Реджиной должны идти гулять. — Мы? — Уже слегка проснувшись от такой просьбы спросила блондинка. — Ну да. Это же женский день. А вы обе целыми днями работаете. Эмма хотела сказать, что у нее куча отчетов, что понедельник на носу, что вообще-то она спать хочет. Но Генри смотрел на нее с такой надеждой, что слова застряли в горле. — Слушай, я понимаю, но у меня правда много дел... — Мам, — Генри присел на край кровати и посмотрел на нее с очень серьезным видом. — Ты когда в последний раз делала что-то просто для себя? Не для города, не для спасения мира, не для меня. А для себя. Эмма уже открыла рот что бы ответить что-то, но вскоре закрыла. Потому что ответа у нее не было. — Вот видишь, — кивнул Генри. — А Реджина тоже все время работает. Вы обе забыли, что вы не только шериф и мэр, но и просто женщины. И сегодня ваш день. — Откуда ты такой умный взялся? — проворчала Эмма, но уже без сопротивления, и с улыбкой на лице. — Весь в тебя! — подмигнул Генри. — Ладно, — сдалась она. — Но ненадолго. — Договорились! Он умчался, а Эмма еще долго лежала, глядя в потолок и почему-то улыбаясь. Реджина в это же время пила кофе на кухне Эммы, когда влетел Генри. — Мам! У меня к тебе предложение. — Слушаю. — она отложила газету. — Ты сегодня идешь гулять с Эммой. Это мой подарок вам на Восьмое марта. Реджина подняла бровь в недоумении. — Генри, у меня отчеты. И потом, Эмма наверняка занята. — Она уже согласилась, — выпалил Генри. — Я от нее только что. Реджина замерла с чашкой у губ. — То есть вы с ней уже все обсудили? За моей спиной? — Не за спиной! Это сюрприз. Мам, послушай, — он подошел ближе и положил руки на стол. — Ты всегда говоришь, что хочешь измениться, стать лучше, отпустить прошлое. Но как ты отпустишь прошлое, если все время сидишь в этом доме с этими бумажками? Тебе нужно живое общение. Свежий воздух. И... ну... просто побыть с кем-то, кто тебя понимает. Реджина долго смотрела на него. На этого мальчишку, который умудрялся быть мудрее их всех вместе взятых. — Ты серьезно считаешь, что мне это нужно? И что мисс Свон именно такой человек? — Я знаю это, — твердо ответил Генри. — И еще я знаю, что Эмма тоже в этом нуждается. Вы обе вечно спасаете всех, кроме себя. А сегодня можно просто погулять. Никого не спасать. Ничего не решать. Просто быть. Реджина вздохнула. Этот взгляд, эти слова — она никогда не умела ему отказывать, а сейчас и подавно. — Хорошо, — тихо сказала она. — Но недолго. Генри просиял, чмокнул ее в щеку и умчался. И только когда дверь захлопнулась, Реджина поняла, что он даже не сказал, пойдет ли с ними. *** Они встретились у входа в парк случайно — или не случайно. Эмма пришла первой, грея руки о стаканчик с кофе. Увидев Реджину, она улыбнулась — просто, открыто, как улыбаются старому другу. — Привет. Держи, — она протянула второй стаканчик. — Черный, без сахара. — Откуда ты знаешь, что я пью черный? — Реджина взяла кофе, их пальцы легко коснулись. — Ты всегда пьешь черный. Я наблюдательная. — Шериф. — усмехнулась Реджина. — Ага.. — Свон сделала паузу. — Слушай, а где Генри? Они оглянулись. Дорога за парком была пуста. — Странно, — Эмма нахмурилась. — Он сказал, что мы идем гулять.  — Мне он сказал то же самое, — медленно произнесла Реджина. До них одновременно дошло. — Маленький манипулятор, — выдохнула Эмма. — Весь в тебя, — фыркнула Реджина. — Это точно не мои гены! — возмутилась Эмма, но в голосе слышалась гордость. — Хотя... ладно, возможно, капелька моя. Но твоей хитрости там точно больше половины. — Моей хитрости? Это ты научила его доводить людей душевными разговорами. — А ты научила просчитывать на три шага вперед! — Получается.. Он идеальный симбиоз. — Подвела итог Реджина. И с усмешкой посмотрела на рядом идущую девушку. — Получается, нас развели как детей, — вздохнула Эмма, но вздох вышел каким-то... теплым. — Ну что.. расходимся? Или... Она не договорила. Реджина смотрела на аллею, уходящую вглубь парка. Там, вдали, угадывался пруд — она помнила это место, помнила мостик, помнила, как когда-то давно, в другой жизни, проходила мимо, даже не замечая красоты. — Он прав. — Тихо сказала она. — В смысле? — Генри. Он сказал, что нам обеим нужно просто погулять. Ничего не решать. Никого не спасать. Просто быть. Эмма внимательно посмотрела на нее. Реджина стояла в свете мартовского солнца, чуть щурясь, и выглядела... другой. Не мэр, не Королева, не бывшая злодейка. Просто женщина в красивом пальто, с кофе в руках, немного растерянная и очень красивая. — Идем? — Спросила Эмма. — Идем. — Кивнула Реджина. Парк встретил их тишиной и запахом весны — тем особенным запахом, когда снег уже сошел, но трава еще не зазеленела, и воздух пахнет землей и надеждой. Они шли медленно, не торопясь, позволяя себе просто быть здесь и сейчас. — Хороший сегодня день, — заметила Эмма, глядя на небо. — Неожиданно теплый, — согласилась Реджина. Они говорили о пустяках. О том, что Генри опять потерял перчатку. О том, что в кафе на углу испортился кофе. О том, что весна в этом году какая-то особенно робкая. Ничего важного. И в этом ничего важном было что-то очень уютное, очень домашнее. — Знаешь, — вдруг сказала Реджина, — он сказал еще кое-что. — Кто? Генри? — Да. Сказал, что мне нужно побыть с кем-то, кто меня понимает. Эмма посмотрела на нее сбоку. — И как? Понимаю? Реджина помолчала, глядя под ноги. — Наверное, да. В этом и проблема. — Почему?.. — Потому что быть понятой — это... страшно. Когда тебя понимают, нельзя спрятаться. Эмма ничего не ответила. Только чуть коснулась плечом плеча Реджины, когда дорожка сузилась. Легко, мимолетно. Но этого касания хватило, чтобы между ними пробежало что-то теплое. А потом они вышли к пруду. Эмма остановилась первой. — Ой, смотри. Реджина замерла рядом. Мостик через пруд был совсем маленький, деревянный, чуть поскрипывающий. Но главное — гирлянды. Тонкие нити теплых лампочек оплетали перила, свисали вниз, отражаясь в темной воде тысячью маленьких солнц. Деревья вокруг стояли тихие, серьезные, и только молодые почки намекали, что скоро здесь будет зелено. И музыка. Откуда-то из парка лилась тихая, очень медленная мелодия — струнная, чуть грустная и очень красивая. — Красиво, — тихо сказала Эмма. — Да… Очень, — отозвалась Реджина. Они зашли на мостик. Остановились у перил, облокотившись на них плечом к плечу. Кофе в руках еще был теплым. Гирлянды мягко освещали их лица, делая тени длинными и загадочными. Реджина смотрела на воду, на эти пляшущие огоньки, и чувствовала, как внутри разливается что-то теплое. Рядом с ней было спокойно. Рядом с ней можно было молчать и не подбирать слова. — О чем ты думаешь? — спросила Эмма, поворачивая голову. Реджина задержалась с ответом, всматриваясь в свое отражение в воде. — О том, как давно я не была в парке. Не смотрела на воду. И не слушала музыку просто так. — Работа? — Работа. Обязательства. Вечная спешка. Эмма кивнула. — Понимаю. Я тоже все время куда-то бегу. А сейчас стою здесь — и никуда мне не хочется. — Тоже, — призналась Реджина тихо. И это признание повисло в воздухе, легкое, как пух одуванчика. Музыка сменилась — стала чуть медленнее, чуть тягучее, как карамель. Эмма допила свой кофе, поставила стаканчик на перила и вдруг спросила. — Реджина, а хочешь... потанцевать? Реджина удивленно посмотрела на нее. — Здесь? — Здесь. Это было так неожиданно, так по-детски наивно, что Реджина не смогла сдержать улыбку — легкую, чуть смущенную. — Ты серьезно? — А почему нет? — Эмма пожала плечами. — Никого нет. Музыка играет. Красиво. Почему бы не потанцевать? Реджина помедлила секунду. А потом поставила свой стаканчик рядом с эмминым и протянула руку. — Ладно. Уговорила. Эмма взяла ее ладонь — осторожно, словно это была самая хрупкая вещь в мире. Другую руку положила на талию Реджины, едва касаясь, давая ей право отстраниться в любой момент. Реджина положила свободную руку на плечо Эммы. И они начали двигаться. Медленно. Очень медленно. Просто покачиваясь в такт музыке, почти не сходя с места. Шаг вперед, шаг назад, маленький круг. Эмма вела неуверенно, но мягко, и брюнетка позволяла себя вести. — У тебя руки теплые, — заметила Реджина. — А у тебя холодные.. Замерзла? — Немного. Эмма чуть сжала пальцы, согревая. — Так лучше? — Да. Они снова замолчали. Музыка лилась откуда-то сверху, обволакивая их, укутывая в мягкий звуковой кокон. Гирлянды мерцали, отражаясь в воде, и казалось, что они танцуют не на мостике, а где-то между небом и землей, в подвешенном состоянии, где нет ни прошлого, ни будущего, только настоящее. Реджина чувствовала, как под ладонью бьется пульс Эммы — ровно, спокойно. И свой собственный — чуть быстрее обычного. Она вдыхала запах Эмминой куртки — пахло улицей, кофе и чем-то родным, домашним. — Знаешь, — тихо сказала Эмма, почти в самое ухо, — я редко чувствую себя... в безопасности. — Правда? — Реджина чуть отстранилась, чтобы видеть ее лицо. — Правда. Я все время начеку. Все время жду подвоха. А сейчас... такого нету. Реджина долго смотрела на нее. На эти зеленые глаза, такие открытые сейчас, без обычной бравады. На легкую улыбку, тронувшую уголки губ. — Я тоже, — ответила она просто. Эмма улыбнулась шире и чуть крепче прижала Реджину к себе. Совсем чуть-чуть. Так, что между ними почти не осталось расстояния. Они продолжали танцевать. Уже не думая о движениях, просто плывя по течению музыки. Реджина положила голову на плечо Эммы и закрыла глаза. Она чувствовала, как та медленно гладит ее по спине — успокаивающе, невесомо. — У тебя волосы вкусно пахнут, — прошептала Эмма. — Это шампунь. — Да знаю… Но все равно вкусно. Реджина тихо рассмеялась — совсем легко, совсем беззащитно. — Ты странная. — Возможно. — Эмма совсем слегка усмехнулась. Музыка стихла, повисла пауза — и через секунду заиграла новая мелодия, такая же медленная и тягучая. Они не остановились. Просто продолжали покачиваться, потому что останавливаться не хотелось. Эмма чуть отстранилась, чтобы заглянуть Реджине в лицо. Та подняла глаза — и они встретились взглядами. И в этот момент что-то изменилось. Воздух между ними стал другим. Более плотным, более значимым. Расстояние, которое еще было между их лицами, казалось одновременно и огромным, и исчезающе малым. — Реджина... — голос Эммы сел. — Ммм? — Можно я... Она не договорила. Потому что Реджина сама сделала то, чего Эмма не ожидала. Она медленно, очень медленно подняла руку и коснулась пальцами щеки Эммы. Провела по скуле, спустилась к уголку губ. Осторожно, словно пробуя на ощупь реальность происходящего. Эмма замерла, боясь дышать. — Ты очень красивая, — прошептала Реджина. — Когда не строишь из себя крутого шерифа. — Я и так крутой шериф, — выдохнула Эмма, но улыбка вышла растерянной. — Знаю. Это тоже красиво. Их лица были так близко, что Эмма видела каждую ресничку, каждый отблеск гирлянд в темных, почти черных глазах. Она чувствовала дыхание Реджины на своих губах — теплое, чуть сладкое от кофе. — Я очень хочу тебя поцеловать, — призналась Эмма шепотом. Реджина улыбнулась — той самой улыбкой, которую мало кто видел. Теплой, открытой, чуть робкой. — Знаешь.. Это так глупо звучит. Но я не против. Эмма наклонилась медленно, давая Реджине время отстраниться, если она передумает. Но Реджина не отстранилась. И их губы встретились. Поцелуй был легким, почти невесомым. Просто прикосновение. Просто тепло и обещание. Эмма чуть отстранилась, посмотрела в глаза Реджине. В них было что-то новое — мягкое, удивленное, счастливое. Второй поцелуй был чуть дольше. И чуть увереннее. Но все такой же нежный, такой же осторожный, словно они боялись спугнуть этот момент. Когда они отстранились, Реджина уткнулась носом в плечо Эммы и тихо вздохнула. — Я не ожидала. — Чего? — Этого. Сегодняшнего вечера. Тебя. Эмма обняла ее крепче, пряча лицо в волосах. — Я тоже не ожидала. Думала, просто погуляем. — А получилось... — Не просто. Они стояли, обнявшись, на мостике, посреди пруда, окруженные гирляндами и музыкой. Где-то далеко лаяла собака. Где-то проехала машина. Но здесь, в этом маленьком мире, было только их тепло и тихое счастье. — Спасибо Генри, — вдруг сказала Эмма. — Что? — Что заставил нас пойти. Хотя я упиралась. Реджина тихо рассмеялась. — Я тоже упиралась. — Знаю. Я слышала. — Подслушивала? — Наблюдала. Я же шериф. Реджина шутливо толкнула ее в бок, но не размыкая объятий. — Невыносимая. — Знаю. Музыка стихла совсем. Но они все стояли, не в силах разомкнуть руки. — Замерзла? — спросила Эмма. — Немного. — Пойдем? Или еще постоим? Реджина помедлила. А потом сказала то, что сказала бы только здесь, только сейчас, только Эмме. — Давай еще постоим. Чуть-чуть. — Хорошо. Они стояли, глядя на отражения гирлянд в воде, чувствуя дыхание друг друга. И никуда не торопились. Потому что впереди была целая как минимум целая весна.